Теневой каганат

– Жестокая ты женщина, Аделаида Духовете, – он сделал обиженное лицо, за которым очень старательно прятал улыбку.

– Ты явно что-то перепутал, – сурово ответила Ада.

– Но я тебя прощаю, с твоего позволения, я прилягу здесь, – он кинул подушку на пол и опустился к ней.

На этот жест Аделаида лишь закатила глаза и повернулась в другую сторону. Ей не хотелось признавать, но она была благодарна за этот сон. Словно в ее душе вновь зажглись давно угасшие огоньки. Огоньки, что пылали в глазах Сив, те самые, что всегда были маяком для ее дочери.

Глава 15.

Прошло уже четыре долгих дня с празднования Светлости. Будни вновь вернулись в привычное русло и в ближайшее время не предвиделось ни единого торжества. Можно наконец выдохнуть и побыть в кругу семьи.

Однако о спокойствии можно забыть, когда в доме настоящий раскол. Тот самый случай, когда гнетущая тишина давит, рискуя размазать по полу всех и каждого.

Так и Амелия, пребывая в смешанных чувствах от произошедшего, не находила себе места. Девушку крайне беспокоило душевное состояние Анастасии, а попытки анализа ситуации терпели крах. Ей хорошо помнилось, когда подруга впервые упомянула некую Фабиануу, тогда Амелия вовсе не поверила в ее существование, но та оказалась реальной. Хотя ей и самой было неясно почему она подвергла слова подруги сомнению. Вся эта суматоха совершенно выбила ее из колеи и, должно быть, опровергать действительность оказалось намного проще, чем принимать ее.

Но теперь дело обстояло иначе. Амелии было совершенно неясно отчего ее Анастасия вдруг начала придумывать фальшивый образ человеку, которого почти не знает. Однако, ее не покидали и мысли о том, что возможно и Фабиана совсем не та за кого себя выдает. Но зачем бы ей было лгать – вот тот самый вопрос, на который Амелия не могла найти ответ. Если та действительно прибыла с Александром, то согласись Амелия уехать с ними, правда все равно бы всплыла наружу.

Покуда девушка пыталась поспеть за безудержным вихрем собственных мыслей, в комнату постучались. Сначала мягко и даже неуверенно, а после и более твердо. Амелия поспешила принять гостя и каково было ее удивление, когда она увидела на пороге Аделаиду.

Дело в том, что женщина заходила что к Амелии, что к Анастасии крайне редко. Покои всегда были неприкосновенным местом – островом безопасности и спокойствия. Запершись в них всегда можно быть уверенным, что никто не потревожит покой обитателей. Когда в доме подрастают две юные дамы, необходимость в своем личном пространстве возрастает в разы.

– Здравствуй, дорогая.

Аделаида стояла с подносом, на котором расположилась целая тарелка овсяного печенья и два стакана молока. Взгляд женщины был несколько неловким и даже виноватым. Амелии сразу подумалось, что дело серьезное, раз Аделаида решила подкупить ее вкусным. Что ж, она была готова к разговору с ней.

– Госпожа, – Амелия слегка поклонилась.

– Забудь о госпоже, для тебя я всегда была и буду тетя Ада, – она выдержала паузу. – Если только ты когда-нибудь не решишься звать меня мамой, – она тепло улыбнулась. – Я войду?

Амелия потерялась, ей не нашлось ничего ответить, поэтому она лишь шире открыла дверь и отошла в сторону, пропуская женщину внутрь. Аделаида слегка огляделась. Хозяйка покоев не отличалась особой расторопностью и все ее вещи были разбросаны по разным углам. Несмотря на то, что прислуга несколько раз в неделю отмывает каждый миллиметр комнат и аккуратно складывает вещи, Амелия все равно успевает навести свои порядки. Но таково ее право и никто не смеет судить.

Женщина прошла к кофейному столику и примостила там свой поднос. Она потуже затянула свой черный махровый халат, оттягивая момент начала разговора. Но Амелия ждала и пора было уже что-то сказать. Аделаида мягко опустилась на край кресла рядом с кофейным столиком и принялась аккуратно подбирать слова.

– Я знаю вы с Аной поссорились, – начала она мягким тоном.

– Верно, – вздохнула Амелия. – Я беспокоюсь за нее, она говорит какой-то вздор. Это пугает меня, – без утайки все выложила Амелия.

Ада и забыла о том, какая Амелия простая и открытая девушка. Из ее родной дочери иногда приходилось вытягивать информацию по крупице, покуда ее подруга готова выложить все как на духу. Так даже лучше, значит разговор пройдёт куда легче.

– Что она сказала? – Поинтересовалась она.

– А Ана Вам не рассказала? – Удивилась Амелия.

На это Аделаида только отвела взор, уставившись на ковер и подножия кровати. От яркого витиеватого узора зарябило в глазах, от чего они покрылись влажной пеленой. Ей было крайне стыдно признавать, что ее дочь доверилась своему отчиму, нежели родной матери. Но раз она ждет, что разговор будет откровенный, то и ей следует признаться в постыдных вещах.

– Нет, милая. Она доверилась не мне, к сожалению, – Ада слабо улыбнулась.

От такого заявления Амелии стало еще неспокойнее.

– Я же говорила, что с ней что-то не так! – Воскликнула девушка. – Она должна была все Вам рассказать! – Она сделала акцент на слове «Вам».

– Так что же она должна рассказать? – Ада прервала тираду восклицаний своей собеседницы.

– В общем, дело в Фабиане. После приема у Дмитровых она сообщила, что познакомилась с девушкой, прибывшей с Александром, но я то знаю, что он прибыл один! – Заявила Амелия. – А после бала у Его Величества, она продолжила нести эту чушь. Естественно Фабиана сказала, что не знакома с Александром. В общем, я подумала, что она ударилась головой и все смешалось, а она разозлилась, – резюмировала девушка. – Я не стала ее беспокоить, решила дать время обдумать все.

– Почему ты уверена, что с Аной что-то не так? – Поинтересовалась Ада, отпивая глоток из стакана. – Может это Фабиана солгала? А что на этот счет сказал Александр?

Амелию словно пронзила молния. Ей ведь и в голову не приходило расспросить его об этом.

– Вообще-то я с него не спрашивала, – призналась девушка.

– А стоит. Поговори с ним, – посоветовала Ада.

В комнате повисло молчание. Амелия, избегая глядеть на женщину, перевела взор на окно, за которым поднималась декабрьская вьюга. От бешено несущегося невесть куда ветра, сквозняк заводил фальшивую симфонию свиста. Снежные хлопья врезались в окно, словно зверь, пытаясь пробиться внутрь. Девушка подошла к окнам и задернула плотные занавески, приглушая бьющий по ушам звук, после чего залезла на кровать и укуталась в плед.

– Завтра же сообщу, чтобы тебе утеплили окна, – Вздохнула Аделаида. – Стоило раньше сказать, что у тебя такой жуткий сквозняк.

– Ерунда, – простодушно отозвалась Амелия.

В ее старом доме подобные капризы погоды частенько сопровождались подобными композициями, а в помещениях становилось так холодно, что приходилось облачаться в теплые шерстяные носки и тулупы. Иногда отец утеплял окна старыми тряпками, но и те не всегда справлялись с сильными ветрами.

– Я привыкла, – продолжила Амелия. – Мне так даже спокойнее.

Аделаида молчала, ей казалось такой дикостью, что люди в своих домах могут мерзнуть, но об этом факте ей было доподлинно известно. При жизни Сив, они нередко наведывались к беднякам с горячей едой и теплой одеждой. После ее смерти, Аде было тяжело позаботиться о самой себе и своей дочери, а о чужих людях и говорить не пристало. Однако сейчас она чувствовала себя как никогда виноватой, ведь встав на ноги, она не продолжила творить добро, как это делала Сив.

В ее голову закралась мысль о том, что став королевой, первым делом она займется утеплением домов бедняков, но тут же поругала себя за это. Ни к чему ждать коронации, когда она может начать заниматься благими делами уже сейчас. Нельзя продолжать зацикливаться только на самой себе и своих бедах, пора вылезать из кокона, что она себе построила. Но об этом не сейчас, сейчас об Амелии.

– Я слышала, Александр сделал тебе предложение отбыть с ним? – Завела новую тему Ада.

– Да, – вздохнула Амелия.

– Ты намерена принять его приглашение? – Аделаида сделала еще глоток и обхватила стакан двумя руками.

Амелия спрыгнула с кровати и подошла к столику за молоком и печеньем. На самом деле, ей не хотелось ни есть ни пить, но она нуждалась в предлоге, чтобы собраться с мыслями.

– Не знаю, – честно призналась она.

– Что заставляет тебя сомневаться? – Прямо спросила Ада.

– Тут вся моя жизнь, – без раздумий заявила девушка.

– Верно. Но жизнь так скоротечна и переменчива. Так, как сейчас может очень скоро не стать. Стоит помнить об этом.

На Амелию эти слова произвели большое впечатление. Она прекрасно знала, что перемены неизбежны, но никогда не думала о том, что будет. В голове девушки начали рисоваться сюжеты:

Аделаида старше всех, а значит ближе всех к смерти от старости. К тому же, став королевой, у нее совершенно не будет времени на какую-то сироту, которую она подобрала с улицы.

Что до Анастасии, так она станет королевной. Ее выдадут замуж за хорошую партию, если она сама не найдет суженого раньше. Тогда и у подруги не будет интереса общаться с Амелией, а если и будет, то времени точно не останется.

Александр едва ли будет ждать ее до скончания лет земных. А даже если так, то судьба их может снова раскидать по миру и они больше никогда не свидятся. Что если жизнь посылает шанс, который нельзя упускать? Ведь она сколько себя помнила, мечтала о своей семье и добром муже.

– Возможно, мне стоит принять его предложение, – пробубнила девушка.

Аделаида слабо улыбнулась. Возможно ее слова натолкнут на ошибочный выбор, а возможно и наставят на верный путь. Так или иначе, Амелии предстоит сделать выбор, который должен ее чему-то научить.

– Мне нужно поговорить с Александром и Аной, – словно пребывая в трансе Амелия говорила очень отстраненно.

Аделаида прокашлялась. У нее была еще одна тема, которую обязана поднять мать. Говорить о таком всегда непросто, но таков ее долг.

– Милая, – она сделала паузу, чтобы убедиться, что привлекла внимание девочки. – Ты уже достаточно взрослая и я должна поговорить с тобой, как со взрослой.

Такое заявление мгновенно вытянуло Амелию из собственной головы в действительность. Она с опаской взглянула на женщину.

– Уедешь ты с Александром или останешься здесь, но рано или поздно в твоей жизни появится мужчина, – Аделаида говорила мягко, но очень серьезно.

Амелия уловила суть поднятой темы и мгновенно залилась краской. Прямо сейчас ей хотелось провалиться под землю или вовсе отпустить дух в мир иной.

– Тебе стоит понимать, что ты никому ничего не должна. Я уверена, что обо всех интимных вещах ты уже вычитала в своих романах, я не стану учить тебя этому, – такое заявление заставило девушку выдохнуть, но краснеть та не перестала и уже находилась в опасной близости к багрянцу помидора. – Милая, прежде, чем произойдет соитие, ты не просто должна быть уверена в своем партнере, ты должна доверять ему. И что более важно: ты должна быть готова к этому.

В горле девушки пересохло от стыда, ей хотелось убежать или выгнать Аду, но Амелия лишь молча слушала. Она сделала добрый глоток молока, и вопросительно взглянула на Аделаиду, тем самым спрашивая, есть ли ей еще что сказать. Женщина молчала, ожидая услышать хоть какой-то ответ.

– Да, тетя Ада, – прохрипела она. – Честно, я еще даже не думала о таком. Я еще даже ни с кем не целовалась, клянусь! – Лицо ее пылало, обогревая помещение, как разожжённый камин.

Аделаида улыбнулась. Она поднялась с кресла, покуда то, освобождаясь от груза, блаженно скрипнуло, и заключила девушку в объятия.

– Я люблю тебя. Что бы ни случилось, – женщина поцеловала Амелию в макушку.

– А я тебя, – пробубнила девушка, едва находя воздух в широких рукавах халата Ады.

Женщина немного отстранилась и, взглянув в глаза девушке, погладила не по щеке.

– Доброй ночи, родная.

– Доброй ночи, мама, – ответила девушка, лицо которой уже слилось с цветом ее любимого халата.

Слово «мама» в устах Амелии прозвучало крайне неестественно и совершенно неуместно, но между тем, на вкус оно было слаще меда.

Аделаида расплылась в улыбке и поцеловала девушку в лоб. Она позволила себе еще пару мгновений насладиться этим моментом и поспешила к выходу.

Глава 16.

До чего же выматывающей и изнурительной бывает тоска по тому, кто рядом, но недосягаем. Так минуло еще без малого три дня, а дом Литругиск по-прежнему был погружен во мрак. В обеденные часы семейство собиралось за столом, и за редкими исключениями, молча поглощало еду, а затем разбредалось по своим комнатам.

Те незначительные обмены любезностями, естественно, не могли заменить живого общения, к коему все так приноровились. Каким же безумием казалось происходящее: поразительно, как всего за пару дней течение жизни может свернуть совсем в иное русло.

Но бОльшим безумием является то, что в сие затянувшемся безмолвии виноваты только абсурдные убеждения, что руководят виновниками торжества. Так, Анастасия уже давно сменила гнев на милость, но ожидала от Амелии первого шага к примирению, поскольку была уверена, что их ссора – это, никак иначе, ее вина. В свою очередь и Амелия придерживалась того же мнения, но вот заговорить не решалась, ведь считала, что докучать своими разговорами не стоит и ждала особого знака, когда подруга будет готова к примирению.

Как сильно портит жизнь неумение говорить. А ведь казалось бы, что может быть проще: просто рассказать о том, что на сердце. Кто же придумал даровать человеку речь, но не научить ею пользоваться? Дурные слова прививаются человеку почти с рождения, им не нужно обучаться и озвучивать их куда легче, нежели слова благие. Кто же поставил ту непреодолимую преграду, что стоит между сердцем и языком?

И хоть в случае с молодыми дамами можно было бы списать это дело на юношеские причуды, но и взрослые особыми навыками общения не обладали. Однако, было бы большим лукавством сказать, что Аделаида наотрез отказывалась вести переговоры с Виктором, ведь вчера она все же задала не дававший покоя вопрос.

✶✶✶

– Как ты это сделал? – Спросила она одним ранним утром, восседая за туалетом и расчесывая свои волосы.

Виктор уже стоял на пороге, готовый покинуть покои, но внезапный голос из-за спины словно парализовал его и обездвижил. Он медленно повернулся, вопросительно взглянув на женщину. Та же продолжала свои утренние ритуалы, не отрывая глаз от своего отражения.

Однако затянувшееся молчание дало понять, что мужчина действительно не понял о чем идет речь. Тогда Ада вздохнув, отложила гребень и подняла свои голубые глаза на Виктора. Они окатили его изучающим взором. Женщина медленно поднялась и подошла к нему вплотную, продолжая скользить глазами по его лицу.

– Мой сон, – она помедлила. – Как ты создал мой сон?

– Не понимаю, – ответил он.

– Я объясню, – она закусила губу, подбирая слова, да бы задать вопрос так, что хитрецу не удастся увильнуть от него. – Ты можешь проникать в мои мысли?

До сего момента, не на шутку обеспокоенный Виктор, выглядел более чем серьезно, но после вопроса Ады залился теплым утробным смехом. Он шел из самой глубины души, как ребенок смеется, когда в игре «прятки» родитель раздвигает ладони, скрывавшие лицо и игриво произносит «ку-ку». И хоть в этой реакции не было ни намека на злую насмешку, женщине она очень не понравилась.

– Считаешь это смешным? – Спросила она, нахмурив брови и скрестила руки на груди. – Да или нет? Ответь.

– Прости, это правда очень смешно, – едва переведя дыхание ответил он. – С чего ты это решила?

– Ты ясно дал понять, что тот сон сотворил ты, – серьезно ответила Ада.

– Мне очень приятно, но ты явно преувеличиваешь мои способности, – с его лица не сходила довольная улыбка.

Аделаиду же это ввело в откровенный ступор. Тот сон был очень яркий и так похож на настоящую действительность, а то ягодное послевкусие, что он оставил, зарядило потусторонней энергией. Он не мог явиться сам собой.

– Какова тогда твоя роль в этом?

– Ночь была холодная, ты дрожала. Когда я проснулся, ты едва ли не клацала зубами, – он посерьезнел, а глаза будто заглядывали в самую душу. – Я накрыл тебя одеялом и пледом сверху. Когда ты отогрелась, стала что-то бормотать про Стояну, маму и Воилу с Житомиром. Я сразу понял, что тебе снятся былые дни. Вот и все.

– Но тот сон был отличен от остальных, – не унималась она.

Такой ответ ее явно не удовлетворил, ей не хотелось верить, что такое могло сотворить обычное одеяло.

– Ты не открывала книгу, которую я тебе преподнёс? – Спросил Виктор.

– Не рискнула, – она помолчала. – Должно быть, после всего, я продолжаю тебе верить.

Наконец она открылась и ему и себе, от чего на душе стало легче в сотни раз, словно тяжелый булыжник оказался скинут и улетел в глубокую пропасть. Внезапно на нее навалилась усталость вперемешку со спокойствием. Она вовсе позабыла какого это – делить груз невзгод и ответственности с кем-то. Эти мысли вызвали трепет, а с ним и былой страх. Теперь Аделаиде предстоит принять решение: готова ли она спустя столько лет зимы в своем сердце, вновь довериться кому-то и впустить в свою жизнь или оставить свою душу запертой навсегда.

А между тем, внутри Виктора расцвел райский сад. После самых холодных ночей, проведенных с этой не менее холодной к нему женщиной, надежда, что почти была утрачена и лишь силами твердого характера мужчины продолжала жить, вновь распустила свои крылья и готова взметнуться ввысь.

Стук в дверь вернул их на землю. Не отрывая глаз от своей жены, Виктор одним движением руки открыл дверь. За ней показалась служанка лет тридцати пяти с огненно-рыжими волосами и зелеными – цвета свежего листа лопуха – глазами. Завидев хозяев дома, она почтительно поклонилась и заговорила лишь тогда, когда Аделаида удостоила ее своего взгляда.

– Простите за вторжение, госпожа, – она повернулась к Виктору и снова поклонилась. – Господин.

– В чем дело, Веста? – Поинтересовалась Ада.