Помоги проекту - поделись книгой:
Физическая жизнь строится очень просто. Вначале тело заменяет мозги, потом мозги заменяют тело.
Мы жизнь не выбирали – мы в неё попали, как лисица в капкан.
А будешь освобождать лисицу – она тебе лицо порвёт.
А не удивительно ли, что такая маленькая пуля убивает человека?
Как изобретательны люди. На таком расстоянии.
Неизвестно откуда. Шальная.
Летают пули вместо пчёл. Предупредительный свист.
Он даже не предупреждает, он уведомляет.
И… полная тишина наступает в двух случаях.
Если нет всех. И если нет тебя.
Товарищи пассажиры! Прошу не волноваться и оставаться на своих местах до полного окончания бомбометания. Светлячки, которыми вы любовались, – зенитный огонь. Вас приветствует экипаж ночного бомбардировщика.
Вражеская разведка точно знала начало нашего наступления.
Но, так как мы опоздали с канонадой и не подошли тылы, мы начали на десять часов позже и выиграли бой.
Сегодня при таком количестве войн, ураганов, наводнений, бомбёжек, взрывов нельзя говорить: «Не повезло».
Надо говорить: «Тьфу-тьфу! Повезло мало! Тьфу-тьфу! Повезло меньше, чем вчера. Тьфу-тьфу! Совсем, совсем крошечно повезло».
Даже если ранило…
«Ещё чуть-чуть, и не повезло бы совсем».
Все мне говорят: «Не ищите лёгкую жизнь», – а никто не объяснит, почему я должен искать тяжёлую.
Надо очень держаться за то, что имеешь. Жена хорошая – держи жену. Рояль – держи рояль. Держи публику. Скрипочка есть? Палочка полосатая, пистолетик, штаны форменные?.. По штанам, роялю, жене и скрипке вас отличают от других голых!
О чём я хотел спросить вас?..
Так… На это вы всё равно не ответите… От этого вы страдаете так же, как я.
Это вас не интересует, как и меня.
Тут вы мне не добавите. Собственно, у вас те же источники.
На это вы всё равно не ответите.
Об этом и слова не скажешь.
Об этом вы тоже ничего не знаете.
Ну а это мы знаем все.
И всё-таки спасибо за разговор.
Жизнь полосами идёт. Была полоса взлётная. Сейчас полоса посадочная.
Не могу никак приспособиться к нашей жизни.
По-прежнему при взлёте и снижении тошнит.
Я внезапно оделся красиво. Выпил. Вспомнил двух лучших людей на этой земле. Подумал о себе хорошо. И стал ждать: с кем бы поговорить.
Этапы большого пути: Ничего без меня не делай. Потом делай, как я.
Потом делай за мной. Потом делай без меня. Потом делай что хочешь…
Четыре кота прослушивали соловья в качестве худсовета министерства. Восторженный приём. Крики: «Следующего!»
Он так упорно думал о куске колбасы, что вокруг него стали собираться собаки.
Мне нравится автомобиль «Смарт» – парковка не проблема. Вот этот пёс уйдёт с дороги, и я стану на его место.
Собака давно успокоилась, а хозяин всё орал и орал.
Мой друг Толя бегает всё время вдоль берега.
Чтоб с ним поговорить, я побежал рядом.
И продержался три вопроса:
– Как живёшь? Как дела? Что у Изи?
О здоровье не спрашивал.
И так видно.
Выдержал два своих ответа и сошёл с дистанции.
Сосед по самолёту мне рассказывал: у него в Нью-Йорке в туалете плакат – «Не сиди просто так, думай что-то», – и подпись – «мама Жванецкого».
Я стоял посредине пустой улицы в Ульянке и рассматривал закат, и вдруг осторожно постучали в спину:
– Разрешите пройти!
– Пожалуйста. – Я отодвинулся, и он прошёл, с трудом сохраняя вертикальное положение.
Утром оказался обыкновенный, мягкий, интеллигентный человек.
А ночью он храпел так, что всё купе валялось в судорогах.
На вопрос: «Как живёшь?» – завыл матерно, напился, набил рожу вопрошавшему, долго бился головой об стенку…
В общем, ушёл от ответа.
Он умер от большой-большой, широкой– широкой, русской-русской тоски по лучшей жизни.
Мало того что он сам идиот, он ещё этим заражает окружающих.
Он поехал за тишиной.
Он её нашёл там – дальше.
Он оставил всё дома: машину, вой сирен, визг тормозов, угрозы динамиков, мат подростков, крики дешёвых радиостанций, бесконечные объяснения тех, кто всё понял.
Он как-то ночью выбрался и уехал искать жизнь, лишённую голосов.
Если этот голубь ещё раз так близко подлетит к моему окну, я вылечу ему навстречу, и мы полетим, оживлённо беседуя, прямо в закат, в зарево, и из серых станем розовыми, а потом чёрными.
Две точки, две домашние птицы, не умеющие добывать хлеб воробьиным нахальством. Дадут – поедим, свистнут – взлетим высоко-высоко и крепко, раз и навсегда, запомним свой дом…
Были женщины, но не было жены.
Были слова, но не было романа.
Были квартиры, но не было дома.
Были деньги, но не был богатым.
Жизнь так и не сложилась из отдельных дней.
Природа таланта
Природа таланта – уходить в небо. Начинать с нами и уходить вверх.
Вот он снимет с тебя руку, и ты перестанешь так умно говорить, так проницательно смотреть.
Ты так интересен, потому что он держит руку на тебе.
Главное отличие одного человека от другого, одного художника от другого – наличие или отсутствие души.
Поделиться книгой: