Яд минувшего

– Капитан Джильди, – вернулся к прерванному разговору Ноймаринен, – вы что-то можете сказать?

– Нет, – протянул Луиджи, – разве что… Монсеньор купил у гоганов лилии для мистерии.

– Ну хоть что-то, – буркнул регент. – Я знаю, вы рассказали все, что сочли важным, но герцог Придд и его спутница сообщили о новых обстоятельствах. Подумайте, не случилось ли в вашем присутствии чего-то, что невозможно объяснить с точки зрения здравого смысла?

Выходит, офицер с каштановыми волосами – тот самый герцог, чье появление положило конец веселью. Девушка была с ним, и она что-то знает… Что?

– Господин регент имеет в виду то, что люди просвещенные предпочитают не замечать, – пояснил успевший вернуться Райнштайнер. – Не упоминал ли в вашем присутствии герцог Алва или кто-либо иной о выходцах, проклятиях, пророчествах и тому подобном?

Тому подобное было, и еще какое, но бред о нечисти на белом коне принадлежит только капитану Джильди и маршалу талигойскому.

– Я слышал, как порученец герцога рассказывал о своем отце. Тот стал выходцем, но это случилось до того, как Герард поступил на военную службу.

– Кто этот порученец? Как его имя? Как он попал к Алве?

– Кажется, заменил бывшего оруженосца… Куда тот делся, я не знаю. Герард Арамона предан Монсеньору до мозга костей… Хотя теперь он рэй Кальперадо.

– Рокэ сменил ему имя? – Регент резко остановился. – Почему вы не сказали это сразу?

– Не считал важным. – Джильди с удивлением оглядел собеседников, трое из четверых были встревожены. – Это произошло перед самым отъездом герцога из Урготеллы. Он хотел обеспечить Герарду хоть какое-то будущее…

– Именно что «хоть какое-то». – герцог подошел к столу, взял остывшую кружку, но остался стоять. – В связи с чем Герард рассказал о своем отце?

– Капитан «Морской пантеры», о которой я говорил, была взята в плен. Позже она исчезла, а все, кто находились в доме, сошли с ума. Герард вспомнил, что так же было и с их слугами в каком-то маленьком городке. После этого семья уехала в столицу.

– Выходцы приходят за теми, кто лишил их жизни, а также за кровными родственниками, супругами и сожителями. – Бергер говорил о привычках нечисти, словно о вражеской диспозиции. – Непричастные их просто не видят, они не могут лишиться рассудка.

– Однако лишились. – Ноймаринен, не выпуская кружки, пустился в привычный путь. – Алва дал молодому Арамоне новое имя, а герцог Придд столкнулся с выходцем, который искал своего убийцу, но был обманут гоганским заклятием…

– Вице-адмирал Вальдес к монсеньору, – рявкнуло у дверей.

– Я нужен? – Вопреки своему обыкновению, Ротгер не улыбался. Спор из-за пленных не прошел даром.

– Ты имел дело с выходцами? – в упор спросил регент.

– Нет, – досадливо отмахнулся альмиранте, пробираясь к окну, – в Хексберг их не держат. Там слишком живут.

– Ротгер, – подался вперед Луиджи, – помнишь? Мы возвращались в Хексберг, солнце садилось очень странно. Ты еще сказал, что оно пляшет… И что плачут… Ты их называл девочками.

– Когда это было? – не замедлил взять след барон.

– Перед сражением, – попытался припомнить Джильди, – кажется, в десятый день Осенних Молний… Или в одиннадцатый…

– В одиннадцатый? – впервые подал голос Придд.

– Почему вы спрашиваете? – Какой странный и неприятный разговор, под стать погоде… Хоть бы снег пошел, что ли!

– Это может быть совпадением, – предупредил Придд, – но в одиннадцатый день Осенних Молний в Олларии разрушили гробницу Франциска и Октавии. Один из рабочих погиб на месте в верхней церкви, остальные спустились вниз. Гробница располагалась в древнем храме. Судя по изображениям найери, он был посвящен Волнам.

– Любопытно, – регент досадливо сунул кружку на подоконник, – очень любопытно, но вы недоговариваете.

– То, что я сказал, не вызывает сомнений. – Какой ровный голос, о хорошем говорят иначе. – Что до остального, то меня настораживает ряд совпадений. Выходец, которого видели я и баронесса Сакаци, будучи живым, присутствовал при уничтожении усыпальницы. Церемонией распоряжался барон Айнсмеллер. В день коронации его разорвала на куски толпа. Правда, это было сделано по приказу господина Альдо.

Несколько человек, откровенно приветствовавших надругательство над Франциском и Октавией, погибли в Доре в первый день Излома. Там же, у фонтана, я видел очень странную девочку пяти или шести лет. Возможно, я был излишне взволнован, но мне показалось, что у нее нет тени.

– Это было днем? – не понял Ариго.

– Да, – подтвердил Придд, – но насчет тени я могу ошибаться. К тому же в Доре погиб и граф Рокслей, а он вел себя в усыпальнице достойно. Простите, я забыл сказать, что перед тем, как отдать приказ о разрушении храма, господин Альдо обрадовал собравшихся известием о вторжении дриксенских войск в Марагону и их несомненной победе.

– Вальдес! – Ноймаринен ухватил адмирала за плечо. – Ты должен вспомнить, когда в Хексберг плакали ведьмы.

– Когда плакали? – Ротгер вцепился в раму, за которой клубилось что-то черно-красное. – Они сейчас плачут… Плачут, как никогда раньше!

3

За окном выло, внизу – грохало, а по разгромленным комнатам гуляли сквозняки. Двери были распахнуты, сундуки – выпотрошены, на столах, скамьях, кровати валялось все, что могло валяться. Посреди сотворенного ею хаоса стояла Айрис в дорожной одежде. Девушка казалась даже не бледной – серой.

– Я еду! – объявила она. – Я сейчас еду…

Луиза закрыла дверь, подняла с пола голубую алатскую шаль, свернула, убрала в сундук. Капитанша не произнесла ни слова, но Айри вздернула подбородок.

– Я уезжаю, – почти выкрикнула она, – я не могу… Я здесь не останусь!.. Только не здесь…

– На ночь глядя? – госпожа Арамона поправила волосы и присела на выглядывавший из-под тряпок краешек кресла.

– Кузина, – простонал топтавшийся у окна Реджинальд, – ты… Ты не должна!.. То есть погода и… надо дождаться Эпинэ…

– Нет! – закашлялась Айри. – Не здесь!.. Будем ждать у Левфожа…

– Хорошо. – Нужно ее успокоить, пока не начался приступ. Успокоить, уложить, напоить чем-то вроде кошачьего корня. – Мы уедем, как только кончится метель. Старый Джек…

– Джек не знает! – Глаза девушки стали безумными, на скулах проступили красные пятна, после драки с братцем она была такой же. – Никто не знает!.. Сэль, ты… Ты со мной?!

– С тобой, – дочка затравленно глянула в сторону окна, – только там снег…

– Там еще и темно, – уточнила Луиза. – Айрис, одна ночь ничего не решает. К утру ветер может стихнуть.

– Я не останусь. – Айрис ничего не слышала и не желала слышать. Девочка держалась, сколько могла, и не ее вина, что две старые дуры всеми копытами прошлись по больному.

– Кузина! – Реджинальд выбрал время и бухнулся на одно колено. – Я не оставлю вас.

– Виконт, – устало сказала капитанша, – вы про снежные обвалы помните?

– Помню. – Бедняга от волнения стал красным, а Селина – малиновой, себя Луиза, к счастью, не видела. – Айрис, госпожа Арамона права… Дорога очень опасна, очень!.. Днем проще.

– Я знаю, – Айрис порывисто встала, – я еду, а вы… Сэль, я… я не могу здесь!

А кто может? Но не бросаться же с головой в метель. Конечно, их будут искать и даже найдут. Весной. Среди анемонов.

Айри потянула из кучи тряпок плащ с капюшоном. Ну и что с ней прикажете делать? Треснуть по башке на глазах влюбленного виконта и лучшей подружки и запереть? Луиза пожала плечами и поднялась:

– Айрис, что у тебя под нижним платьем?

– Рубашка, – в серых глазах мелькнуло что-то похожее на мысль, – шерстяная.

– Правильно, – одобрила дуэнья, – но лучше надеть еще одну. Реджинальд, если вы хотите сопровождать кузину, вам следует собраться. Селина, оденься, как Айрис, и помоги мне.

– Вы со мной? – Вызов на лице Айри сменился счастьем. Святая Октавия, и как ее, такую, обмануть?!

– Я дала слово Монсеньору, – изобразила обиду Луиза. – Реджинальд, пригласите сюда вашего отца. Герцогиня сообщит ему о своем решении. – А он начнет блеять, и это займет еще какое-то время. От сборов беглянка остынет, а остальное должны доделать ночь и вьюга.

– Наль, не ходи! – Айрис вновь походила на встрепанную кошку. – Не смей!

– Почему? – Госпожа Арамона снова уселась. – Мы не сможем уехать тайно от конюхов и привратников. Если они нам помогут, у них будут неприятности, если они попробуют нас задержать, мы с ними не справимся. Граф Ларак ваш опекун, он разумный человек…

– Он – тряпка! – отрезала девица, но губы у злюки малость порозовели. – Как скажет матушка, так и сделает.

– Эрэа Мирабелла не успеет ничего сказать. – Жаль, нет под рукой вышивания, хотя это было бы слишком. – Граф Ларак узнает, что ты хочешь его видеть, и поднимется к тебе.

– Нет, – уперлась Айри, – не сюда! Пусть идет в конюшню.

4

– Они не пойдут, – от Ларса вовсю несло касерой, – нечего и соваться!

– Тебя не спрашивают! – шикнула на конюха Айрис. – Неси седла! Живо!

– Ох, не пойдут… – предрек невольный убийца Бьянко, но за седлами поплелся. Айрис нетерпеливо рванула дверь в денник. Серебристая Майпо радостно потянулась к хозяйке, но тут же отпрянула и, всхрапнув, уткнулась головой в дальний угол. Айрис, протянув руку, очень медленно двинулась к любимице, что-то нежно приговаривая. Луиза поежилась, она не то чтоб боялась лошадей, но предпочитала их не утешать. Может, взволнованная кобыла и приятней взволнованной бабы, особенно если та вроде Мирабеллы, но там, где человек распустит язык, конь цапнет или врежет копытом. К чему это приводит, капитанша видела, но Айрис явно предпочитала объясняться не с маменькой, а с Майпо.

– Что с тобой? – Тонкие пальцы ласкали светлую гриву. – И не ешь ничего… Не нравится? Скоро у тебя будет хорошее сено…

– Эрэа, – угрюмо объявил обвешанный упряжью Ларс, – велите седлать?

– Выводи! – потребовала Айри. – Что ты ей задаешь? Она же не ест ничего!

– Что всем. – Конюх вздохнул, окутав госпожу с дуэньей касерным облаком. – Говорю же, не едят они… Беспокоятся… Как Невепрь задурил, так и они задергались. Один Баловник трескает, как не в себя, ну да он завсегда такой… Так выводить?

– Я сама! – Айрис ухватила недоуздок, Майпо фыркнула, но из денника вышла и даже позволила привязать к кольцам ремни. В глубине конюшни протестующе заржали. Похоже, у Наля дела шли не столь успешно.

– Айрис, дорогая! – Эйвон с негаданной прытью влетел в конюшню. – Куда ты?

– Я должна ехать, дядя, – Айрис была почти спокойна, – и я не останусь.

– Я… я тебя понимаю, – Ларак вел себя почти как мужчина, – но я прошу тебя остаться до конца бурана или хотя бы до утра.

– Нет. – Айрис потянулась за седлом, однако Эйвон опередил родственницу. – Мы едем немедленно!

– Дорогая, ты не представляешь, что творится за стенами. – Губы и глаза Эйвона убеждали, а руки умело затягивали подпругу. Если б у него были приличные кони, он бы ездил немногим хуже Эпинэ, но что же делать?! Кошки б разодрали Аурелию, ведь все было почти хорошо! Айри перестала ненавидеть, да и Мирабелла начинала походить на человека, и тут на тебе! Сияющие раны, отрубленная тень и всё прахом…

– Сударыня… – Эйвон надел на Майпо уздечку и все-таки вздохнул: – Сударыня, я вижу, вы намерены сопровождать…

– Да. – Сил нет смотреть, как он ищет слова. – Это мой долг.

– Я не могу вас отпустить!

– Я же говорила! – Айрис вцепилась руками в повод Майпо. – Мы уедем! Мы всё равно…

– Ты меня не поняла! – На лице графа появилось выражение одержимости. – Я не могу вас отпустить одних, даже с Налем и Ларсом. Я еду с вами! Буря, конечно, сильная, но если ты твердо решила…

– Дядя! – Айрис, не дослушав, с каким-то всхлипом бросилась Эйвону на шею. Граф обнял племянницу, но смотрел он не на нее. Закатные твари, а он вообще думает возвращаться?!

5

Ночь смешалась со снегом, и он стал черным. Воющая холодная каша вызывала оторопь и у людей, и у коней. Бедняги дали себя оседлать, но во дворе заупрямились, возродив в Луизе надежду. Теплая конюшня казалась капитанше восхитительно безопасной, но Айрис решила, а влюбленные Лараки подлили масла в огонь.

– Стой! Стой, зар-р-раза! – Мимо Луизы с пронзительным ржаньем пролетела какая-то лошадь. Насчет бури у нее имелось собственное мнение.

– Баловник! – выкрикнул Эйвон, перехватывая повод Луизиной кобылы. И вовремя. Дурища шарахнулась в сторону, едва не налетев на Реджинальда.

– Скотина безрогая! – возопил Ларс вслед ускакавшему нахалу. – Вырвался-таки!

– Он хочет с нами! – Айрис торопливо запихнула волосы под капюшон. – Пусть идет!

Дурной пример заразителен. Упиравшаяся Майпо подчинилась и двинулась к воротам, Эйвон тоже справился со своим одром и потащил за собой Луизу. Селиной, за неимением Левфожа, занялся Наль.

Под прикрытием башен дело пошло легче. Обалдевшие привратники безропотно сняли запорный брус и налегли на утонувшие в снегу ворота. Если б только они были потяжелее, но занявшие гнездо мятежников солдаты выломали окованные железом створки и разбили подъемный механизм.

Лошадка Селины жалобно заржала и попятилась, но Наль был начеку. Дочка благодарно кивнула. Она тоже хотела сбежать.

– Граф, – смешанное со страхом раздражение требовало выхода, – похоже, из людей в здравом уме только я, а из коней тронулся только Баловник.

– Эрэа, кони, они те же дети, только очень большие. – На Эйвона обуявшая его даму злость не действовала. – Конюшня для них – дом, там они чувствуют себя в безопасности. Насильно увести их туда, где им страшно, непросто. Дети ведь тоже прячутся под столом, даже если в доме пожар и спасения нужно искать на улице.

– Сейчас не пожар, а буран, – напомнила Луиза, с ненавистью глядя на расширяющуюся щель между воротными створками, – но лошади умнее нас с вами… Эйв… эр, вы соображаете, что делаете?

– Доверьтесь мне! – потребовал любовник. – Скоро мы будем в безопасности.

Рехнулся. Все они рехнулись, а мчаться с доносом к Мирабелле поздно. Эйвон, конечно, свою даму не бросит, но молодняк сбежит. Значит, пропадем все.

Ворота пронзительно взвизгнули и подались еще на локоть. Первым, распустив хвост и едва не сбив то ли Томаса, то ли Джека, на мост вылетел ошалевший Баловник. Следом с жалобным ржаньем прыгнула пришпоренная Майпо.

– Когда кончится буран? – крикнул Эйвон, поудобней перехватывая повод Луизиной рыжули.

– Дед говорит, уже кончился, – усмехнулся то ли Томас, то ли Джек. – Никак не поверит, что метет…

– Эрэа, прикройте лицо, – посоветовал Ларак, и они нырнули в метель. Луиза едва не задохнулась в чем-то холодном, мокром и остром, что просто не могло быть обычным снегом. Сразу стало не до страха. Женщина понимала, что они на крепостном мосту, свалиться с которого проще простого, но это больше не пугало. Эйвон что-то крикнул, но его голос утонул в визгливом вое. Капитанша, ничего не соображая, кивнула и зажмурилась, не понимая и не желая понимать, что с ней, а потом в уши ударили отчаянное ржанье и крик Айрис. Майпо била копытами на краю моста, не желая сделать и шагу. Обычно кроткую кобылу точно подменили, она осаживала, то и дело вскидывалась на дыбы, колотя передними копытами воздух, и испуганно храпела. Ноздри лошади широко раздувались, вытаращенные глаза казались белыми…

– Волки, – догадалась Луиза, – там, впереди, волки!