Теневой каганат

Она молчала. Прокручивая в голове события прошедших дней, она пыталась понять, где допустила ошибку.

– Милая, – встряла Амелия. – Ты ведь сознание потеряла. Может ты ушиблась и в голове все смешалось? – Она старательно пародировала убаюкивающий тон новой подруги, совершенно не осознавая насколько сильно он подогревает бушующее пламя.

На глазах Анастасии навернулись слезы. К такому раскладу она не была готова, было совершенно неясно почему ей пытаются внушить обратное тому, в чем она абсолютно уверена. Девушка ясно помнила все, будто это произошло только что. И вот уж кому-чему, а памяти она привыкла доверять.

– Я не сошла с ума, – сглотнув слезы, тихо ответила Ана.

Ее распирала туча эмоций: от разочарования до гнева. Хотелось убежать, но подобрав свое достоинство, она высоко задрала подбородок и, смерив присутствующих презрительным взглядом, направилась к двери. Стоило открыться проходу, как Анастасия налетела на стоявшего за ней мужчину. Он поднял руки, признавая свое поражение в схватке на право первым переступить порог. В ответ Ана, не удостоив его даже взгляда, понеслась прочь.

Оставшись в недоумении, он взглянул на девушек, стоявших в комнате. Их виноватые лица излучали раскаяние и испуг. Совершенно очевидно, что третий бывает лишним, но какова несправедливость, что им оказалась именно Анастасия. Не задавая вопросов, мужчина последовал вслед за своей падчерицей.

Он нашел ее в кухне, грустно поедающей утренние булки. Комната была маленькая, большую ее часть занимала печь, в которой сейчас догорали последние угольки. От нее исходил жар, гревший комнату. Запах березовых дров вперемешку с еловыми ветками создавали особую уютную какофонию ароматов. У стен, что напротив и вдоль входа, примостились узкие разделочные столы, одной стороной прибитые к стене, а с другой – опирающиеся на ножки. На том, что стоял дальше от дверей, нашел пристанище остывающий самовар, а полка, что весела на той же стене, ломилась от самых различных трав. Многие из них были диковинные, привозные заморские.

У стены с окном, что напротив печи, расположился небольшой обеденный стол всего с двумя стульями. За ним частенько сидит Ярослава. Пожилая женщина постоянно мерзнет, а потому ее любимое место в доме – это кухня.

И пусть между девочкой и ее няней не было совершенно никаких родственных уз, сейчас первая сидела на излюбленном месте второй, приняв почти такую же ссутуленную позу. На спинке стула ютилась шерстяная шаль, приятно гревшая спину.

Девушка совсем не плакала, ее лицо не выражало вообще ничего. Она лишь сверлила взглядом одну точку на полу и медленно жевала свою сладкую булку с изюмом. Увиденное непроизвольно вызвало слабую улыбку на лице Виктора. Он ожидал, что застанет ее, удушаемую слезами, но та подобно своей матери, упорно держала эмоции в себе.

Он постучал о дверной косяк, тем самым прося позволение войти. В ответ Анастасия кинула на него беглый взгляд и тут же вернула все свое внимание полу. Расценив это, как приглашение, Виктор вошел и сразу направился к самовару. Он коснулся его, проверяя температуру и пришел к выводу, что воду следует подогреть. Засучив рукава на своей рубахе, он взял чугунную кованную лопатку и соскреб на нее пару-тройку пылающих углей из печи. После чего, схватив изогнутые щипцы, он принялся аккуратно и очень филигранно, не торопясь, по одной штуке перекладывать их в кувшин самовара.

Это не могло не привлечь внимание Анастасии: было несколько чуднО то как совершенно незнакомый ей человек резко становится отчимом и вот уже хозяйничает в их доме. Но отчего-то увиденное ее успокоило. Второй раз она ловила себя на том, что присутствие Виктора влияет на нее, позволяет расслабиться и даже забыть о проблемах.

Не знавшей отеческой руки девушке было очень непривычно ощущать подобное. Но ей нравилось тепло, которое растекается по венам от ощущения, что этот мужчина сможет заменить ей отца, которого она никогда не знала.

Тут же Анастасия себя отдернула от мыслей, что поглотили ее целиком. Невозможно принять в семью человека, которого знаешь всего два дня. Другое дело – утрата по настоящему близкого человека, это происходит в одночасье. Большая несправедливость, что шутница судьба вынуждает многих испытать на себе.

Тем временем, Виктор уже собрал вокруг себя три банки с сушеными травами. Одна была с черным чаем, другая со смородиновыми листьями, а третья с мелиссой. Взяв деревянную ложку, он отсыпал по горсточке из каждой банки в чайник и установил его на конфорку. В завершение ритуала, мужчина наклонился и подул в поддувало, вынуждая угли краснеть.

Он обернулся к Анастасии и упершись тазом о стол, потер руки. Ему хотелось утешить падчерицу, но слова так и не находились, поэтому пришлось начать с самого банального.

– Чаю? – В ответ Ана легонько кивнула, а Виктор же облегченно улыбнулся.

Он разлил по белым кружкам, расписанным синей кохломой по бортикам, заваренный напиток и поставил на стол. Аромат был чудесный. Анастасии еще не доводилось пробовать в подобном сочетании трав. Она вообще плохо разбиралась в съедобных растениях и благодарно принимала то, что делала из них Ярослава.

– Очень вкусно, спасибо, – со всей вежливостью отозвалась девушка, поражаясь собственному смущению.

– Всегда пожалуйста, – он широко и тепло улыбнулся. – Не расскажешь, что произошло?

Анастасия рассказала, дивясь своей частности и открытости. Она не стала долго думать и поделилась всем, что очень долго копила в душе. Про Амелию, про Фабиану, про Александра. О том как с ней обошлись и как она болеет за свою подругу. Рассказала о том, как ей страшно от всего. О том, что больше всего в жизни ее пугает неизвестность, как ей страшно, что жизнь меняется, а она не знает, что будет дальше.

Виктор молчал, он внимательно слушал, забыв даже о своем чае. В нем боролись две сущности: та, что насмехалась над нелепостью детских проблем и та, что искренне сопереживала девочке. И пусть он давно вышел из равного ей возраста и уже не помнил, что его терзало в ее годы, он мог с уверенностью сказать, что ни в коем случае нельзя давать девочке понять, будто ее проблемы ничего не значат.

Ему хотелось броситься и защитить ее от всех, оградить от всего. Однако, понимая жестокость этого мира, он был глубоко убежден, что решать свои проблемы должен каждый за себя. Святой долг близких – это просто оказывать поддержку, быть на твоей стороне не смотря ни на что.

– Знаешь, остается всего один человек, с которым лично ты не разговаривала, – Виктор внимательно смотрел на девочку исподлобья, нахмурив брови. – Если ты говоришь, твоя подруга так прониклась этим мальчиком, то он совсем неплохой человек?

– Неплохой, – ответила она. – Но и хорошие люди тоже лгут, – твердо констатировала девушка.

Заявление искренне поразило Виктора. И заставило задуматься о том, как столь юная девушка могла прийти к такому умозаключению. Что же произошло в ее жизни такого, что она в каждом видит потенциального обманщика. С другой стороны, это объясняет ее поведение: всегда отстраненная, холодная.

– Поговори с ним, я уверен, все разрешится, – он присел рядом с ней на корточки и взял ее руки в свои. – Уверен, он даст ответы на твои вопросы. В конце концов, он же не хочет иметь дело с Королевичем? – Мужчина подмигнул, ехидно улыбнувшись.

– Поговорю, – девушка тоже улыбалась. – Спасибо.

Анастасия слегка обняла Виктора и так они просидели еще пару мгновений, пока в дверях не появилась Аделаида.

– Что это такое вы тут делаете? – Женщина едва ли не срывалась на крик.

– Мам, мы с Виктором говорили. Он помог мне, – мягко ответила Анастасия. – Я тебе потом расскажу, – поспешила она добавить, заметив вопросительный взгляд матери.

Девушка поднялась со стула и направилась к дверям. Аделаида задержала дочь и, присев на корточки, оказалась ниже ее. Она схватила девушку за плечи и ласково погладила.

– Милая, Виктор нам не друг, – она заглядывала дочери в лицо, внимательно его изучая. – Он не останется с нами навсегда и он…

– Он все слышит, – оборвал ее Виктор, не дав закончить мысль.

– Я в курсе, – огрызнулась Аделаида.

Сделала она это с той же нежной улыбкой и мягким голосом, от чего фраза прозвучала очень жутко.

– Ты смиришься с моим присутствием, – он поравнялся с Аделаидой и стоял спиной к кухне. – Ты уже ко мне испытываешь глубокие чувства. Дело за малым, – он обернулся и поцеловал обеих в макушки.

Глава 14

Одна из тайн сего мира – это мир снов. Что есть сон? Мудрецы уже не одно столетие ломают головы над ответом, однако поиски истины всегда заходили в тупик.

Совершенно очевидным является то, что Соннаго – это мир потусторонний, далекий от настоящей действительности. Отец своей рукой не в силах дотянуться, а потому там действуют свои правила. Еще ни одному человеку не доводилось познакомиться с хозяином, но всем известно, что провожает туда Хранитель. Безмолвный и незримый. Его можно лишь ощутить, когда он накладывает свои чары: тогда тьма вокруг сгущается, а по телу растекается тяжесть и тепло, будто кто-то накрыл волшебным одеялом, после чего просыпаешься, но уже не здесь.

Никогда не угадаешь, где окажешься в этот раз: в волшебном мире, где все твои грезы воплощаются в жизнь или в темном лесу в образе дичи, преследуемой кровожадным охотником, а может очутишься в днях ушедших или, с милости Хранителя, увидишь будущее. Удивительно, но если даже самый прекрасный сон перенести в жизнь, то жизнь окажется сущим кошмаром.

Сегодня Аделаиде снился сон о давно канувших в небытие счастливых днях и любимых людях.

✶✶✶

То было чудесное субботнее утро в летнюю пору. Солнце уже поднялось над горизонтом, но не достигло зенита. Сквозь легкие белые занавески просачивались теплые игривые лучики, а легкий ветер через открытое окно приносил аромат роз, лилий, черноволосника и пионов, что цвели под окнами покоев. Ради луковиц и семян этих растений Сив мучила бедного купца Алексеева несколько месяцев, пока тот, наконец, не достал те образцы, которые стали бы достойны глаз ее любимой дочери.

Сейчас Аде всего двенадцать лет от роду. Разбуженная пением птиц, стайками громоздившихся на тоненьких веточках яблони в центре сада и теплом утреннего светила, она блаженно потягивалась, приветствуя новый день. Легко поднявшись с кровати, она первым делом отодвинула занавески и открыла окна нараспашку, позволяя теплу проникнуть в самые глубокие клеточки ее тела и вдыхая ароматы полной грудью. Вместе с тем, стал доноситься легкий, едва уловимый запах свежей выпечки. Она и думать забыла какой сегодня день, но когда радостную новость получаешь второй раз, как первый, счастье лишь удваивается.

Не долго думая, девочка понеслась в кухню. Босая, растрепанная и не умывшаяся: Аде было все равно на свой внешний вид. Ей не терпелось посмотреть как идут приготовления. Спустившись на первый этаж, ее окутали ароматы горячих блинов на сковороде и яблочного пирога, что уже томился в печи. На столе уже остывал белый хлеб, недалеко от него лежали вяленые куски мяса, ожидающие, пока его превратят в аппетитную нарезку. На полу стояла плетеная корзина, из которой выглядывали яркие красные помидоры и крупных размеров зеленые огурцы.

– Стояна! – Воскликнула Ада.

Подбежав к няне, она заключила ее в объятия. Это была женщина средних лет с волосами цвета чая с молоком и карими глазами. Она была счастливой обладательницей пышной фигуры и округлых форм. Рядом с ней маленькая худая Аделаида выглядела как девочка с ноготок.

– Проснулась, радость моя! – Улыбнулась Стояна. – Доброе утро. Будешь кушать?

– Буду, – отозвалась девочка, не отрываясь от няни.

– Как же ты будешь, если еще не умывалась? – Игривым голосом спросила женщина.

– Я умоюсь, честно! – Запротестовала Ада.

– Тогда беги, – она погладила девочку по спине. – Иван уже в саду, так что поторопись, пока он не съел все варенье.

– Вот ведь, – начала девочка, желая как-то оскорбить двоюродного брата. – Гад!

– Ну-ну, – Стояна погладила ее по голове. – Не надо обижать моего сыночка, – мягко и с улыбкой на лице парировала она выпады девочки.

В ответ та лишь покрылась краской и буркнула.

– Ладно.

Приведя себя в порядок, она вышла в беседку, где ее ожидали блины, полная банка варенья, подготовленная заботливой Стояной и остывающий чай. Девочка покосилась на баночку, стоявшую рядом с Иваном и обнаружила, что она почти пуста, от чего не удержалась от ласкового словца.

– Вот ведь жук!

– Спать меньше надо, – ехидно улыбался он. – Вот так проснешься, а в доме ни крошки. Это я все съел.

– И куда в тебя помещается, ты ведь от горшка два вершка, – усмехнулась Ада, протягивая руку к горе блинов.

– Вообще-то я вырос, – обиженно пробубнил мальчик. – Мне уже 16.

– А ты все равно коротыш, – довольная собой Аделаида запихивала в рот щедро смазанный сметаной и земляничным вареньем блин.

От чая пахло смородиной и мелиссой, она сделала большой глоток, блаженно щрумкая.

– Никакого воспитания, – вздохнул Иван. – Ты жуй, подавишься ведь, – он взял полотенчико и заботливо вытер сестренке лицо.

Его покрытое юношескими прыщиками лицо расплылось в улыбке.

– Не смейся надо мной! – Обиделась девочка.

– Как не смеяться, если ты смешно ешь? – Хихикая ответил он.

– А вот и мы! – Пронесся тоненький девичий голосок откуда-то со стороны ворот.

За голосом последовала и его обладательница. Издалека завидев Аделаиду с Иваном, она галопом понеслась вперед.

– Ада! – Кричала она на бегу.

Аделаида сидела, стараясь скорее прожевать блин, который так не хотел спускаться в желудок. Запив его чаем, она едва успела справиться с этой задачей, прежде, чем на нее накинулась малышка Виктория. Девочка была до того худощавая, что с ее матерью, казалось, их объединяло только лицо.

Вскоре показались головы Бориса, Радима, Сив, короля Василия и королевы Евы. Семья не так часто собиралась вместе, поэтому каждый такой случай был особенный. В такие моменты Ада чувствовала себя частью чего-то большего, частью настоящей семьи.

Выкарабкавшись из объятий сестры, Ада была вынуждена встать и поклониться Его и Ее Высочествам. И хоть формальности принято соблюдать везде, и всегда, здесь можно было немного отступить от обычаев. Как и поступил Василий, крепко обняв племянницу.

– А где же Воила и Житомир? – Поинтересовалась Ада.

– Скоро будут, – ласково ответил Василий. – Неужто маленькая проказница соскучилась по своим братьям?

От смущения щеки Ады покрылись легким румянцем и она поспешила сменить тему.

– Они обещали показать, где цветут васильки. Обещали научить плести венки, – констатировала она, сделав самый важный вид, на который только была способна.

– Уверен, мои сыновья не сведущи в искусстве плетения венков. Но самое красивое васильковое поле они тебе покажут, не сомневайся, – он погладил ее по голове. – Только если кое кто проявит терпение, – он подмигнул, от чего девочка заулыбалась шире собственного лица.

– И я пойду, – заявила Виктория.

– Только если будешь хорошо себя вести, – ответила Ада, чем вызвала неподдельный взрыв хохота присутствующих.

От души посмеявшись, все стали расходиться небольшими группами по своим делам: кто-то направился к беседке и налил себе добрую чашку чая, другие разлеглись на лужайке, третьи направились в дом.

– Милая, не поможешь мне выбрать платье? – Спросила Сив, обращаясь к дочери.

По мнению Аделаиды, ее мать обладала самым мягким в мире характером и самым большим сердцем. Она никогда не ругала свою дочь, не наказывала и редко в чем-то отказывала. Аделаида с ранних лет усвоила, что если не злоупотреблять добротой, то добиться можно куда большего, чем просишь. Она всегда была готова помочь матери, даже в таком нелегком деле, как выбор наряда.

Сив кружила у зеркала в своих покоях в платье, что подобрала для нее Ада. Ее огонь в глазах был заразительный, казалось, она может согреть им любого, кто коснется его. Так и Радим из пропойного гуляки стал самым верным семьянином. Такова была магия Сив – девушки, что прибыла из северных земель, чтобы сосватать свою сестру Еву на будущем короле Василии.

В комнату вошел отец Аделаиды. Он, скрестив руки, облокотился на дверной косяк и с любопытством наблюдал за тем, чем же заняты самые дорогие женщины в его жизни.

✶✶✶

Сон остается сном. Каким бы счастливым он не был и как бы тяжело не было возвращать в настоящий мир, того требует жизнь. Ведь здесь настоящие люди, живые. Они нуждаются в ней больше, чем умершие. Она должна позаботиться о них.

По щеке Аделаиды прокатилась скупая обжигающая слеза. Сердце горело от тоски. Как жаль, что ее девочка Ана никогда не увидит тех дней.

– Не стоит об этом жалеть, – теплый мужской голос откуда-то из-за спины.

Это заставила Аду резко обернуться и одарить гостя потерянным взглядом.

– Не смотри на меня так, – ответил он на этот жест. – Да, я знаю, о чем ты думаешь.

– Ты что здесь делаешь? – Пробубнила Ада недовольным голосом.

– Сплю, – коротко ответил он. – Точнее спал, пока тебе не начал сниться кошмар. Пришлось вмешаться.

– Так это твоих рук дело? Но откуда ты уз, – она не закончила фразу, тут же отдернув себя.

Ей не хотелось с ним об этом говорить. Эти воспоминания слишком личные и не было совершенно никакого интереса доверять их кому-то.

– Тебе пора, – коротко отрезала женщина.

– Ну нет, это ведь наше семейное ложе, – возмутился Виктор.

– Это моя кровать, – она сделала акцент на слове «моя».