Яд минувшего

– Айрис, назад! – Эйвон обернулся к Луизе. – Вы удержите лошадь?

– Удержу!

Айри отступать не хотела, но Майпо, улучив момент, крутанулась на задних ногах и прыгнула со всей силы, едва не свалившись с моста. Она явно собралась в конюшню, но дорогу загородили четверо всадников. Лошадь захрапела, шарахнулась вбок и замерла. Ларак перевел дух, кивнул то ли подозрительно хватавшей ледяной воздух Айри, то ли возлюбленной, и послал своего одра на мост. Бедняга послушно сделал пару шагов, всхрапнул и встал. Намертво.

Глава 5. Талигойя. Ракана (б. Оллария). 400 год К. С. Вечер 11-го дня Зимних Ветров

1

Рокэ Алва шел, глядя прямо перед собой и слегка улыбаясь. Другой на его месте был бы смешон или жалок, но знаменитая красота Ворона и его не менее знаменитая дерзость делали свое дело. Даже скованный и обнаженный, герцог поражал воображение, и какая-то подвыпившая по случаю казни горожанка громко завопила:

– Хорош!

Рокэ обернулся на голос и весело подмигнул. Ответом стала буря восторженных воплей:

– Вас бы так провести – отворотясь не наплюешься!..

– Такому штаны без надобности!

– Чем этакого жеребца калечить, лучше бабам отдайте!

– И то верно! Жеребца днем с огнем не найдешь, одни мулы!

– Почему мулы? Каплуны еще…

Кто-то из гимнетов под вой толпы торопливо набросил на плечи осужденного лиловый плащ, и Алва засмеялся. Он наслаждался происходящим, словно его ждала не казнь, а награда, и вернее всего, так оно и было. Ворон наконец освободится и от бессмысленной жизни, и от совершенных предками преступлений, и обретет покой. Но сюзерен допустил ошибку! Чернь на стороне Алвы, не следовало вести осужденного пешком через весь город, хватило бы и сотни надежных свидетелей. Тех же послов и негоциантов, только не талигойских…

– Монсеньор, к вам курьер из Надора.

Смеющийся Ворон исчез. Его место занял сменивший Джереми Эмиас. Камердинер с трудом скрывал изумление, и Ричард с облегчением понял, что задремал прямо в кресле, чего делать не следовало. Послеобеденный сидячий сон чреват кошмарами, это говорил еще отец.

Юноша небрежно провел рукой по волосам и усмехнулся:

– Спать после обеда неправильно, не правда ли, мой друг?

– О да, монсеньор, это способствует полнокровию. – Эмиас показал себя отменным камердинером, но с солдатом было бы проще и надежней. Жаль, солдаты не знают тонкостей, обязательных для личного слуги одного из первых вельмож королевства… И все же, если б Джереми не исчез, Ричард предпочел бы умению верность.

– Я еще молод для того, чтобы получить удар. – Этот сон ничего не значит, ровным счетом ничего! – Пригласите курьера.

Сновидения суть отражение наших мыслей. Воспоминания о суде смешались с древними обычаями и рассказом Лаптона о выходках черни, вот и приснилось. Обычное дело, не стоит обращать внимания! Альдо никогда не позволил бы вести Алву пешком, а раздевать осужденных – дикость. Не все гальтарские традиции сто́ят того, чтобы их возрождать: суд эориев это убедительно доказал.

– Курьер к монсеньору! – Эмиас пропустил вперед себя высокого, худого парня. Чарли, внук старого Джека!.. Значит, не от Наля, а от матушки.

– Что случилось? Надеюсь, в Надоре все здоровы.

– Да, эр Ричард. Я привез письмо от эрэа. – Чарли протянул потрепанный футляр, и Дику стало неловко. Матушка упорно цеплялась за нищету и старье. При Олларах это еще имело смысл, но теперь откровенно унижало.

– Спасибо, я сейчас же прочту. – Он послал в Надор три письма в хороших футлярах с вепрями, куда, хотелось бы знать, мать их дела? – Эмиас, отведите курьера вниз. Проследите, чтоб его накормили, и подберите ему новую ливрею и приличную лошадь.

– Да, монсеньор. – Камердинер был сама невозмутимость, но Ричард не сомневался, что слуга заметил и грубую куртку, и стоптанные сапоги, и деревенскую физиономию. Письма должны возить курьеры, а не младшие конюхи, но матери это не объяснить.

Ричард вскрыл футляр и испорченное дурацким сном и головной болью настроение стало еще хуже.

«Возлюбленный сын, – писала вдовствующая герцогиня, – мне понятно Ваше длительное отсутствие в родовом замке. Ваше нынешнее положение и военное время требуют постоянного присутствия в столице, однако мы не виделись слишком долго. Осенью 397 года я проводила Вас в Лаик, с того времени мы встречались всего лишь раз и расстались недостойно. Нам следует как можно скорее увидеться и понять друг друга.

Вы и Ваши сестры – мои дети, и я отвечаю перед Создателем и своей совестью за Ваше будущее. Моя строгость проистекала из лучших намерений, ибо моим долгом было защитить Вас от ошибок и соблазнов, в том числе и от тех, коим поддался Ваш отец.

Вы, Ричард, хоть и не достигли полного совершеннолетия, добились многого. Вы видели войну, стали близким другом Его Величества и его ближайшим соратником. Скоро, без сомнения, Вы исполните и свой долг перед Домом Скал, продолжив род Окделлов. Теперь я могу быть с Вами откровенна. Смерть Вашего отца искупила его вину, в том числе и перед Вами, но Эгмонт Окделл не был безупречен. Тем не менее Создатель велит нам прощать, и я простила своего супруга, положив жизнь на то, чтобы Эгмонта Окделла вспоминали как истинного Повелителя Скал, достойного потомка святого Алана и мученика Истины. Мне это удалось, но я не намерена и далее скрывать правду от своего единственного сына. Надеюсь, Вы встретите этот удар со свойственным Окделлам мужеством, ведь Вы – глава Дома и скоро на Ваши плечи ляжет ответственность за судьбы Ваших сестер и Ваших вассалов. При встрече я расскажу Вам о проступках и ошибках Вашего отца, дабы Вы их не повторили, сейчас же перейду к самому важному.

Да будет Вам известно, что в 387 году был заключен договор о женитьбе Его Высочества Альдо Ракана на Вашей сестре Айрис. Если бы Айрис, с рождения отличавшаяся хрупким здоровьем, не дожила до брачного возраста, ее место заняла бы следующая дочь герцога Окделла. К несчастью, Ваша сестра Айрис своим неподобающим поведением, по сути, расторгла помолвку и не может рассчитывать на большее, нежели брак с герцогом Эпинэ.

Моя старшая дочь и Ваша сестра, как это ни горько, уронила фамильную честь. Айрис виновата перед Его Величеством и Вами, однако Создатель заповедовал нам милосердие. Я прошу Вас во имя Вашей дружбы с герцогом Эпинэ сохранить в тайне расторгнутую помолвку и просить о том же Его Величество. Однако, несмотря на поведение Айрис, репутация Ваших младших сестер безупречна, и о помолвке Дейдри может быть объявлено на свадьбе старшей из сестер Окделл.

Ваш долг перед домом Скал заключается в том, чтобы объяснить Его Величеству, что помолвка Айрис Окделл и Робера Эпинэ не свидетельствует об отказе Дома Скал от своих обязательств. Вы должны попросить прощения за неподобающее поведение Вашей сестры и напомнить Его Величеству, что ему не следует становиться посаженным отцом Айрис Окделл, так как Церковь приравнивает брак между сестрой невесты и ее посаженным отцом к кровосмешению.

Что до Вашей собственной женитьбы, то я не сомневаюсь, что Ваш выбор падет на девицу, во всех отношениях достойную, однако Повелители Скал стоят столь высоко, что найти спутницу жизни, равную Вам по происхождению, невозможно. У Его Величества нет ни сестер, ни дочерей. То же относится и к герцогу Эпинэ. Вдовая сестра герцога Придда намного старше Вас, а род Алва покрыл себя несмываемым позором. Кем бы ни была Ваша будущая супруга, она будет уступать Вам по происхождению, следовательно, Вы можете прислушаться к голосу сердца и избрать себе в спутницы девицу, к которой будете испытывать склонность.

Брак, основанный лишь на долге, может быть крепким, но он не принесет счастья ни Вам, ни Вашей супруге. Я, однако, питаю надежду на то, что Вы будете счастливей Ваших родителей и Ваша жизнь будет долгой и исполненной заслуженного успеха и радости.

Я намерена приехать в Ракану вместе с дочерьми и оставаться там до помолвки Дейдри. Наши комнаты должны быть готовы к середине месяца Зимних Волн. Проследите также, чтобы мое письмо его высокопреосвященству Левию было передано незамедлительно, и присовокупите к нему достойные пожертвования на храм Святого Алана и на поминовение Вашего отца, ибо душа его нуждается в прощении и наших с Вами молитвах.

Да благословит и да сохранит Вас Создатель.

Любящая Вас мать.

Надор, 23-й день Зимних Скал 400 года К. С.»

2

– Мой друг! Мой дорогой друг! – Капуль-Гизайль, раскрыв объятия, летел к Роберу через обширную прихожую. – Как же я счастлив! Вдвойне счастлив, ведь у нас сегодня подают угря! Разумеется, не для всех, но эти бездельники в нижних комнатах озабочены лишь карточной игрой и сплетнями, они прекрасно обойдутся пятнистой форелью…

– Здравствуйте, барон, – Эпинэ неумело отстранился, протянув гостеприимному хозяину руку, – как себя чувствует ваша супруга?

– Она немного хандрит, – воспитатель морискилл заговорщицки понизил голос, – но визит лучшего из друзей вернет ее к жизни. Друзья, новое платье, настоящий мансай и угорь… И еще музыка! Это то, что возвышает нас над животными, я уж не говорю о неодушевленной материи. Вы согласны?

– Согласен, – пробормотал Иноходец, меньше всего собиравшийся возвыситься над кем бы то ни было при помощи угря, а вот вино и хозяйка были кстати. Ночевать дома не хотелось до одури.

– В вашем голосе не слышно металла, – маленький барон укоризненно качнул круто завитым паричком, – а маршал должен излучать уверенность. Непререкаемую уверенность. Что станется со всеми нами, если военные начнут сомневаться?

– Не знаю, – Робер невесело усмехнулся, – но слишком уверенные в собственной непогрешимости кончают плохо.

– Шшшшшш, – замахал ручками Капуль-Гизайль, – не пугайте меня, я и так испуган! Эвро, негодница, ты куда?!

Выскочившая из будуара левретка, даже не взглянув на гостя, исчезла за оранжевым занавесом. Следом промчался белый зверь, похожий сразу и на льва, и на кролика. Граф Ченизу снова был у Марианны.

– Они нравятся друг другу, – барон задумчиво пожевал губками, – но такая разница в размерах… Будь наоборот, можно было бы подставить кавалеру пуфик, но в данном случае… Эта привязанность может погубить Эвро, вы не находите?

– Не знаю, – начал Робер, но барон торопливо шикнул:

– Молчите, умоляю! Только не при Марианне, она слишком впечатлительна! Дорогая, посмотри, кого я привел!

– Какой чудесный сюрприз, – просияла баронесса. – Я не ждала вас раньше чем послезавтра.

– Этот вечер без вас был бы ужасен, – сказал чистую правду Эпинэ, – я собирался заняться делами службы, но понял, что не могу.

– Новолуние! – с видом знатока изрек господин Капуль-Гизайль. – Все дело в новолунии. Оно смущает наши чувства и заставляет следовать не разуму, но порывам души.

– В таком случае, – Марианна шаловливо засмеялась, – я не сдержу порыва и покажу милому Роберу новое платье.

– Буду счастлив! – Женский голос, свет, запах цветов и вина… Как же это успокаивает!

– Показать вам мою коллекцию? – поспешил заменить супругу барон. – Вы ведь так и не видели моего гальтарского собрания.

Гальтарские реликвии… Все началось с них! С похожей на гроб шкатулки, влезшего к Матильде вора, разговора с Адгемаром о старине, которую лучше не тревожить.

– Боюсь, я не смогу оценить ее по достоинству, – покачал головой Иноходец. – С вашего разрешения, я присоединюсь к гостям. Может быть, даже сыграю.

– Если это считать игрой. – Капуль-Гизайль пренебрежительно скривился. – Боюсь, в столице почти не осталось игроков. Конечно, есть граф Ченизу, но он теперь предпочитает лютню, и я его понимаю. Во-первых, музыка, даже самая легкая, прекрасна, а во-вторых, в игре со слабейшим нет радости.

– Вы полагаете, что…

– Что в городе нет партнера под стать виконту Валме. Простите, никак не могу забыть его прежнее имя.

– Вы позабыли о герцоге Алва, – зачем-то напомнил Иноходец. – Он в городе, и он, как мне говорили, непревзойденный картежник.

– Это не имеет значения, – не согласился барон. – Герцог Алва в городе, но он не в моем доме. Что ж, раз вы решили сыграть, играйте, а я проведаю угрей. Ужин для друзей подадут через час после общего. Умоляю, не перебивайте аппетит в нижних комнатах!

– Я постараюсь… – Робер едва успел отскочить, дав дорогу львиному псу господина Ченизу. Пес волок в пасти визжащую левретку, та, как могла, извивалась. Кобель на бегу перехватил ношу поудобней, сделал пару шагов и подкинул обслюнявленную Эвро вверх. Левретка шлепнулась на спину, но сразу вскочила, шмыгнула между ног кавалера, цапнула то, что у обычной собаки зовется хвостом, и кокетливо отпрыгнула. Кавалер разразился громоподобным лаем, развернулся и понесся за тявкающей дамой, едва не опрокинув слугу с корзиной палевых роз. Эпинэ невольно расхохотался. Донимавшей с самого утра тревоге в этом доме было не место, Робер отодвинул золоченый засовчик и выбрался из хозяйских апартаментов в общие комнаты.

Игра шла в Янтарном салоне. Гостей в уютном, украшенном шпалерами зале было не так уж и много. Возле окна что-то обсуждала стайка гвардейцев во главе с Тристрамом, в креслах у камина смаковали вино трое разряженных в пух и прах старикашек, а у дверей задумчиво вертел головой хмурый Дикон, и Эпинэ почувствовал себя последней свиньей. Карваль привез мальчишку три дня назад, а у господина Первого маршала для сына Эгмонта так и не нашлось времени. Нужно было скакать в Ларрину, заниматься фуражом и заговором, разбираться с охраной Нохи, врать сюзерену, но это хотя бы были дела, причем неотложные. В отличие от Марианны, к которой Робера занесло из дурацкого страха то ли перед пустым черным небом, то ли перед собственным домом, то ли просто перед одиночеством.

Ричард кончил раздумывать и направился к другу и будущему родичу. Так, по крайней мере, бедняге казалось. Одет Повелитель Скал был с иголочки и все равно казался взъерошенным и до безобразия молодым.

– Извини, что не успел к тебе выбраться! – с ходу выпалил он. – Я завтра собирался! Из Надора письмо пришло…

– Это ты извини, – запротестовал Иноходец, сглатывая подступивший к горлу комок, – но Альдо сказал, что с тобой все в порядке, и отослал меня в Ларрину. Я потерял целый день, а потом мы с Карвалем просто утонули в делах. Только сегодня дно показалось.

– Я предупреждал, что Придд изменит, – Ричарду было не до маршальских забот, – меня не услышали!

– Зато ты услышал про засаду, одно другого сто́ит. Видеть всюду предателей не менее опасно, чем не видеть нигде. Если б ты поехал по Триумфальной, ничего бы не случилось.

Зачем он спорит? Мальчишке легче думать, что он не ошибся. И потом, все обернулось к лучшему: Дикон, Алва, Мевен, Валентин живы, а Ноксу туда и дорога!

– Случилось бы, – набычился Дикон. – «Спруты» расползлись по всему городу. Они были всюду. Понимаешь, всюду!

– Они не могли быть всюду, иначе нам бы давно пришел конец. Вспомни, гвардия Придда насчитывала не больше четырехсот человек. – Лицо Ричарда окаменело, и Робер счел за благо сменить тему. – Ладно, что сделано, то сделано. Чем думаешь заняться теперь?

3

Вопрос Иноходца застал Ричарда врасплох. Эпинэ, как и положено вояке, все мерил шпагой, политики для него не существовало, как и древних знаний.

– Альдо хочет, чтобы я отдохнул, – начал юноша и понял, как глупо это звучит. – Кроме того, я должен… узнать одну вещь. Прости, я не могу об этом говорить.

– Так не говори! – огрызнулся Иноходец. Он был не в настроении, но ссоры Ричарду хотелось не больше, чем нотаций.

– Пришло письмо из Надора, – все равно придется сказать, так почему не сейчас? – У них все в порядке, но матушка… Она хочет приехать на свадьбу.

– Это понятно. – Робер оглянулся в поисках лакея. – Огюст, подайте нам чего-нибудь в альков. Лучше красного.

– Я предпочел бы «Слезы», – поправил Дикон. – Робер, это невозможно! Она не должна приезжать и привозить Дейдри!

– Не хочешь подвергать их опасности? – Эпинэ долго злиться не умел. – Ты прав, в городе неспокойно, а на дорогах – тем более. Свадьбу придется отложить, я напишу Айрис и эрэа Мирабелле.

– Ты не знаешь матушку! – Прав ли он, доверяя тайну Роберу? Прав, ведь то, что известно одной женщине, известно всему миру. – Они не должны приезжать, потому что Альдо был обручен с Айрис, а ему нужно жениться на урготской принцессе. Матушка хочет говорить с кардиналом. Если Левий узнает о помолвке, он все испортит.

– Закатные твари! – выругался Иноходец, устраиваясь за изящным столиком. – И давно ты об этом знаешь?

– Письмо пришло сегодня. – Дик сел напротив Робера и замолчал, выжидая, пока лакей расставит бутылки и наполнит бокалы. Письмом мать не уймешь, она явится вместе с Дейдри и потребует исполнения договора, а это невозможно. Альдо нужен меч Раканов и золото Фомы. Нет, как ни лестен для Окделлов союз с Раканом, сейчас он невозможен, да и что значит когда-то оговоренный брак в сравнении с дружбой сюзерена и будущим Анаксии!

– Который это год? – Иноходец поднял бокал, разглядывая вино на свет. В этом не было ничего необычного, так поступали и Савиньяки, и Оскар Феншо, но юноше все равно захотелось отвернуться.

– «Слезы» триста шестидесятого, – с гордостью ответил слуга. – «Кровь» триста сорок второго.

– Спасибо, – нетерпеливо тряхнул головой Эпинэ. Лакей понял и исчез. – Значит, о помолвке ты не знал?

– Нет. Правда, я не понимал, почему Айрис не искали жениха, но я не думал… Понимаешь, дело не в Айрис и не в тебе! Твое сватовство ничего не изменило. После всего, что натворила эта дура, Альдо на ней жениться не мог, но в договоре сказано… Понимаешь, если со старшей сестрой что-то случится, Альдо должен женится на младшей, а Дейдри очень послушная.

– Я с тобой согласен, – нахмурился Робер, – эрэа Мирабелла с дочерьми должна остаться в Надоре. Хорошо, что твоя матушка – поборница этикета, а по этикету невесту забирает из дома жених, и только жених. Альдо меня отпускает, но дела требуют моего присутствия здесь. Они в самом деле требуют… Я напишу Айрис, а ты напишешь эрэа Мирабелле и Лараку, что свадьба переносится. Как думаешь, на сколько?

– До Летнего Излома. – К этому времени Альдо получит меч, и ему никто не сможет повредить. Даже Ворон.

– Договорились. – Робер поднял бокал. Визиты к Марианне явно шли ему на пользу. Он повеселел и перестал лезть с поучениями. – А теперь за твое возвращение! Пусть судьба хранит тебя и дальше!

– Мы обречены на победу! – Иноходец сам не знает, насколько он близок к истине. Раканов и тех, кто им верен, хранит сама Кэртиана, а неудачи… Что ж, они случаются со всеми, но это не значит, что можно сидеть сложа руки.

«Вдовья слеза» окончательно смыла неприятный осадок. Приснившаяся единожды чушь не вернется, мать останется в Надоре, а ее письмо можно будет расценить как благословение. Для Катари это важно, но сперва королеву нужно вырвать из лап Левия.

– Послушай, – только б Эпинэ не догадался о его любви, это сейчас ни к чему! – ты давно виделся с… со своей кузиной? Она ведь все еще в Нохе?

– Да, – рассеянно кивнул Робер, – у меня не хватило времени даже на тебя, а Катарину никто не похищал.

– Ты на нее сердишься? – не выдержал юноша. – Но она не виновата, ее заставил Левий!

– Ей не оставили выбора. Мужчина еще может поступиться честью ради дела, но требовать такой жертвы от женщины…

– Ты прав, – быстро сказал Дик. Робер с Катари не виделся, продолжать разговор смысла не имело. – Ты видел урготского посла? Знаешь, кем он был раньше?

– Знаю, – Эпинэ поморщился, словно «кровь» оказалась уксусом, – тем же, что и теперь. Не лишенным обаяния болтуном, докатившимся до предательства. От таких лучше держаться подальше.

– Вот и держись, а мне с ним надо поговорить.

– О чем? Послы – дело экстерриора.

– Не всегда.

Экстерриор не сядет с послом за карты и не станет болтать о Марианне, да Валме и не станет откровенничать с дипломатом, иное дело – покинувший Ворона офицер. Придворный хлыщ вряд ли видит разницу между собственной трусостью и чужой верностью. Как ни противно, для него герцог Окделл – товарищ по несчастью.

– Ты хочешь спросить об Алве? – резко спросил Робер. – А надо ли? Дело прошлое.

– Я намерен провести отличный вечер. – Ричард допил бокал и поднялся, – Валме всегда умел веселиться.

– Теперь его зовут граф Ченизу, – напомнил Иноходец. – Смотри не перепутай, и вот еще что… Капуль-Гизайль говорит, Валме – хороший игрок, так что не зарывайся.

4

– Сударь, – сероглазый русый дворянчик в черном и золотом учтиво поклонился, – не уверен, что вы меня помните. Герцог Окделл.

– Вы слишком плохого мнения о моей памяти. – Марсель ответил поклоном на поклон выскочившего прямо на ловца зверя. – Я вас прекрасно помню. Мы встречались трижды или четырежды, причем однажды в этом самом доме. Я тогда проигрался в пух и прах…

– Не только вы. – Предшественник Герарда был сама вежливость. – Сударь, нам следует выпить за возобновление знакомства.