Теневой каганат

Прогуливаясь меж лиц давно ушедших людей, волей-неволей можно начать задумываться и о своем месте в истории. Однако, будучи сиротой без имени, такие мысли посещают нечасто, а когда это происходит, в душе не остается места ничему, кроме смирения.

Все правители династии Литругиск были похожи один на другого. Жены им так же выбирались по определенным параметрам: если присмотреться к портретам, можно заметить, что у каждой из них худощавые тела, без особых пышных форм, гладкие почти белые волосы, светлые глаза и открытые черты лица. Конечно, каждая королева обладала своей уникальностью, но она не должна была затмевать короля. Участь супруги правителя заключалась в том, чтобы быть безликой копией своей предшественницы, сохраняя образ вечной матери, заботящейся о своем народе.

В этом зале жили воспоминания об ушедших днях. Чужие воспоминания. Они пахнут пылью и деревом, скрипят, как старый пол и погружены во мрак. Амелия прогулочным шагом переходила от одного портрета к другому, заглядывая каждому из них в глаза.

Наконец, она добралась до задней стены, у которой громоздилась кипа книг. Она обожала романы, а потому не удержалась и схватила книгу, что лежала сверху. Она была старая, это видно по страницам, которые приобрели кофейный оттенок по краям. Несмотря на свой возраст, выглядела она достаточно хорошо: за исключением небольших потертостей в уголках и на переплете, все было цело. Видимо хозяин обращался с ней очень бережно.

Амелия провела рукой по обложке и прочитала название.

«Голяма мощ»

Слова были ей незнакомы. Ей так казалось, но смысл каким-то немыслимым образом все равно был ясен. Она открыла книгу в том месте, где была оставлена закладка, коей служил сложенный лист бумаги с записями. Амелия потрудилась, но разобрать их так и не смогла.

Она пристроилась на полу прямо под факелом и оперлась спиной о стену. Так скудный свет хотя бы немного освещал страницы и можно было меньше напрягать глаза.

И в день тот, что мир создан был, голяма мощ, опустившись на землю и обратившись в зверя принялась наводить порядки. Землей то было, где Дивельград ныне нашел место, а потому земли его священны, ведь познали они первородную силу.

Лисицею она стала и имя себе дала Огнима и подарила она миру тепло и уют. И заботится теперь о хозяйках и урожае ихнем.

Волком она стала и имя себе дала Войн и подарила миру воинственность. И заботится теперь о защитниках земли и семей своих.

Медведем она стала и имя себе дала Просперира и подарила миру благоденствие. И заботится теперь о каждом, кто трудом занят.

И обратилась она человеком и имя себе дала Отец, и создала она других людей, и велела жить в том мире, как в доме своем собственном, и вершить судьбу его как себе заблагорассудится и наделила силою меняться и мир менять.

В дали зала послышались тихие шаги. Посетитель шел медленно размеренно, будто охотник, подбирающийся к дичи. Амелия подняла глаза, от чтения в темноте было сложно сфокусировать взгляд. Силуэт молодого человека с каждым шагом становился больше, очертания отчетливее.

Чем ближе он подходил тем отчаяннее сердце девушки пыталось вырваться наружу. Она сидела молча и ждала, пока он окажется достаточно близко. Ей совсем не хотелось начинать разговор, поэтому она предоставила эту привилегию Александру.

В отличие от остальных участников королевского торжества, будучи гостем мира, он не был разодет в косоворотку, сапоги и тулуп. На нем была классическая рубашка на пуговицах и брюки черного цвета. Свой темно синий кафтан он держал в руках, словно после разговора готовился сразу бежать на улицу.

– Чудесный вечер, правда? – Попытался завязать разговор на отстраненную тему Александр.

– Более чем, – сухо отозвалась Амелия.

Парень глубоко вздохнул и не дожидаясь приглашения устроился на полу рядом с девушкой. Их плечи едва касались, от ощущения близости у Амелии участилось дыхание, а щеки залились румянцем. Александр какое то время сидел молча, прислушиваясь к вдохам и выдохам собеседницы и расплывался в улыбке от осознания, что так сильно ее волнует.

Он повернул голову и пристально посмотрел на нее. Амелия не ответила. Она продолжала сидеть и пялиться в точку на полу, борясь с желанием обнять Александра. Тишину прорезал его голос: мягкий, убаюкивающий.

– Скажите мне, чего Вы хотите? – Он посерьезнел. – Скажете уйти – уйду. Скажете остаться – останусь. Скажете объясниться – я лишь того и хочу.

Амелия наконец подняла голову и посмотрела ему в глаза. Они были полны столько же нежности и сколько и боли. Девушка впервые увидела как сильно он устал, впервые увидела как сильно ему хочется разобраться с этим и перестать терзать себя и ее.

– Объяснитесь, – прошептала она.

Александр откинул голову к стене и посмотрел куда-то мимо девушки, погружаясь в свои воспоминания. Он втянул побольше воздуха и начал говорить.

– С Викторией мы познакомились в трактире. Еще до встречи с Вами, Амелия, – он посмотрел ей в глаза, ожидая реакции. – Сказать честно, была она не в самом пристойном виде.

Госпожа Дмитрова всегда была персоной неоднозначной. Вокруг их семьи крутились не самые лестные сплетни. Однако, большинство людей предпочитали считать, что это маленькая месть завистников их происхождения. Потому это заявление не вызвало у Амелии ни единого сомнения и вовсе не удивило.

– Ей было очень грустно, – он немного помедлил. – Она так жаждет любви, но никто не хочет ей дарить ее. Насколько я понял, один из ее ухажеров пустил слух о ее связи со своим братом. Они очень старались опровергнуть, но не вышло.

Он вновь сделал паузу, ожидая какой-то реакции со стороны Амелии, но та даже не поменялась в лице. Поэтому он продолжил.

– Она попросила о помощи. Просила притвориться ее ухажером и рассказать всем, какая она замечательная. Я согласился и она пригласила на ваш праздник, – он улыбнулся своим мыслям.

Амелия догадалась о чем он думает и воспоминания о том вечере согрели и ее тоже.

– Я думал она забудет и мы просто представимся друзьями. Но когда в конце вечера я застал ее в слезах по дороге к карете, понял, что она не шутила. Поэтому на следующий день прибыл раньше, чтобы осуществить ее план, – он сделал глубокий прерывистый вздох. – Амелия, я так виноват перед Вами. Я ведь должен был рассказать заранее об этой афере.

– Должны, да, – погруженная в свои мысли, девушка крепко что-то обдумывала. – Вы любите ее?

– Как доброго друга, да, – честно ответил он.

– А я для Вас кто? – спросила девушка, тут же поразившись своей прямолинейности.

От осознания дерзости вопроса, она вновь раскраснелась. Внезапно ей стало очень стыдно и страшно, что сейчас Александр ее отвергнет.

– Пока не знаю, – так же честно ответил он. – Но назвать Вас другом – язык не повернется, – он помедлил. – Мне бы очень хотелось узнать, кем бы мы могли стать друг другу в дальнейшем.

Сердце девушки сделало сальто назад. Стало тяжело дышать, а воздух в комнате сделался настольно обжигающий я тяжелый, будто они находились в центре пожара. Амелия медленно потянулась к лицу Александра и, остановившись в миллиметре от него, тихо вдохнула его запах.

От него пахло корицей и чем-то еще пряным. Ей был знаком этот запах, но она не понимала откуда. Девушка слабо улыбнулась и отпечатала поцелуй на его правой щеке. Лицо парня расплылось в блаженной улыбке. Он нежно, едва касаясь, провел пальцем по ее лицу.

– Я бы хотел, чтобы Вы поехали на мою родину со мной.

Глава 10

Вдох. Выдох. Потребовалась пара минут, прежде, чем Аделаиде удалось взять себя в руки и привести в чувство. Руки перестали трястись, но были ужасно заледеневшими. По телу проносился рой мурашек, в желудке что-то неприятно крутилось.

Еще один глубокий вдох и еще один глубокий выдох. Лишние переживания не принесут никаких результатов, кроме отнятого драгоценного времени. Сейчас она вернется в зал к гостям, заберет девочек и поедет домой. Там она обдумает, как быть дальше. И хотя оставался лишь один единственный вариант, ее успокаивала сама мысль о том, что есть маленькая вероятность того, что это дело решится иначе.

Вдох. Выдох. Наконец тепло начало разливаться по ее телу, озноб отступил, дыхание выровнялось. Она дала себе еще пару мгновений и тихо открыв дверь, выглянула в коридор. Он показался пустым. С чувством слабого облегчения, она наконец покинула дамскую комнату и двинулась в зал.

Женщина оглядела толпу, выискивая в ней знакомые макушки. Ни одной из них в зале не оказалось. Она стала пробираться через самую гущу толпы, в надежде, что отыщет хоть одну из них.

Воображение начало рисовать страшные сюжеты, когда она почувствовала, что кто-то схватил ее за плечо. Его пальцы впивались в кожу так сильно, что по руке разливалась тупая ноющая боль. Аделаида ощущала всем телом, что некто находится слишком близко к ней и судорожно перебирала варианты: Виктор или Иван, Виктор или Иван, Иван или Виктор. Она не сомневалась, оба хотели ее смерти, но у каждого были на то свои причины.

– Слушай меня внимательно.

Собеседник стоял чуть позади Аделаиды и грозным шепотом вещал прямо в ухо. Она сразу узнала тот голос, но кажется, еще ни разу не слышала его таким взволнованным.

– Это очень важно, Ада, – говорил он серьезно. – Планы меняются. Я пришел за возвратом долга сейчас и если хочешь выжить и хочешь подарить Анастасии еще много счастливых лет, тебе придется довериться мне и делать все, как я скажу, – он оглядел зал, выискивая потенциальную угрозу. – Кивни, если поняла.

Женщина оцепенела, понимание происходящего напрочь покинуло ее и отказывалось возвращаться. Она прекрасно понимала, что сейчас стоит вопрос безопасности ее дочери и на строптивость у нее просто не было права. Она коротко кивнула, сглотнув, подступившие слезы.

Виктор разжал хватку, его рука скользнула с плеча и проделав путь через предплечье, коснулась кисти. Одним решительным жестом он переплел их пальцы и крепко сжал руку Ады. Это ввело женщину в еще больший ступор. Ей искренне хотелось понять, но вопросы так и не хотели находить свои ответы.

Она взглянула на него обескураженными глазами, ожидая хоть какого-то пояснения, но ответа не последовало. Только уже знакомый глубокий взгляд, пронизывающий до каждой артерии. Виктор двинулся вперед по направлению к Королевским дверям, находившимся позади трона. Они вели к длинному коридору с множеством разветвлений. В центре этого лабиринта находились королевские покои.

Аделаида заметила, что на помосте по прежнему стоит церемониймейстер. При виде приближающейся пары, он почтительно поклонился и отошел в сторону, открывая проход. Виктор помог Аде грациозно подняться по ступеням, продолжая крепко сжимать ее руку. Тронный помост был самым освещенным местом в зале, от чего рубиновые бусы, свисавшие с ее кокошника отдавали ярким блеском.

Спиной женщина чувствовала прикованные к себе взгляды, но ей совсем не хотелось с ними встречаться. Поэтому, не оборачиваясь, она просто молча шагала за Виктором. Вскоре они скрылись за массивными деревянными резными дверями и ступили в коридор, застеленный коврами. На стенах висели самые различные картины в золотых рамах. Некоторые из них были украшены драгоценными камнями.

Наконец нервозность отпустила женщину и дар речи вновь вернулся.

– Что происходит? Прошу, объясни, – прохрипела она.

– Ты же слышала разговор Дмитровых, – ответил Виктор.

– Как это связано? Боишься, если они меня убьют, то некому будет возвращать мой долг? – Съязвила она.

– Меня искренне оскорбляет, что ты считаешь меня негодяем, – ледяным голосом отозвался он.

– Потому что ты негодяй, – так же сухо ответила Ада. – После всего, что ты сделал, еще хватает совести являться ко мне и строить из себя героя. Лишь однажды я просила о помощи и мы знаем, чем это обернулось.

Виктор молчал.

– Откуда тебе известен проход к королевским покоям? – С опаской спросила она.

Ответа вновь не последовало.

Вскоре перед ними предстала громоздкая дверь, украшенная золотой росписью и резным рисунком. На нем был изображен символ династии Литругиск – лисица с длинным змеиным хвостом и короной на голове.

Аделаида вновь разнервничалась. Ей крайне редко доводилось видеть короля, а лично они беседовали лишь в ее детстве. С тех пор, как ее семья впала в немилость короны, Аделаида старалась держаться подальше от Его Величества. Предстать перед ним вместе с Виктором казалось ей чем-то из ряда вон выходящим.

Но тот не стал дожидаться разрешения и постучал в дверь. Внутри находились два стражника, которые тут же открыли двери. Женщина не решалась войти, ноги ее обмякли и совершенно отказывались слушаться.

Виктор потянул ее за собой и ей не оставалось ничего, кроме как прошествовать за ним. В покоях пахло лекарственными травами вперемешку с запахом опорожнений. Король не способен самостоятельно передвигаться, а потому даже для элементарных дел ему требуется помощь. Ада невольно поморщилась и помолилась, чтобы аудиенция поскорее закончилась.

Подойдя к кровати, Виктор поклонился, а Аделаида присела в реверансе.

– Виктор, – прохрипел король. – Ты долго.

– Прошу меня простить, Ваше Величество. Меня задержало одно происшествие, – он многозначительно посмотрел на Аду. – Вы были правы, стервятники уже кружат над нашими головами. Скоро разразится настоящая буря.

– Кто? – Коротко спросил король.

Аделаида не особо улавливала нить повествования. Было совершенно неясно как эти двое могут быть связаны. Она не понимала, что вообще тут делает. Но тот факт, что король не удостоил ее внимания, немного успокаивал.

– Дмитровы, Ваше Величество, – отчитался Виктор. – Мы услышали их разговор. Они придут следующей ночью.

– Дмитровы, – протянул король Василий. – Ошибка моего отца, – он о чем-то задумался.

Аделаида подумала не хватило ли короля старческое слабоумие. Сказать честно, она желала ему такой участи.

– Виктор, оставь меня с племянницей наедине, – приказал король.

На что Виктор глубоко поклонился и поспешил ретироваться.

– Подойди, дитя, – пригласил Василий.

Слово «дитя» выбило Аду из равновесия. Ее детство закончилось слишком рано по милости того, кто сейчас немощно лежит перед ней на кровати. Некогда величайший правитель теперь не более, чем разлагающееся едва живое тело. Но она повиновалась. Сжав кулаки, Аделаида подошла к изголовью кровати и со всей мягкостью, на которою была способна, поприветствовала его.

– Ваше Величество, – она слегка присела.

– Ада, – его голос становился все слабее. – Какая красивая ты выросла, – от такого комментария внутри Аделаиды все просилось наружу. Ей хотелось убраться отсюда как можно дальше и никогда не возвращаться. – Если бы моя Ева дожила до этих дней, – мечтательно протянул он.

В комнате воцарилось молчание. Василий вновь ушел в свои мысли, а присутствующие старались не мешать ему.

– Я прошу у тебя прощения, Аделаида, – по его еще скатилась скупая слеза. – Вскоре я воссоединюсь с Радимом и Сив и моей Евой.

Как давно Аде не доводилось слышать этих имен. Имен ее родителей. Они казались отголосками давно минувших лет. Она не могла и предположить, как приятно их будет услышать снова.

– Аделаида, ты настоящая Литругиск. Стойкая и сильная. Ты доказала это, – он делал усилие над собой, чтобы произнести каждое слово. – Скоро я покину этот мир и кто-то должен занять мое место.

Она стояла как вкопанная и молча слушала. У нее были предположения, что такой разговор может настать, но все же была уверена, что сумеет его избежать.

– Возьми сверток, – он трясущимся пальцем указал на письменный стол у окна.

Ада не стала возражать, а лишь сделала так, как он просит.

– Читай.

Она пробежалась глазами по тексту. От прочитанного брови поползли наверх. В Персти со времен Наттсола существовал определенный порядок престолонаследия. Он ясно давал понять, что трон будет переходить от отца к сыну, либо другому родственнику по мужской линии.

Сейчас в руках Аделаиды был указ, отменяющий этот порядок. Он был последней ниточкой Ады избежать судьбы наследника, но и ее король оборвал.

– А теперь послушай, – опять прохрипел король. – Ты взойдешь на престол и очень скоро. Я не могу оставить тебя одну, а потому вверяю тому, кто долгие годы служил мне. Виктор ни разу меня не предал. Ни разу не обманул.

Она молчала. В своих мыслях ей снова было тринадцать, она вновь в подвенечном платье. Тоненькие рюшки запятнаны кровью. Косметика на лице растеклась от слез и пота, некогда аккуратная прическа из косы, собранной в пучок взъерошена. История повторяется.

– Ты выйдешь замуж за Виктора. Это последний мой приказ о твоей судьбе.

Глава 11

Этот праздник был отличен от остальных хотя бы тем, что вперемешку с безудержным весельем, в воздухе нависал тяжелый груз чувства вины и страха перед грядущим. Казалось, совершенно неправильно устраивать гуляния, когда король лежит на смертном одре. Но кто бы посмел противиться приказу? Более того, каждый верующий должен был неукоснительно следовать традициям, иначе змей – порождение грехов человеческих – погрузивший мир во тьму, вернется вновь.

Так, полагается двадцать первого декабря встать раньше, чем солнце озарит горизонт. Учитывая то, что зимние ночи длинные, сделать это не составляло труда. Следующим пунктом было умертвить животное, что весь год растили в ласке, заботе и сытости ради этого праздника. Далее необходимо было снять шкуру и разделать тушку, а затем утопить в рассоле из специй. Класть можно, что угодно, главное, чтобы был анис. Почему именно анис – неизвестно.

После чего, во второй день, женщины королевской семьи или приближенные к ней, подобно Огниме обязаны раздать миру тепло – говоря конкретнее – спички. Каждая хозяйка в каждом доме на третий день готовила свой обед из того самого зверя и огонь обязана разжечь подаренными воплотившейся богиней приспособлениями.

Наконец, последний день. Люди, чьи души уже очищены, мысли спокойны, а сердца полны любви, приходят в королевский дворец, да бы положить конец царству мрака и поприветствовать новый цикл. Завтра поставят новые идолы вдоль стен города, чтобы они защищали своей силой жителей Дивельграда.

Однако, озирая присутствующих, едва ли можно было сказать, что их помыслы достаточно благочестивы. Не нужно уметь читать мысли, чтобы сказать, что у господина Салтыкова в голове лишь желание обратить бал в царство разврата, у господина Одинцова – вопрос сколько ярдов засадить картофелем, а сколько репой, у госпожи Беликовой – оставленное на юную служанку хозяйство. А вот, что творилось в голове у господина Дмитрова – неизвестно. Вот кто заслуживает того, чтобы ему посвятили фразу «Чужая душа – потемки».

Раньше Анастасии казалось, что все более чем очевидно, однако, в последнее время ей часто доводилось замечать неоднозначные вещи в его поведении. То как он смотрит и как разговаривает с другими и как ведет себя по отношению к ней. Ей было совершенно неясно, почему он так переменчив и что так сильно его злит лично в ней.