Эверест. На грани жизни

— Если ты про восхождение, то да.

— А если про вариант дать тебе возможность нормально спать? Ты в палатке с кем живешь? А, ну да, с Иоши.

— Ну вряд ли это она мешает мне спать. Что за вариант?

В процессе беседы мы отходили все дальше между желтых палаток. Я поправила шапку от очередного порыва ветра и повыше застегнула куртку. Ничего себе разыгрался сегодня.

— Пусть будет сюрприз. Просто уточняю, ты мне доверяешь?

Я прищурилась, размышляя. Вот чую подвох, но где? С одной стороны понимаю волнение Алекса: ему меня на вершину сопровождать. С другой… ну как-то вот внутри все ворочается и ворчит.

— Доверяю, но подозреваю. — нашла я, наконец, подходящий ответ. На что Алекс кивнул и сообщил, что он тоже тот еще подозреватель всех и вся.

— Переезжаешь ко мне в палатку. — сообщил он тогда буднично так. — Прямо сейчас берешь вещи и топаешь. Эй, ты чего делаешь такие глаза? Все прилично будет. И не вздумай ко мне приставать, тут не до этого!

Я же просто пару раз икнула. Так как ожидала всего, но не такого вот заявления. Потому даже не сразу поняла как на него реагировать.

— Сдурел? — просипела, наконец. Голос почему-то сел и пытался исчезнуть.

— Нет. Просто я вспомнил кое-что. Одну историю, мне ее Виктор рассказывал. Была у него в группе одна альпинистка. И вот все хорошо: и подготовка на уровне, и адаптация идет отлично, и с мозгами все в порядке, но бессонница и все тут. А если заснет, то кошмары. То есть выматывает человека по страшному. А за этим может и здоровье пошатнутся. Тут уже и вопрос о спуске вниз может встать.

— Что она придумала то? — спросила я.

— Не она. — ухмыльнулся Алекс. — Другой участник. Они вроде как давние друзья были, ну и сейчас тоже такие, наверное. Переписывались, пару раз на другие горы вместе ходили. А тут он ей предложил в одной палатке спать, м-м-м, помогло.

Я, наверное, минуту на него смотрела. И только моргала, пытаясь осознать сказанное.

— Бред! — сообщила, наконец.

— Может быть. Или выдумка. Но только у девчонки бессонница прошла.

— В чем подвох?

— Ну-у-у… — Алекс зачем-то сдвинул шапку на затылок, потом признался. — Они спали в обнимку. Все невинно! — добавил зачем-то торопливо.

Я вот прямо порадовалась, что жизнь меня закалила встречать подобные предложения без глупого хихиканья. Вместо этого смерила Алекса взглядом, а затем коротко сказала:

— Нет.

При этом постаралась сделать каменное лицо. И неважно, что внутри все ухнуло совсем вниз, в район пяток. Так же нельзя с человеком! Вот раз и с ходу в постель. Слова про то, что все невинно я пропустила мимо ушей. Вы меня извините, но мысли не запрешь. И я не юная девственница, чтобы лежать с красивым мужчиной рядом и думать о бабочках! Хотя нет, даже в таком возрасте я о бабочках не думала.

— Ну как хочешь. — пожал плечами Алекс. — Тогда ты дальше страдай от бессонницы и к моменту штурма выдохнешься, как воздушный шарик. Скоро ужин. Заранее приятного аппетита.

— Чтоб тебе… — прошипела я ему вслед.

Его предложение выглядело безумным. Серьезно, с какой такой радости я рядом с ним буду мирно спать? Тем более он наверняка храпит, или скрипит зубами, или бормочет во сне. Я на всякий случай представила себе Алекса ночью и… едва не помчалась следом за ним с воплями: "Я на все согласная".

Вместо этого развернулась и направилась к себе в палатку. Есть не хотелось, а вот выпить чая вместе с Иоши я была не против. Тем более у нас оказались одинаковые вкусы насчет сладостей: и я, и она предпочитали батончики из сухофруктов и орехов. Я их прихватила на Эверест довольно большой пакет, как и Иоши. Остальные воротили от них нос. Ну и ладно, нам больше достанется. Тем более они были питательные и полезные.

В итоге на ужин все же пришлось отправиться. Хотя бы потому, что Виктор с Алексом заглядывали в палатки и мягким тоном обещали вытащить за шиворот. Есть надо, даже если не хочется. Иначе действительно не останется сил.

А потом наступили сумерки. Я лежала в палатке, на кровати, и слушала спокойное дыхание Иоши. Вот уж у кого не было проблем со сном. Японка вызывала уважение непрошибаемым спокойствием. Ее даже нытье Вадима не выводило из себя. Хотя этот… альпинист весь день жаловался на свой кишечник. Я уже не выдержала и посоветовала вызвать сюда проктолога вертолетом. После чего мы с ним не то, чтобы поругались, но стали сдержанно друг друга недолюбливать.

Сон не приходил. Плюнув, я вылезла из кровати, натянула куртку, шапку и выползла наружу.

Холодный воздух на миг обжег лицо, попытался залезть под воротник. Небо, огромное и точно бездонное, раскинулось надо мной. Звезды сверкали остро и колюче, ветер то и дело налетал, шевелил волосы. Я спрятала руки в карманы и глубоко вдохнула, закашлялась. Чертов кашель появился с утра, из-за сухости воздуха. Не страшно, но неприятно.

На свежем воздухе сон тем более удрал. Я стояла, смотрела на небо и понимала, что так дальше нельзя. Спать надо и, желательно, без снотворного. От него голова чугунная и соображалка работает плохо. Эверест вот он, стоит, упираясь вершиной в небо. Он — птица, которая взлетела выше всех. Он — мечта, ради которой стоит терпеть обморожение и горняшку.

Неужели я, оказавшись к нему так близко, проиграю?

Да меня тогда голуби засмеют и крыльями запинают. Ну или лапами.

Но я еще стояла и колебалась минут три, прежде чем развернуться и отправиться в сторону палатки.

Не своей.

Правда, сначала я немного перепутала палатки и едва не осчастливила появлением Вадима и Андрея. К счастью, они сладко спали и на мой свет фонарика, что скользнул по их лицам, не обратили внимания. Я же тихо опустила полог и попятилась. Вот был бы номер!

Алекса я нашла в соседней палатке. Он мирно спал на кровати, в гордом одиночестве. Уж не знаю, почему нашему гиду досталось отдельное "жилье", только вот Марк и Виктор жили вдвоем. И остальные тоже по двое. А этот прям король!

После ветра и холода в палатке показалось прямо жарко. Я расстегнула куртку, затопталась. Одно дело решить, а другое — решиться.

— Госпожа медоед, — послышался хриплый сонный голос, — ты давай уже решай: тут или у себя будешь спать. А то твой топот будит и раздражает.

Если у меня и появился проблеск романтики, пока я смотрела на него спавшего, то после такой фразы все тут же испарилось.

— Видать, у тебя тоже бессонница.

— Нет, я как раз задремал, но ответственность перед тобой заставила не проваливаться в сон окончательно.

— В смысле? — не поняла я.

При этом продолжала светить фонариком в лицо Алексу. Отчего тот прикрыл глаза рукой и поморщился. Но ответил достаточно вежливо:

— В смысле ты одержима Эверестом и по-любому пришла бы. Просто надо было дать тебе время. А теперь ложись уже, завтра мы выходим к леднику.

Ледник, да. Я представила десятиметровые громады льда, потрескивание со всех сторон, вспомнила какое напряжение там преследует тебя все время и… начала стаскивать ботинки.

Возле кровати я не топталась, просто взяла и рухнула, едва не придавив Алекса. Тот мигом заворчал и сообщил:

— Фигура кошки, грация картошки. Спокойной ночи.

— Спо… — тут я временно онемела, так как мужская рука по-деловому так обхватила меня поперек талии. А в ухо засопели.

Так, это все для более хорошего сна. А я смогу вообще спать в таких условиях? Упырь вон почти сразу вырубился. Это ощущалось по тому, как чуть ослабла его хватка, как выровнялось дыхание. Оно продолжало щекотать мне ухо, а я лежала и смотрела в темноту. Вот же устроила, блин! Теперь, несмотря на всю одежду между нами, четко ощущала мужское тело рядом с собой. Вспоминала какие у него мышцы и сглатывала слюну.

Но время шло, вокруг стояла тишина, прерываемая лишь дыханием спавшего рядом мужчины. И постепенно я поняла, что тоже проваливаюсь в сон. Не в липкий кошмар, как в эти дни, а в спокойный, восстанавливающий силы. Немного поворочалась и уже сквозь дремоту успела подумать, что мне нравится запах Алекса. Он успокаивает.

Глава восемнадцатая

Ледник Ронгбук блестел на солнце, точно гигантский драгоценный камень. Смертельно опасный камень.

Я поправила "кошки" и глянула вокруг. Сердце уже почти не пыталось вырваться из груди, хотя билось слишком быстро. А дышать приходилось учащенно. Везде лишь лед и синее небо: поразительное сочетание. Я видела его часто, но каждый раз — точно впервые.

Впереди мелькала оранжевая куртка Иоши и красная — Вадима. Сейчас мы готовились перебираться через одну из трещин, по связанным лестницам. Мое самое нелюбимое занятие. Страха высоты за собой я не замечала. Но само понимание, что ты балансируешь над темной пропастью, давило на сознание.

Вышли мы совсем рано, чтобы успеть пройти самые опасные места. Пока ледник еще не "поплыл". И все равно со всех сторон то и дело слышались скрипы и стоны. Это "дышал" Ронгбук, жил своей жизнью.

— Внимательнее к левой части. — послышался голос Виктора.

И я мигом повернула туда голову, взяла чуть правее. Солнце уже поднялось достаточно высоко, начинало припекать. Опасное время, так как тепло расслабляет, притупляет бдительность.

А тут еще эта трещина. Шерпы заранее перебросили через нее лестницы, теперь оставалось перейти и продвигаться дальше. Сзади шли другие группы, ледник потрескивал, а я то и дело сглатывала пересохшим горлом. Ведь стоит неправильно пристегнуть страховку и все, из трещины вытащат не меня, а изломанное тело.

А вот так думать нельзя, нельзя!

Я поправила шлем, очки. Хотя и так все сидело идеально. Опять в горле заворочался сухой надрывный кашель, от которого пришлось согнуться. Но ничего страшного, это от сухого воздуха. Как поднимемся во вторый высотный лагерь, так сразу выпью горячего чая.

Алекс, шедший впереди, обернулся на мой кашель. Я точно обожглась о его взгляд за зеркальными огромными очками. В следующее мгновение он отвернулся и скомандовал:

— Через трещину по одному. Я проверю пристежку каждого. Не спешите, передвигайтесь тем способом, которым вам удобно.

Я переступила, чувствуя как впиваются "кошки" в месиво изо льда и прессованного снега. На такой высоте еще можно жить, но организм уже начинает бунтовать. А скоро мы поднимемся на семь с половиной тысяч метров.

Прошло пятнадцать дней с момента моего решения переехать в палатку к Алексу. Каким бы засранцем он не был, но с ним бессонница прошла. И потому сейчас я чувствовала себя в норме. Ну насколько это возможно в такой ситуации.

Еще бы через трещину пройти…

Первой отправилась Иоши. Японка эти две недели вела себя идеально: спокойная и целеустремленная. Как-то вечером она показала мне, что понесет с собой на вершину: небольшой кусок небесно-голубой ткани с именем мужа. Золотые буквы буквально светились и почему-то я сморгнула накатившие слезы.

Сейчас же Иоши передвигалась через трещину, на другую сторону. Там уже ждали Марк и Виктор. Алекс стоял с нашей стороны, наблюдая и давая советы.

Я кусала сухие губы, обильно смазанные особо жирной помадой. Но все равно не оберегающей их от обветривания. Иоши не стала балансировать на лестнице, а просто села на нее верхом. И передвигалась, обхватывая ее и двигаясь всем туловищем вперед. Медленно, зато почти безопасно.

Ее примеру последовал и Вадим. Только вот Иоши передвигалась спокойно, а этот с недовольным лицом. Он вообще был в эти дни недовольным: погодой, которая начала прыгать, своим самочувствием, тем, что врач не разрешила применять ему стероиды.

— У вас не такое ужасное состояние здоровья, чтобы колоть себе дексаметазон или ему подобные препараты. — отрезала Мария, когда мы спустились из первого высотного лагеря обратно в базовый. — Эти вещи делают тем, у кого развивается отек легких или мозга. У вас же все хорошо.

Понятное дело, Вадим был другого мнения. Но Марк пригрозил, что отправит его вниз, если тот нарушит предписания врача.

Я молча ждала своей очереди, решив переходить последней. Не потому, что боялась, просто хотелось. А пока смотрела по сторонам, слушала звуки ледника и дышала. Прозрачным воздухом, сухим и холодным настолько, что он обжигал легкие.

Вот и Андрей уже балансировал на лестнице. Он передвигался на четвереньках, по мне так самый неудобный способ. Но если ему подходит, то кто я такая, чтобы делать замечания.

А дальше — мой черед.

Несмотря на холод вокруг, внутри было жарко, когда я шагнула к расщелине. Пропасть, дна которой не видно. Хотя оно есть, конечно. Но его скрывает темнота. А над ней — алюминиевые лестницы.

— Джулия, все хорошо?

Нет, не все, едва не вырвалось у меня. Хорошо еще очки надежно скрывали взгляд, так что я кивнула. Голос куда-то пропал. Впрочем, он не сильно помог бы. В последнее время я то и дело срывалась на хрипотцу.

— Ты уверена? У тебя есть страх высоты? — голос Алекса звучал негромко.

— Нет. Все хорошо.

— Уверена?

— Упырь, — прошипела я, — у меня опыт, ок? Если я говорю, что все хорошо это значит — все хорошо. Мой мозг со мной. Расслабься.

— Медоед, я расслаблюсь только когда мы спустимся после штурма обратно в лагерь. Давай, если готова — двигайся.

И я двинулась. Не верхом, как Иоши, не на четвереньках, как Андрей. А просто пошла, цепляясь кошками, балансируя над бездной. Чувствуя как адреналин внутри беззвучно ревет, как грохот сердца отдается в ушах.

Шаг… еще один.

Блеск льда и неба, точно вокруг больше ничего нет.

Свое дыхание, привкус крови от прокушенной губы.

Шаги над пропастью, по такой на первый взгляд хрупкой лестнице.

На той стороне меня перехватили Марк и Виктор, помогли спрыгнуть на твердую землю. И там я опустилась на колени.

— Все хорошо. — сообщила руководителю и гиду. — Я просто минуту отдохну, пока Алекс сюда идет.

А сама не могла оторвать взгляда от Упыря. Тот точно танцевал над пропастью. И мое сердце тоже… танцевало. От страха и восторга. Так я продолжала стоять на четвереньках и смотреть. Пока Алекс не спрыгнул с нашей стороны.

— Все в порядке? — сухой деловитый тон, а я чувствовала, что его взгляд прицепился ко мне.

Со всеми все оказалось в порядке. Еще пара часов и мы оказались во втором высотном лагере.

* * *

Ноги дрожали и подкашивались. Я из последних сил добрела до палатки, уже установленной шерпами и залезла внутрь. Краем глаза заметила, что Андрей стоит на коленях и кашляет, а Марк возле него что-то спрашивает. Нет, надеюсь у него это просто горный сухой кашель, вроде моего. Любая простуда здесь это огромный риск. Мгновенное развитие пневмонии, а то и отека легких. А это прямой путь обратно, в Катманду. И можно про Эверест в этом сезоне забыть.

Второй высотный лагерь это, конечно, не базовый. Таких удобств здесь не найдешь. Но есть двухместные палатки, спальники и еда. А больше лично мне сейчас и не надо ничего. Потому я заползла в спальник, где и нахохлилась, сидя. Пока один из шерп не заглянул в палатку и не принес мне горячий чай и бульон. Есть не хотелось, а надо.

— Ты как? — минут через пятнадцать в палатку заполз и Алекс. На обветренном и покрасневшем, несмотря на крем, лице, блестели глаза. Синие, как небо над Эверестом.

Я молча показала вздернутый вверх большой палец и глотнула чай.

— Сейчас еще принесу рис. — сообщил Алекс. — Обязательно поешь.

— Да, нянечка. — проговорила я милым голоском.