Милость крестной феи (СИ)

— Вновь эта безумная выдумывает какие-то небылицы! — хором произнесли тетушка Беренис и фея, так что голоса их сплелись в один — напевный и чарующий, леденящий сердце и лишающий всякой воли к сопротивлению.

…И Ашвин с ужасом понял, что волшебство давно уж сидит внутри той, что называет себя его попечительницей, дергая ее за ниточки так же ловко, как недавно вело его самого к лесному домику.

Принц и тетушка Беренис (1)

Вряд ли кто-то при подобных обстоятельствах согласился бы попробовать яблоко из рук тетушки Беренис.

— Ну уж нет, — сказал Ашвин твердо. — Я не буду это есть!

— Ох, ты же раньше был таким воспитанным мальчиком! — сладко пропела тетушка, продолжая настойчиво протягивать ему яблоко. — Разве тебе не говорили, что невежливо отказываться от угощения в гостях?..

— Гость всегда может уйти, если ему что-то не нравится, — ответил Ашвин, начиная догадываться, что волшебный морок, дурманящий сознание, боится прямых и честных слов. — А в этом доме я пленник!

Его отпор, казалось, удивил и фею, и тетушку Беренис — они обменялись быстрыми взглядами, — но обрадовал Эли.

— Правильно! — ее голос был слабым, но не испуганным. — Не верь им! Не поддавайся чарам! Они замыслили недоброе!

— Ох, да помолчи ты, противная девчонка! — воскликнула недовольно тетушка, не дождавшись никакой помощи от феи, внезапно превратившейся в молчаливое темное изваяние. — От тебя и твоих бредней одни неприятности!

И она невольно покосилась на своих спутников, покорно ожидавших у дверей. «Ох, как бы я хотела отдать приказ, после которого эта нахалка больше не промолвит ни слова!» — без труда читалось в этом бешеном гневном взгляде. Но фея едва качнула головой — и грозная тетушка Беренис сникла, ведь даже самым свирепым из людей иной раз доводится соблюдать условия тайных договоров!..

— Не смейте так говорить с Эли! — вскинулся и Ашвин.

— Да ведь это ее черный болтливый язык рассорил нас! — тетушка Беренис пыталась придать себя огорченный вид, но любой бы понял, что она кипит от ярости. — Отчего ты решил, что тебя взяли в плен? Разве стала бы я, твоя давняя попечительница, причинять тебе вред после стольких лет беспокойства и забот? Я вижу, что ты голоден, оттого и хотела угостить лучшим из того, что есть в этом скромном доме…

— Я не притронусь к этому яблоку, — отрезал Ашвин. — Если Эли говорит, что оно отравлено, то так и есть!

— Отравлено⁈.. — вскричала тетушка, теперь изображая праведный гнев. — Милый мальчик, скорее, это твой разум отравлен подозрениями!.. И в мыслях у меня не было навредить тебе…

— Но вы преследовали нас!

— Искала, чтобы спасти и вернуть на родину! В дом, где тебе всегда рады!

— Вы желаете меня к чему-то принудить!

Слова эти, невесть откуда взявшиеся на языке у Ашвина, застали врасплох тетушку Беренис — алое яблоко выпало из ее рук и разбилось, забрызгав подол платья соком, похожим на густую темную кровь. Вновь она посмотрела на безмолвную неподвижную фею, словно спрашивая совета — но та не ответила ни словом, ни жестом. Только самой Беренис было известно, какой договор она заключила с волшебным существом, чтобы заполучить Ашвина, но, по всей видимости, вести разговор с юношей ей полагалось самостоятельно и без подсказок.

— Послушай меня, мой дорогой мальчик, — наконец вкрадчиво промолвила она, с заметным внутренним усилием обуздав гнев и растерянность. — Мое сердце разбивается на части, когда я вижу, как ты упрямо отвергаешь мою любовь к тебе — а ведь она почти что равна материнской!.. Ты говоришь, что я желала навредить тебе и боишься принять из моих рук пищу… Знаешь ли ты, зачем я искала тебя все это время и что хотела предложить?..

Ашвин, чувствуя, как от ласковых слов по спине у него бегут мурашки, медленно покачал головой, не отводя взгляда от плотоядного лица тетушки, улыбка которой пугала больше, чем гримаса ярости.

— Сиротская доля горька, милый мой Ашвин, — продолжала Беренис. — Я всегда была полна жалости к тебе, но мой старый друг… господин Эршеффаль, отчего-то полагал, что нам не по силам сделать для тебя что-то большее, нежели обычные наши милости. Признаюсь, это не раз становилось причиной размолвок между нами, но я предпочитала уступать ему — о, с ним очень тяжело спорить!.. Однако, получив весть от госпожи Кларизы, что вы обосновались в здешних диких лесах, да еще и в столь убогом углу…

— Как⁈ — не сдержавшись, перебил ее удивленный Ашвин. — Госпожа Клариза строго-настрого запрещала мне слать кому-либо письма, да и сам господин Эршеффаль предостерегал нас от этого…

На суровом лице тетушки Беренис отразилось что-то сходное с замешательством — ей хотелось бы отложить эти объяснения. Но, увы, настойчивый тон и пытливый блеск глаз юноши ясно указывали на то, что он непременно желает слышать ответы здесь и сейчас.

— Видишь ли, Ашвин, — неохотно начала она, подбирая слова. — Накануне твоего поспешного отъезда в Лесной Край произошли… некоторые события, из-за которых мы рассорились с сударем Эршеффалем, не сойдясь во мнении по поводу твоей дальнейшей судьбы. Он, угодив в опалу у сильных мира сего, вынужден был уехать и вместе с тем пожелал услать тебя как можно дальше от… опасностей, которыми сейчас полнятся наши родные земли. Выбор его пал на здешние края — ведь тут у него множество влиятельных друзей, и он мог не отказываться от прежних светских привычек и роскошной жизни. Я же считала, что эти предосторожности избыточны и ему не следует увозить тебя так далеко от родных мест. Но он настоял на своем, решив, что ни мне, ни ему не стоит знать, где именно госпожа Клариза укроет тебя от бед. Было решено, что когда наступят… наступят безопасные времена, твоя опекунша уведомит господина Эршеффаля, послав к нему почтового голубя — эти птицы были выращены и обучены в одном из здешних столичных поместий, а перед самым вашим отъездом переданы Кларизе. Но, милый мой, я не могла позволить, чтобы тебя увезли так далеко от меня, разорвав нашу связь, которая куда крепче, чем тебе кажется! Я щедро заплатила Кларизе и тайно отдала ей нескольких своих голубей, условившись с ней, что первой узнаю о вашем убежище…

Ашвин слушал ее, хмурясь и потирая лоб, ведь каждое слово хитрой тетушки Беренис таило в себе двойное дно — это понял бы каждый, кто хоть раз увидел бы ее жесткое лицо и прищур холодных глаз.

— Так госпожа Клариза уведомила вас о том, где мы скрываемся, вместо того, чтобы известить господина Эршеффаля? — задумчиво промолвил он. — И сделала это, едва мы прибыли в Лесной Край?

— Разумеется, ведь мой путь в Терновый Шип оказался бы куда длиннее и опаснее, нежели дорога из столицы! Мне нужно было постараться, чтобы опередить моего дорогого друга!..

— А зачем же вы хотели его опередить, тетушка Беренис? — спросил Ашвин, пристально глядя на нее.

— Да потому, мой дорогой мальчик, что я желаю осчастливить тебя вопреки намерениям господина Эршеффаля! — вскричала та, хищно и торжествующе улыбаясь. — Разумеется, ты привязан к нему и испытываешь истинно сыновнее почтение, но, посуди сам, разве завидную долю он тебе определил? А ведь Эршеффаль невероятно богат, знатен, и даже в бегах живет на широкую ногу! Видел бы ты его столичное поместье — уж точно не ровня жалкой лесной усадьбе! Я же поступлю честнее и благороднее — женское сердце всегда мягче и сострадательнее мужского…

— И какую же судьбу вы прочите мне? — после недолгого настороженного молчания спросил Ашвин.

— О, я не просто так говорила, что люблю тебя как сына! — говоря это, тетушка Беренис шагнула вперед и коснулась волос юноши. — Но, увы, одна лишь моя сердечная привязанность не станет залогом твоего будущего — ты всегда останешься опекаемым сиротой, приемышем — а тебе ли не знать, как шатко это положение! Пока ты был мал, с этим ничего нельзя было поделать. Но теперь… Теперь ты вырос и стал совсем взрослым юношей!..

Ох, как же не понравилось Ашвину выражение, с которым тетушка произнесла последние слова!..

— К чему вы клоните? — спросил он, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Да к тому, мой милый, что ты можешь жениться на одной из моих дочерей! — объявила Беренис, а неподвижный темный лик феи озарился страшной ликующей улыбкой. — Видишь, как беспочвенны были твои подозрения? Вовсе не вред я желала причинить тебе, а, напротив, собиралась отдать самое ценное, что у меня есть! К слову, дочерей у меня, как ты помнишь, две, и ты можешь выбрать любую — вот какое редкое везение тебе выпало, славный мальчик!.. Подпишем брачный договор немедленно — все бумаги у меня при себе, я все предусмотрела. Вот видишь — твое будущее устроится как нельзя лучше, ты и мечтать о подобном не мог!..

И в полной тишине, воцарившейся после этой пылкой речи, долго еще был слышен только зловещий тихий смех, похожий на тревожный перезвон колокольчиков. То смеялась фея, глядя на Эли, которая силилась что-то сказать — но не могла, и только слезы катились по ее бледным щекам.

Принц и тетушка Беренис (2)

Поначалу Ашвин, лихорадочно размышляя, как выбраться из брачной ловушки, которую тетушка расставила так хитро и ловко, хотел было возразить: «Но что скажет господин Эршеффаль?». Затем ему вспомнилось, что госпожа Клариза считала, будто он, ее воспитанник, слишком молод для женитьбы — быть может, этот довод прозвучал бы разумно?.. Но стоило ему только взглянуть на измученную задыхающуюся Эли, как его словно окатило ледяной водой: «Вновь я ищу, на кого бы опереться, обращаюсь к чужому мнению — как будто оно значимее, чем мое собственное! Нет уж, сейчас мне нужно говорить лишь за себя самого и честно! Кажется, это не по нраву магии, которая здесь всем заправляет — вот пусть и повертится!».

— Благодарю вас за оказанную честь, — произнес он вслух, стараясь сохранять спокойный и любезный вид, словно его руки и ноги не были скованы чарами, а в голове не клубился сладостный волшебный туман. — Но я не желаю жениться ни на одной из ваших дочерей, тетушка Беренис!..

— Что⁈ — вскричала она, покраснев от неожиданности и досады. — Неужто ты лишился ума, скитаясь по лесам? Разве ты не понимаешь, что лучшей партии тебе не сыскать? Подумай хорошенько, какое будущее тебя ждет. Разве хороша была твоя жизнь прежде — без дома, без семьи, без знатной фамилии! Да и сравнится ли эта лесная чужбина с нашей родиной? Вспомни, мальчик, как великолепны наши поместья, как многолюдны города! Здешняя столица и в подметки не годится нашим деревням, уж поверь!..

И фея, вновь улыбнувшись, кивнула, показывая, что тетушка все говорит верно и согласно их тайному уговору.

— Дело вовсе не в том, что я позабыл родину, — вежливо отвечал Ашвин, пытаясь незаметно пошевелить ногами или руками, чтобы ослабить невидимые путы. — Она и в самом деле помнится мне совершенно блистательной — насколько я мог судить с той весьма скромной ступеньки общества, что была мне предназначена…

— И женитьба поможет тебе оказаться на другой ступени, куда выше прежней! — пылко подхватила его речь тетушка Беренис, руки которой от переживаний то сжимались в кулаки, то мяли бархат дорожного платья. — Ты вернешься домой совсем иным человеком!..

— Не припоминаю, чтобы у меня когда-либо имелся свой дом, — пробормотал Ашвин.

— Женившись на моей дочери, ты станешь почти что моим сыном, и домов у тебя будет превеликое множество!..

— Не слишком ли вы щедры, тетушка? — взмолился юноша, с опаской глядя на раскрасневшееся лицо своей благодетельницы, настаивавшей на своем с яростью, более уместной в бою, нежели в сватовстве. — Я, признаться, в толк не могу взять, зачем вам выдавать дочь за меня! Наверняка у обеих ваших наследниц полно поклонников, и куда более подходящих им по положению и богатству. Никогда бы не подумал, что меня могут счесть завидным женихом, с чего бы кому-то сватать за меня едва знакомую девушку?.. — тут он смолк, озадаченно нахмурившись: некое смутное воспоминание возникло в его памяти. Ведь госпожа Клариза не просто так говорила о том, что жениться ему рано — странные гости из числа соседей совсем недавно тоже желали выдать за него замуж дочь!.. Что за чертовщина!

Глаза феи опасно блеснули — она все еще хранила молчание, но последние слова Ашвина не понравились ей, равно как и мысли, им сопутствующие. Склонившись к уху Беренис, темное создание вкрадчиво прошипело что-то недоброе, но тетушку услышанное ободрило — она, не дав юноше и минуты на размышления, с удвоенным пылом принялась за свое:

— Я желаю устроить твое будущее! — повторяла она, и взгляд ее становился все жаднее и безумнее. — Отчего ты не веришь мне, мой милый мальчик⁈ Ну что же ты медлишь, отказываясь от своего счастья? Подпиши эту бумагу — и мы немедленно покинем эти дикие края, забудем их как страшный сон. Никогда больше тебе не придется скитаться по чужим домам и диким лесам!.. Женись на моей дочери — старшей ли, младшей, неважно!.. — и дело сделано!..

Фея же, в руках которой невесть как очутилось разрезанное пополам алое яблоко, бесшумной тенью склонилась над Ашвином и провела по его губам холодным, как лед, пальцем. Все произошло так быстро — да и сладость на губах оказалась такой дурманящей! — что юноша с трудом мог понять, привиделось ли ему это или произошло на самом деле.

— Да что же это! — воскликнул, наконец, Ашвин, чувствуя, что магия, соединенная с безумием, оплетает все вокруг, затуманивая его рассудок. — Я не понимаю, что происходит, но знаю точно, что это какая-то огромная ошибка! Не нужно меня ни на ком женить! Зачем я вообще вам понадобился⁈ — и к ужасу своему понял, что голос его слабеет: последние слова он произнес уже шепотом. «Это все волшебный яд! — подумал он, собравшись с мыслями из последних сил. — Он подавляет мою волю и лишает памяти!».

— Зачем вам это? — с трудом повторил он, сознавая, что вот-вот забудет, о чем спрашивал. — Зачем?..

— Да потому что ты на самом деле принц, Ашвин! — выкрикнула тут Эли, о которой все на время позабыли. — Ты принц, и они об этом знают!..

— Опять она! — зарычала тетушка Беренис, лицо которой исказилось от ярости. — Почему она снова болтает⁈ Мы уговаривались, что она больше ничем не помешает мне!

Фею, казалось, тоже не на шутку удивило то, что Эли заговорила — она взмахнула своими тонкими темными руками, глаза ее полыхнули, губы дрогнули, — и девушка вновь задохнулась, не успев договорить.

— Я — принц? — потрясенно спросил сам у себя Ашвин, не глядя ни на тетушку, ни на фею, ни на Эли. — ПРИНЦ⁈

— Ох, Ашвин! — госпожа Беренис, потеряв остатки самообладания, то пыталась говорить с притворной лаской, то рычала от злобы. — Не слушай ее, она вновь лжет!.. Мерзкая, подлая девчонка! С чего бы ей вообще лезть не в свое дело⁈ С чего бы ей знать о том, что ее вовсе не касается?.. Милый мой мальчик, послушай меня… я желаю тебе добра… я твой друг… Вот, попробуй-ка это яблоко!.. — и она подсовывала Ашвину сочную дольку, еще хранившую холод прикосновения феи. — Правда же, вкуснее ты ничего не пробовал?.. Не слушай девочку, забудь о ее словах…

Но даже яду, сочившемуся из-под пальцев тетушки Беренис, было не под силу прогнать мысли, от которых щеки Ашвина запылали, а глаза заблестели — и блеск этот отчего-то заставил тетушку смолкнуть, а фею — сгорбиться и отступить.

— Но если я — принц, — медленно рассуждал вслух он, ни к кому не обращаясь, как будто услышанное волшебным образом перенесло его далеко-далеко из гостиной лесного домика в пустыню, где ясно слышен только свой собственный внутренний голос. — Если я — принц, как бы странно это не звучало… Странно и смешно! Поверить не могу, что говорю это вслух! Я — принц!.. — тут он негромко и удивленно рассмеялся, но тут же сам оборвал свой смех. — Это, действительно, многое объясняет… Хотя мне и в голову прийти не могло, что все эти тайны столь значительны! Я был всегда уверен, что обычнее меня человека в мире нет!.. Мне даже никогда не хотелось знать, отчего господин Эршеффаль так переживает обо мне, и зачем вынуждает прятаться ото всех… Впрочем, плевать! Это все неважно! Важно другое… Если я — в самом деле принц, то… то… выходит, в том проклятии могло говориться обо мне… Ведь обо мне же⁈ Ох, Эли! — и он посмотрел на девушку, не зная, что чувствует — самое острое счастье в своей жизни или же самую горькую печаль. — Эли…

— Будь проклят длинный язык этой девчонки! — прошипела тетушка Беренис, обретя дар речи и вместе с ним — прежнюю свирепость. — Она снова все испортила! Я так и знала, что все эти волшебные штучки не слишком-то надежны! — и она пренебрежительно взмахнула рукой в сторону феи, отчего та съежилась еще сильнее и, казалось, превратилась в сгусток злой обиженной черноты. — Впрочем, обещанное я получила, и на том спасибо. Мальчишка здесь, в моих руках, а большего мне и не надо. Довольно упрашиваний и хитростей! Нам следует как можно быстрее возвращаться — трон не может пустовать долго!.. Ашвин!.. — от ее окрика юноша вздрогнул и с усилием отвел взгляд от Эли. — Не будем тянуть время! Мое предложение остается прежним: одна из моих дочерей выйдет за тебя, или…

— Или?.. — Ашвин смотрел на госпожу Беренис с недоверчивым страхом: он с самого начала не сомневался, что заботливая тетушка опаснее змеи, но все же в глубине души надеялся на некое подобие милосердия в ее душе — и совершенно зря.

— …Или я прикажу убить девчонку, раз уж ты о ней так печешься, — коротко ответила тетушка, чье лицо вновь стало жестким и суровым; надо сказать, прежнее выражение притворной сердечности подходило ему куда меньше. — Не буду скрывать, это доставит мне огромное удовольствие!.. Соплячка только и делала, что совала нос не в свое дело и путалась у меня под ногами!

Ее спутники, до той поры покорно и тихо ожидавшие своего часа, с готовностью шагнули вперед, показывая, что исполнять подобные приказы им не в новинку. Вот уж кому не было дела ни до чудес, ни до волшебства — так это им, и, как показалось Ашвину, они ровным счетом ничего удивительного в происходящем не заметили. А может, им и не полагалось до поры, до времени ничего видеть и слышать — кто знает?

Эли, скованная чарами так же надежно, как и Ашвин, упрямо вздернула подбородок, показывая, что не станет просить пощады. Но взгляд ее был мертв и пуст: уж ей-то было понятно лучше всех, что какой бы выбор Ашвин сейчас не совершил — ей не спастись.

Вновь фея расхохоталась, теперь уж громко и насмешливо — и стало ясно, что ей весьма по нраву происходящее.

— Впервые мне повстречался человек, с которым приятно иметь дело! — воскликнула она, вновь выпрямляясь в полный рост, раскидывая черные руки-крылья, заполоняя звездной тьмой гостиную. — Пожалуй, мне нравится мир смертных! Люди не настолько уж слабы и скучны, как мне показалось вначале. Славная Беренис, мне стоит, пожалуй, поблагодарить тебя! Твоя сущность оказалась настолько черной, что ей по силам довершить то, с чем не могло сладить даже мое волшебство!.. Быть может, ты и сама стала частью моей магии, приспособившейся к законам этого мира — кто знает!..

— Поосторожнее, сударыня волшебница, — оскалилась по-волчьи тетушка Беренис, ничуть не впечатленная играми теней и мерцанием звезд. — Я сама по себе! В моих родных краях мы привыкли обходиться безо всякой магии: яд или кинжал ничуть не хуже, покойный наш король тому свидетель!..

— Как скажешь, как скажешь, — промурлыкала фея, теперь скользившая по гостиной так быстро, что человеческому взгляду было не по силам за ней уследить. — Однако теперь слово за мальчишкой-принцем! Сегодня его счастливый день — не каждый день узнаешь, что имеешь право на корону!..

— Не слишком-то она мне нужна! — вскинулся Ашвин, все это время пытавшийся разорвать невидимые путы, но так и не преуспевший.

— Зато она нужна мне! — отрезала тетушка Беренис. — Я приложила немало усилий для того, чтобы ты смог на нее претендовать! И мне не помешает ни Эршеффаль, приберегавший тебя для своих целей, ни уж тем более грязная лесная девчонка!.. Подписывайте брачный контракт, Ваше Будущее Высочество, да побыстрее!..

Принц и тетушка Беренис (3)

Из тетушки Беренис наверняка получилась бы выдающаяся в своем роде королевская теща — из тех, чьи имена произносят с большим почтением и страхом, нежели имена их царственных зятьев. Не каждому достало бы храбрости ответить отказом на подобное сватовство — руку и сердце своей дочери тетушка предлагала в тех же манерах, что обычно свойственны разбойникам, объявляющим: «Кошелек или жизнь!».

Но Ашвин, выслушав ее угрозы, вскинул гордо голову и воскликнул:

— Если вы навредите Эли, то, клянусь, я употреблю каждую минуту оставшейся мне жизни на то, чтобы разрушить ваши планы, сударыня!

По бешеному взгляду тетушки было совершенно ясно, что жизнь будущего короля не видится ей сколько-нибудь долгой — однако она, скрипнув зубами, смолчала. Ашвин, без труда угадав ее мысли, с несвойственным его возрасту хладнокровием прибавил:

— Кажется, сделка, которую вы предлагаете, не слишком-то мне выгодна. Поправьте меня, если я ошибаюсь, тетушка, но сразу же после женитьбы на вашей дочери я превращусь, скорее, в досадную помеху, нежели в настоящего короля — или кем там мне положено стать?..

— Глупый упрямец! — в исступлении топнула ногой госпожа Беренис, которой чрезвычайно не понравились ни слова юноши, ни тон, которыми они были сказаны. — Ты сам роешь себе могилу! Условься мы по-доброму — и тебя ждали бы богатство, почет и королевский титул!

— Но ровно до той минуты, как я осмелюсь вам возразить!

— Еще недавно ты считал, что благодарность и покорность — справедливая плата даже за невеликую к тебе милость! Ты был ПОСЛУШНЫМ МАЛЬЧИКОМ, Ашвин!..

— А теперь во мне многое переменилось, — напряженно, но твердо ответил юноша.

— Быстро же ты почувствовал себя королем, мальчишка!.. — прошипела взбешенная Беренис, но быстрый взгляд, который бросил тут же Ашвин на Эли красноречиво свидетельствовал: вовсе не из-за правды о своем происхождении юноша стал смелее и своенравнее!..

— О, стало быть, и тут виновата эта оборванка! — взвыла тетушка, уязвленная в самое сердце этим новым открытием. — Чтоб ей пусто было! Из-за нее все мои усилия идут прахом!.. Ей не жить, клянусь!..

И, вконец потеряв голову от злости, госпожа Беренис выхватила невесть где спрятанный тонкий кинжал — движения ее были так быстры и точны, что не приходилось сомневаться: почтенная тетушка привыкла не только отдавать приказы об убийствах, но и сама умела многое.

— Нет! Не сейчас! — зазвенел голос разгневанной феи, не ожидавшей подобного самоуправства: судьбой Эли должна была распорядиться магия, а вовсе не кинжал госпожи Беренис!..

— Нет! — вскричал и Ашвин, в отчаянии извиваясь в своих невидимых путах. — Не смейте трогать Эли!

— Плевать мне на договоры! Плевать мне на угрозы глупого мальчишки-принца! — остервенело вскричала тетушка Беренис, сверкнув глазами почище иного злого духа. — Девчонка умрет!..

— Я запрещаю! — зрачки феи в ответ полыхнули мертвым холодным светом.

— Эй!.. — Беренис оглянулась на своих подручных, но они, казалось, спали с открытыми глазами, едва заметно пошатываясь — фее нельзя было отказать в предусмотрительности. Спору между двумя разгневанными дамами — людского и нелюдского рода, — полагалось вестись без лишних свидетелей. Что же до Эли и Ашвина — то они, увы, были всего лишь предметом обсуждения; никто не собирался скрывать от них всю ничтожность и смехотворность их роли в происходящем.

Гнев тетушки был велик, но и воля феи — сильна. Высокородные дамы замерли на мгновение друг перед другом, как хищницы, не желающие делиться добычей, но отдающие должное силам противницы. Кто знает, осмелилась бы госпожа Беренис вступить в бой с волшебным существом?.. Дерзости и злости на то, разумеется, у нее достало бы — но тетушка была не столь юна, чтобы руководствоваться одними лишь страстями. Да и способен ли кинжал поразить существо нечеловеческой природы?.. Кого-кого, но фей тетушке убивать еще не доводилось, и она испытывала некоторые сомнения по этому поводу. Схожие чувства обуревали и фею: хоть она дрожала всем своим туманным тельцем от возмущения при мысли, как сильно ее только что оскорбили неповиновением, злые заклятия не срывались с кривящихся губ, ведь слишком многим она пожертвовала, чтобы свести воедино ниточки человеческих судьб. Убей она госпожу Беренис — и что дальше? Игра лишилась бы всякого смысла, исчезни со сцены раньше положенного времени хоть кто-то из действующих лиц, да и весь итог ее, того и гляди, оказался бы иным…

— Девочка моя, только моя, и нужна мне для иной смерти!..

— Она все испортила!..

— У нас был уговор и вы свое получили — вот он, ваш драгоценный принц!..

— Принц! Ха! Да мальчишка теперь бесполезен — все из-за нее!..

И вот что интересно: с каждым брошенным гневным словом фея все больше походила на человека, исполненного злобой снизу доверху, а госпожа Беренис — на порождение тьмы, лишь по ошибке принявшее образ статной пожилой дамы. Казалось, еще одна капля гнева, еще одна унция злости, еще одна частичка ненависти — и они, позабыв себя от ярости, потеряют прежний облик, преобразившись во что-то единое и ужасное: хуже мстительной феи, страшнее жестокосердой свирепой тетушки!.. Превращение это ощущалось столь неотвратимым и пугающим, что Ашвин зажмурился, не в силах побороть приступ страха, а затем, сказав себе, что иной возможности спастись уже не будет — бросился что есть сил вперед, все мысли и желания сосредоточив на том, чтобы разорвать оковы.

— Вы не тронете Эли! — выкрикнул он, заслоняя девушку собой. — Слышите, тетушка Беренис⁈ Я не позволю, потому что…

Но слова его возымели действие вовсе не на госпожу Беренис, хоть и были обращены к ней — сжимающей в руке кинжал. Лицобезжалостной тетушки лишь презрительно и досадливо исказилось. «Что за вздор! — как будто хотела вскричать она. — Ты и вправду думаешь, что меня остановит твое жалкое заступничество, принц-без-короны⁈ Я отдам приказ — и тебя оттащат в сторону за шиворот, как паршивого щенка, а я собственными руками вырежу сердце твоей девчонке!..». Но не успела она злобно выплюнуть эти слова, как истошный пронзительный визг заставил всех вздрогнуть: то кричала и выла фея, как никогда ясно ощутившая близость краха всех своих замыслов — уж ей-то речь Ашвина, неведомым образом разорвавшего волшебные путы, показалась куда опаснее, чем тетушке!..

— Не вздумай! НЕ СМЕЙ!.. — визжала она. — Не произноси ЭТО!..

Наверное, только Эли — не будь она под действием чар, — могла бы сразу понять, отчего так встревожилось волшебное создание. Объяви Ашвин вслух, что любит лесную девочку — и проклятие, без того трещавшее по швам, могло разрушиться до самого своего основания. Но юноша, признаться, и сам не знал, что именно собирался сказать — им руководило отчаяние, а оно отнюдь не способствует ясности мысли. Он растерянно смолк, глядя на то, как беснуется фея — зрелище впрямь было пугающим, сродни чудовищной грозовой туче, озаряемой изнутри вспышками молний! — и лишь крепче сжал в объятиях бледную молчаливую девушку, невидящий взгляд которой застыл, а руки заледенели от слабости и губительных чар.

— О, я не дам уничтожить ему мою прекрасную, мою чудесную магию! — с ненавистью крикнула фея, преисполнившись сверху донизу гневных молний и лютого волшебства. — Пусть лучше умрет, чем разрушит лучшее из моих творений! Проклятие должно исполниться — так или иначе, — а юных глупцов королевских кровей в мире не так уж и мало!..

— Нет уж! — прошипела тетушка Беренис, уяснившая из этой речи только то, что она может вовсе лишиться своего принца, внезапно попавшего в немилость к фее. — Умереть должна девчонка!..

Но фея уже взмахнула своей страшной когтистой рукой, указывая на Ашвина — и любой бы понял, что в движении этом заключено самое гибельное из заклятий ночных туманов. Ясно это было и юноше — куда яснее, чем все суть всего предыдущего, — оттого он глубоко вздохнул, замер и закрыл глаза, надеясь, что эта жертва хоть немного поможет бедной Эли. К тому же, будущее обрисованное тетушкой, не показалось ему сколько-нибудь приятным — куда лучше умереть ради благой цели, чем жить ради достижения целей госпожи Беренис!..