Эверест. На грани жизни

Как это бывает на такой высоте, собственный голос звучал странно, словно со стороны. Потом это ощущение пройдет, но пока что мне хотелось передернуться от дискомфорта.

Впрочем, если бы я хотела уюта и безопасности, то сидела бы на Бали или еще где.

— Как остальные? — спросила, когда Алекс вновь вернулся. Уже с тарелкой риса. К тому времени я одолела бульон и чай. Рис пришлось запихивать под мысленное: "за маму, за папу, за Барсика".

— У Андрея небольшие проблемы с кишечником, остальные в порядке.

Я поставила тарелку и выглянула наружу: небо стремительно темнело. Сейчас надо просто поесть и спать, на большее организм не способен.

— Помню как я разговаривала с подругой одной. — сообщила со смешком. — Так она все говорила, что завидует мне. Мол, на вершинах такая красота, наверное. Можно гулять, фотографировать все! Знала бы она, что во время штурма хочется одновременно добраться, не сдохнуть, не выплюнуть завтрак и хоть немного поспать. А, и еще не забыть принять имодиум. Тьфу! Гулять, блин!

— Ну по сути мы гуляем. — хмыкнул Алекс. — Как тебе сегодняшняя милая прогулка по расщелинам?

— Необычайно бодрящий эффект. — в тон ему ответила я. — И это только начало. Что дальше по плану?

— Сегодня ночуем здесь. Завтра, как и планировали, спускаемся до передового базового лагеря, там два дня отдыха и снова сюда. Здесь ночуем и пробуем подняться до семи тысяч восемьсот. И так два раза. А потом спуск до базового лагеря, дальше до высоты три тысячи семьсот и пять дней отдыха, насыщения кислородом. А затем уже все остальное.

— Прогнозы пока хорошие?

— На завтра ожидается снегопад, но ветер умеренный. Дальше — будем смотреть. Не заговаривай мне зубы, а ешь.

Я подумала, что никогда не смогу смотреть на рис без отвращения. Но послушно доела и отдала тарелку заглянувшему в палатку шерпе. После чего вытянулась во весь рост. Безумно желая ощутить расслабление в теле и не получая его. Сердце продолжало стучать со скоростью больше ста ударов в минуту, голова казалась тяжелой, мысли — ватными.

— Давай, медоед, спи. — услышала голос Алекса. — Отдыхай.

Я честно постаралась его послушать. Даже глаза закрыла и мысли отогнала подальше. Впрочем, их и так было немного. На такой высоте уже начинаешь думать несколько заторможенно. А сон становится прерывистым, не приносящим облегчения. Сквозь липкую дремоту я слышала голоса у палатки, куда вышел Алекс. Потом он вернулся, зашуршал курткой и… полез в мой спальник. Ничего интимного, это обычная практика, чтобы сохранить побольше тепла. Я пошевелилась, понимая, что мне до безумия хочется в душ. Вот просто до дрожи. А вот фигушки! Максимум — влажные салфетки. Их я таскала во внутреннем кармане куртки, чтобы они не превратились в одну смерзшуюся массу. Но сил не было подняться и обтереться ими. Так и лежала с закрытыми глазами, пытаясь хоть немного расслабиться. А сзади прижалось теплое мужское тело. Одетое, конечно. Раздался зевок и приглушенное:

— В кои то веки сплю с девицей в одном спальнике и никаких развратных мыслей. До чего дошел, а?

— Возраст, наверное. — пробормотала я, не понимая сплю или нет. И ощутила щипок где-то в районе пятой точки. Не больно, но так, предупреждающе.

— Медоед, за словами следи.

— Сам сказал, что развратных мыслей нет. — возмутилась вяло. — Так что на меня не кивай. И дай поспать.

— Спи, спи. — как-то слишком покладисто согласился Алекс. — Спи, пока даю.

Я не выдержала и приоткрыла один глаз. В палатке стояла темнота, едва прерываемая светом от фонариков снаружи. Откуда-то долетали голоса. Видимо, из соседнего лагеря. А в ухо дышал Алекс, который вдруг завозился, заворчал что-то себе под нос. Да так, что я решила посмотреть чего он там делает. В итоге ощутила как по моей щеке скользнула его — колючая от многодневной щетины. А затем Алекс легко, едва уловимо коснулся моих губ своими. Даже не поцелуй, а намек. Я замерла, а этот Упырь сообщил со смешком:

— На большее пока не способен, медоед. Но подожди до того времени, как мы спустимся в зону отдыха.

Глава девятнадцатая

С утра шерпа вместе с утренним чаем принес и новости: надвигалась нежданная туча, скорее всего будет снегопад. И ночью пришлось экстренно спускать вниз двух китайцев: у одного резко развился отек легких на фоне легкой простуды, а второй слег с высокой температурой и начал бредить. Я слушала, пила горячий напиток и старалась держаться спокойно. Хотя у меня были свои причины нервничать.

То ли кабан Алекс во сне случайно меня прижал, то ли я сама неудачно повернулась, но сейчас в ноге ощущалась едва заметная боль. Такая бывает если слегка потянуть ногу, неудачно наступить на нее. И если в обычной жизни я на такое не обратила бы внимания, то тут мрачнела все сильнее. Так как не знала к чему подобное могло привести в итоге.

— Медоед. — в палатку заглянул Алекс. — Ты чего? Выдвигаться пора. Все нормально?

— Я еще сплю. — сообщила мрачно, хотя сна и не было ни в одном глазу.

Про ногу решила никому не говорить пока. Вдруг все пройдет. А если нет, тогда придется сдаваться. Как бы ни манил Эверест, но себя я любила. И жить хотела. Потому заставила себя проглотить завтрак, оделась и подвигала ногой, сделав импровизированную зарядку. В итоге заработала сердцебиение под сто пятьдесят в минуту, а нога продолжала едва ощутимо ныть. Но на этом пока все.

Может и пронесет.

Спустя полчаса выдвинулись в передовой базовый лагерь. Сначала под солнышком, а спустя три часа наползла туча. Тяжелая, мрачная. Снег повалил крупными хлопьями, затем превратился в нечто мелкое и секущее лицо. Я то и дело оглядывалась, боясь в такой круговерти потерять своих. Поймала себя на том, что взглядом выискиваю оранжевую куртку Алекса. Упырь то и дело продвигался вдоль всей цепочки "подопечных", оглядывал, спрашивал. На меня взглянул вопросительно, а я лишь кивнула: мол, все в порядке.

Это случилось когда до лагеря осталось около часа пути. Расщелины остались позади, напоминая о себе лишь остаточным холодком страха вдоль позвоночника. Передвигаться по ним в метель то еще удовольствие. Хотя не такая уж она сильная. Иначе остались бы в лагере.

Я так и не поняла как ухитрилась так неудачно наступить. Вокруг прежде каменистый пейзаж сейчас радовал снежными наносами. Под одним из них оказался камень. Точнее, камешек. На него я и наступила, ощутила как в районе лодыжки вспыхнула на миг боль и выругалась. В голос.

Миг, и возле меня оказались мой шерпа, Алекс и Карл. Марк с Виктором и Иоши к тому времени ушли далеко вперед, а вот Андрей и Вадим наоборот слегка отстали, вместе со своими шерпами.

— Что? — коротко спросил Алекс, пока шерпа поддерживал меня. Хотя боль уже прошла и на ногу я опиралась. Хотя и осторожно.

— Наступила неудачно. Все нормально.

С этими словами я сделала шаг и поморщилась. Боль вернулась. Пусть не сильная, но она была. С этим фактом пришлось смириться.

— Алексей, в передовом лагере есть врач? — спросил Карл.

— Нет, — покачал тот головой. — Марина была там вчера, но спустилась в базовый. Чан, — обратился он к моему шерпе. — Тебе придется отправиться с Джулией в базовый лагерь.

— Да оно прой… — начала я, но Алекс одарил меня таким взглядом, что рот захлопнулся сам собой.

— В базовый лагерь. — отчеканил Алекс. — Снегопад уже прекращается. Вы дойдете?

— Дойдем. — кивнул Чан. — Впереди еще группа поляков идет, не беспокойся, Алексей.

— Джулия.

— Чего? — буркнула я, стараясь, чтобы на глазах не появились слезы от злости. Во-первых, стыдно, во-вторых, замерзнут.

Алекс, кажется, понял мое состояние. Потому что тронул за плечо и тихо проговорил:

— Я завтра к обеду тоже спущусь в базовый. Не делай глупостей, медоед.

Я не видела его глаз, их закрывали очки. Но взгляд ощущала. Он точно обжигал и при этом окутывал. Очень странное ощущение.

— Хорошо.

— Идите осторожно. Тебе надо сбросить высоту и показаться врачу.

— Хорошо.

— Ты помнишь про глупости.

— Я не идиотка. — процедила сквозь зубы.

И ведь злиться на Алекса нет смысла. Он делает то, что надо. Более того, будь я на его месте, поступила бы точно так же. Потому что даже такая мелочь как слегка потянутая нога может на высоте принести очень много неприятностей. А сейчас, если я быстро спущусь в базовый и покажусь врачу, остается шанс дойти до вершины. Пусть и небольшой, но есть.

Плохо, что я пропущу часть акклиматизационных подъемов. Очень плохо. Но посмотрим.

В итоге мы с Чаном ненадолго остановились в передовом лагере. выпили чая, поели и отправились дальше. Вот тут я порадовалась даже, что не стала спорить с Алексом. К тому моменту как впереди показался базовый лагерь, нога в районе голени точно распухла и огнем горела. Я едва могла на нее ступить.

Потому в базовый лагерь Чан затащил меня едва ли не на себе.

— Джулия, — проговорил он тихо. — А кто такой медоед?

— Это, — пропыхтела я, стараясь все же идти сама, — это такое животное. Ему на все плевать, он ни с кем и ни с чем не считается. Прет вперед как танк.

Чан минут пять молчал. Видимо, обдумывал сказанное и сопоставлял с моим образом.

— Ну, — сделал он, наконец, вывод, — Алексей всегда очень точно находит людям прозвища.

* * *

В базовый лагерь я спустилась окончательно в поганом настроении. Чан вежливо, но непреклонно сразу же отправил меня к Марии. Благо та оказалась свободна, сидела и пила чай. При виде меня покачала головой и пальцем указала на стул:

— Садись, бедолага. Мне Алекс по рации все сообщил.

— Не сомневаюсь.

— Джулия, ну ты же согласна с его решением.

— Это и бесит.

Мария расхохоталась от души. Она вообще все делала от души: и ругалась, и веселилась. Короткие черные волосы сейчас стояли торчком, а под глазами залегли тени. Но выглядела она бодро и воинственно.

— Давай осмотрим твою ногу.

Я со вздохом взялась за штаны. Еще по дороге в базовый лагерь меня посетила мысль, которая теперь никак не желала отправляться куда подальше. И все ворочалась, ворочалась в голове. В конце концов, я не выдержала и пробормотала.

— Надеюсь, не тромбофлебит.

Склонившаяся над моей ногой Мария приподняла голову и вздернула бровь. Так она делала, когда собиралась сказать нечто крайне ехидное, пусть на первый взгляд и невинное.

— Надежда она такая вещь, что без нее никак, ага. Откуда такие мысли?

— Ну, — я смотрела на ногу, с которой слезли остатки загара, — просто слышала историю одну. Мужик как-то вот тоже на ногу начал жаловаться, но при этом восхождение не отменил. Вроде боль прошла, до вершины добрался, а когда уже спустился в лесную зону, то бац… и все. Тромб оторвался.

— И вы говорите… — пробормотала Мария. — Начнем с того, что если у тебя будет хоть малейшая опасность подобного, то отправлю в Катманду прямо сейчас. Так что давай ты поборись со своими страхами, пока я тебя осматриваю. А заодно ответишь на мои вопросы. Только честно, хорошо?

— Буду говорить правду и только правду. — вздохнула я.

Пока Мария рассматривала и ощупывала мне ногу. я разглядывала палатку. Хотя ничего интересного тут не было. Ну стол, ну стулья, ну какие-то медицинские примочки, из которых я знала едва ли треть. Еще, конечно, рация. И подобие уголка отдыха: кресло и обшарпанный столик, на котором сейчас остывал чай в огромной кружке. Стены палатки были завешаны плакатами с теми или иными описаниями симптомов разных болячек. Я посмотрела пару, тут же нашла их у себя и решила не рисковать и больше не разглядывать лишнее.

— Ну что могу сказать…

Мария выпрямилась и вытерла руки специальным гелем. в воздухе мигом запахло спиртом. А врач продолжала не спеша:

— Признаков тромбофлебита не вижу. Но! Такие диагнозы можно окончательно отвергать только после диагностики. Тем более боль у тебя нехарактерная для этой болезни. Джул, есть два варианта: ты пьешь и мажешь то, что я тебе дам и, если наступит улучшение, то пытаешься повторить подъем. Или же, что я рекомендую, ты возвращаешься в Катманду и проходишь диагностику. Но тогда не успеешь на штурм.

— М-м-м, Марин, ну ты же понимаешь…

— Понимаю. — перебила она меня. — Думаешь ты первая что ли в такой ситуации? Поверь, каждый раз попадаются такие. И не один, а двое-трое. Часть отсеивается, так как здоровье резко ухудшается. Так, а теперь запоминай как лечится.

Мария сунула мне пузырек с таблетками, такими маленькими и беленькими, а еще тюбик с мазью. Я слушала ее, а сама обмирала от мысли, что не смогу поправиться до штурма. Что из-за такой мелочи как боль в ноге придется отказаться от мечты.

Что и говорить, из медицинской палатки я вышла, я точнее едва ли не выползла совсем упавшая духом. Еще вокруг уже и стемнело, возвращаться пришлось в пустую палатку. Ладно еще Чан принес мне туда и ужин, и чай. А еще спросил шепотом не желаю ли я алкоголь.

— Не умею топить расстройство в водке. — ответила ему угрюмо. — Оно плавать умеет. Ты связывался с остальными? Что там? Моя рация хандрит.

— Я уже заменил вам ее, не волнуйтесь. Со мной связывался Алексей, группа встала в лагере на ночевку, завтра отдыхают, а потом поднимаются до второго лагеря, а оттуда попробуют до семи тысяч восемьсот.

— М-м-мать вашу! — не выдержала я.

Кулаком треснула по спальнику. Из-за ноги теперь у меня не будет нормальной акклиматизации. Несколько дней выпадают из графика. Пока остальные будут постепенно набирать высоту, мне остается валяться в палатке и усиленно питаться. Два дня. Потом спуск в лесную зону, если Мария сочтет это безопасным.

А если нет?

А если моя нога не позволит мне идти на штурм? Я вцепилась зубами в ладонь, сама не замечая этого. Бросить все на кон и проиграть? Из-за того, что где-то неудачно наступила или повернулась? Это мега… это просто эпикфейл будет.

Жалея себя и при этом стараясь подбодрить, я не лежала пластом. Ну пока не лежала. Для начала приняла душ, горячий насколько можно, потом вернулась в палатку и растянулась на постели.

— О-о-о, да-а-а! — простонала едва слышно.

Все же ощущение чистоты это невероятный кайф! Пусть и душ тут лишь одно название, и голову я не помыла, боясь простудиться еще для полного счастья. Но все равно ощутила себя гораздо лучше. И позитива прибавилось.

Еще бы нога стала меньше болеть.

Остаток вечера я лежала, пыталась читать электронную книгу, лазила в планшете и пила много жидкости. Потом заглянула Мария и строго заявила:

— Немедленно спать. И ногу повыше, сделайте валик.

— Ага.

— Джулия, я не шучу.

— Уже делаю. — заверила я ее.

В итоге валик получился из моих вещей, ноющую ногу я устроила на него и погасила свет.

Забавно, но сон пришел почти сразу. Правда, ненадолго. Я успела увидеть ослепительно-синее небо, белые вершины гор на его фоне. Ощутила внутри всплеск восторга, а затем увидела как над Эверестом поднимается белая стена огромного облака.

А затем вынырнула из сна, ощутив, что в палатке не одна. Кто-то в свете фонарика возился, тихо ворчал и едва ли не насвистывал. В полумраке я заметила заросшую густой щетиной щеку, знакомый блеск глаз и хрипло проговорила:

— Упырь?