Ум и талант не всегда встречаются. А когда встречаются, появляется гений, которого хочется не только читать, но и спросить о чём-то.
Существуют писатели, как солнце над миром. Они освещают всё.
А есть – как лампочки. Они пониже, поподробнее и, главное, светят в тёмное время.
Если спросят: «Что он пишет?» – скажи: «Тексты к размышлениям».
Быть экономным в юморе.
Юмор в наше время хлещет, как прорванная канализация или цивилизация.
Юмор и веселье – противоположные понятия.
Веселье не поддерживает.
Поддерживает оптимизм.
Ирония расскажет о тебе больше, чем шутка.
Они лучше нас. Они моложе нас. Они красивее нас. Они подвижнее нас. Они техничнее нас. Они веселее нас. Они толковее нас. Мы, пожалуй, только остроумнее. И с этим одним – им, а со всем остальным – нам надо смириться.
И нести каждому свою чушь как свой крест.
Когда вы выходите на сцену, вы обязаны иметь успех. Вам простят всё, если вы будете иметь успех.
И не слушайте никого. Успех всегда один. Не бывает коммерческого, симфонического. В низком есть высокое, в высоком – низкое. Идите докажите мне, что Горовиц не великий эстрадный артист, а Райкин ниже Рихтера.
Садясь писать, вы вошли в лабораторию. Вы обязаны сделать открытие.
Если вы его не сделали, постарайтесь об этом молчать.
У обычного художника вы смотрите на красавицу.
У великого – она смотрит на вас.
Моя сатира не на протесте, а на сострадании.
Я дешифровальщик.
Я расшифровываю пузыри утопающих.
Подгоняемый комплиментами, художник попадает в ловушку, даже, может быть, кем-то расставленную. Кабана под выстрел гонит страх, художника – комплименты.
Если красоту природы воспринимать как фон – это эгоизм,
если как содержание – это творчество.
Я с тобой согласен.
Я – не писатель.
Но я очень хороший не писатель…
Всю жизнь я задаю вопросы. Задам вопрос и любуюсь им. На ответ не рассчитываю.
Настоящий сатирик как пономарь: ударил в колокол и ушёл спать во время наводнения.
Я позицию не меняю.
Это власти меняют позиции относительно меня.
Талант бывает непризнан. Дурак – никогда.
Наши мысли – гул, наш протест – инфаркт. Сидеть начеку и лежать насмерть. Атаковать врага из больницы. Расшатать его своим параличом. Добить своей смертью. А чтоб задумались все, надо умереть молодыми.
Мы живём в такое время, когда авангард искусства располагается сзади.
Сытый сатирик – это юморист.
На самом деле мой талант в том, чтобы не говорить шутки, которые я мог бы сказать.
Юмор – способность сказать, не договорив. И понять, не дослушав.
Раньше я боялся, что меня могут забыть. Теперь боюсь, что меня могут запомнить.
Бездарный затихает на первом провале. Талантливый идёт дальше.
У талантливого куча провалов, у бездарного – один.
В каждой крупной личности есть что-то мелким шрифтом.
Гениальные произведения – такие же создания Бога, как птицы и животные.
Непоявление их оставляет это место пустым.
Наш сатирик играет только на первенство страны.
Любой музыкант играет на первенство мира.
Что такое писательский ум? Не договаривать половину фразы.
Что такое писательское счастье? Немножко написать и пить, пить, пить.
Что такое писательский ребёнок? Тот, кто о любви к себе узнаёт из произведений отца.
Что такое писательская жена? Женщина, которая сидит дома и с отвращением видит в муже человека.
Что такое писательская квартира? Место, где у него нет угла.
Что такое писатель в семье? Квартирант – «ты всё равно целый день сидишь, постирал бы чего-нибудь».
Что такое писательская жизнь? Ни одной мысли вслух.
Что такое писательская смерть? Выход в свет.
– Что движет поэтом?
– Талант.
– Что защищает поэта?
– Чувство юмора.
– Что заставляет поэта?
– Чувство долга.
– Чем платит поэт?
– Одиночеством.
– Чем расплачивается?
– Свободой.
Снова простая вещь. Гуляешь, небрежно одетый, по суровому морозу в окрестностях, где живёшь. Гуляешь, гуляешь. Обратно нечем. Автобуса нет. Гуляешь назад до полного околевания. Случайно попадаешь домой. Раздеваешься в тепле, садишься к письменному столу. И пишешь, пишешь и получаешь наслаждение. Не от работы, конечно, от тепла.
Писать, простите, как и пи́сать, надо, когда уже не можешь.
Я работаю в жанре мелкого брызга, в отличие от плотной струи прозы, но состав – тот же.
Я же говорил: или я буду жить хорошо, или мои произведения станут бессмертными.