Проект «Сколково. Хронотуризм». Хроношахид

– Нет, та, в комнате, была настоящая, а не обман для глаз, – проговорил за спиной Хасан.

Музыка смолкла, танцовщицы спрятались под покрывалами и убежали, «сцена» опустела.

«Ну, долго еще?» Кирилл оперся ладонью на серый, с красными прожилками бок колонны, забарабанил по нему пальцами. Распорядитель (или как он там правильно называется) обернулся и прошипел что-то неразборчиво. Один из «официантов» подошел к столу, снял со своего блюда крышку и приготовился водрузить его на стол. Халиф, не повернув головы в его сторону, поближе подвинул к себе тазик с оливье и продолжил беседу с кем-то из своих приближенных. Ибрахим осмотрел толпу, выцепил в ней взглядом повара, Кирилла и Хасана за его спиной, «сфотографировал» картинку и отвернулся.

Музыка снова звучала приглушенно и неуверенно, толпа придворных за оцеплением безмолвствовала, дворцовый повар стонал сквозь зубы, Кирилл ждал.

– Ты выиграл, – прошептал за его спиной астролог, – победа твоя, я вижу это.

– По законам звезд? – не оборачиваясь, спросил Кирилл.

– Нет, по блюду перед халифом. Оно быстро пустеет, и правитель не спешит отставить его в сторону.

«Было бы неплохо». Кирилл смотрел то на пол у себя под ногами, то на украшенные шелком и золотом гобелены стенах, на узор ковра, устилавшего пол «подиума». Халиф словно забыл обо всем на свете, увлеченно работал вилкой, его высокий черный головной убор покачивался в такт движениям. «Да сколько же еще ждать?» Кирилл задрал рукав плаща, глянул на циферблат. Ого, уже полночь, еще каких-то пять часов, и он вернется в Сколково. В общем, прогулка удалась, улов неплохой, будет над чем подумать дома…

От размышлений отвлек толчок в спину. Кирилл закрутил головой по сторонам, но поблизости никого не было.

– Что за!.. – возмутился он, когда толчок повторился, но уже в поясницу.

Кирилл глянул на пол: астролог снова пал на колени и выталкивал Кирилла из-за колонны к пустой «сцене». С другой стороны мраморного столба повар рыдал в голос, шмыгал носом и проклинал иностранца.

– Подойди, – услышал Кирилл знакомый рык и поднял голову.

Ибрахим широко расставил ноги, уперся руками в бока и рявкнул что-то еще – злобно и неразборчиво.

– Ты победил, не сомневайся, – шепотом предрекал коленопреклоненный астролог, – надеюсь, что когда ты получишь награду, то не забудешь про своего слугу.

«Если доживу». Кирилл отклеился от колонны и вышел в центр «сцены». Ибрахим смерил его с ног до головы испепеляющим взглядом и воззрился на дворцового повара. Того вели под руки, несчастный шаркал по мрамору подошвами новеньких туфель и упирался. Кирилл отвернулся, посмотрел на уставленный блюдами и вазами с фруктами и орехами стол. Халиф одной рукой в перстнях и браслетах крепко держал тазик за край, второй ловко орудовал вилкой. Заметив, что «конкурсанты» построены, правитель прервался, осмотрел обоих и провозгласил, указывая столовым прибором в сторону Кирилла:

– Мне понравилось твое блюдо, и ты победил. Теперь я вижу, что ты действительно повар, а не вор. Ты не обманул меня, ты искусный мастер и получишь награду. – Халиф отправил в рот порцию оливье и договорил с набитым ртом: – А тебя, – зубцы вилки указали на дрожащего повара, – завтра утром казнят на базарной площади, потому что ты проиграл.

Черенок вилки стукнул по столу, халиф еще раз посмотрел на Кирилла, скривился в еле заметной усмешке и повернулся к почти пустому тазику. Соседи правителя по столу следили за каждым его движением, провожали жадными взглядами груженную оливье вилку в рот правителя и ее путь обратно, к серебряному тазику. «Это он что – все сам, в одно лицо?..» – Додумать Кирилл не успел. Отдохнувшие музыканты заиграли с удвоенной энергией, зурна, барабаны и цимбалы ненадолго заглушили крики толпившихся за оцеплением придворных. На Кирилла почти никто не смотрел, все взгляды приковал к себе дворцовый повар. Несчастного крепко держала охрана, свою роскошную чалму повар где-то потерял и тряс теперь плешивой головой, подвывая от горя.

– В качестве награды иноземец получит одно золотое блюдо для омовений, один хрустальный кувшин с яблочным напитком, пять фиалочниц из золота с внутренними стенками из серебра, – монотонным бухгалтерским голосом зачитывал опись Ибрахим.

Кирилл прислушался к словам палача, а тот продолжал, глядя прямо перед собой, над головами охранников и придворных:

– Еще халиф жалует ему кресло, обитое парчой, затканное золотом, с кожаным сиденьем, сундук, набитый тканями, платье из парчи, тридцать серебряных подносов, позолоченных и без позолоты, и десять отборных коней. Два из них под золотыми седлами, три – под серебряными с позолотой, а пять – под ярко-красными попонами. И еще десять мулов, два из которых предназначены под седло, а восемь для переноски паланкинов, – невозмутимо продолжал перечислять полагавшиеся Кириллу дары Ибрахим, – и вьюков со снаряжением; десять верблюдов с покрытыми головами…

«Сколько-сколько? У меня лимит в пятнадцать кило, лошадь весит больше, а тут еще и мулы… На кой черт мне эта скотобаза! И кресло из парчи…»

– Стой! – выкрикнул Кирилл, обращаясь к Ибрахиму. – Погоди! Мне это все не нужно, возьми себе, если хочешь…

И попятился обратно, к столу, увидев, как исказилось лицо палача.

– Ты отказываешься от даров халифа?.. – еле шевеля губами, произнес Ибрахим и потянулся к рукояти сабли. – Да как ты смеешь!..

– Нет, с чего ты взял? Не отказываюсь, просто все, что ты перечислил, очень тяжелое, а я живу далеко, – на ходу выкручивался Кирилл, глядя в расширенные зрачки палача.

– Так чего же ты хочешь? – произнес кто-то за спиной.

Кирилл обернулся в последний момент, остановился перед столом с вельможами. Странно, но одно лицо показалось ему смутно знакомым – загорелое, жирное, с гримасой брезгливости и отвращения одновременно. Надо бы подумать об этой странности, да некогда.

– Проси, – щедро предложил халиф и опустил вилку в тазик с остатками оливье.

– Отдай мне его, – Кирилл ткнул пальцем в сторону полуживого от горя и страха повара, – на время. Мне с ним поговорить надо. Я его тебе верну, часика через два. Или немного позже, но к завтраку точно.

Халиф посмотрел сначала на Кирилла, потом на своего повара, снова бросил взгляд на безумного иностранца и провозгласил:

– Хорошо, пусть будет так. Я дарю тебе его кровь, теперь он твой раб и делай с ним все, что хочешь.

– Спасибо. – Кирилл бросился к повару.

Тот поднял голову, взвыл и пополз навстречу Кириллу. Охранники отошли в сторону, и никто не помешал повару добраться до победителя, обхватить его обеими руками за колени и зарыдать. В его бессвязных воплях Кирилл разобрал слова благодарности, заверения в вечной любви и преданности, а также покорность своему спасителю и новому властелину.

– Да погоди ты, не ори. Давай поднимайся и иди, как человек, – уговаривал его Кирилл, пытаясь вырваться из крепких объятий повара.

Но тот ничего не слышал и продолжал скулить.

– Прекрати, хватит!

Музыка, шум и крики глушили голос Кирилла. Охрана отвернулась, Ибрахим беседовал с халифом, придворные покидали зал – и Кирилл уже решил провести допрос прямо здесь, вернее, у колонны, если, конечно, удастся дотащить туда тяжелого, как верблюд, повара, но внезапно хватка ослабла. Кирилл почувствовал, что снова может свободно передвигаться, обернулся и увидел астролога. Тот отцепил повара от ноги Кирилла, встряхнул несчастного, как котенка, и завернул ему руки за спину.

– Спасибо, – выдохнул Кирилл, – я бы сам ни за что не справился. Мне надо с ним поговорить. Ты знаешь тут какое-нибудь тихое местечко? – И потянулся к диктофону в поясе плаща.

Хасан собрался что-то сказать, но его опередил повар. Он промямлил что-то, но так быстро, что Кирилл ничего не понял.

– Кухня, – перевел мычание повара астролог, – он говорит, что можно пойти туда и всех выгнать.

– Отлично, – обрадовался Кирилл, – кухня – это то, что надо. Тащи его, да смотри, чтобы не убежал.

Хасан кивнул и поставил повара на ноги. Тот покачался немного, но, получив пинок пониже спины, резво побежал по коридору. Хасан и Кирилл пошли следом.

В кухне было по-прежнему жарко и дымно, повара сновали в чаду, как черти, и так же быстро убрались кто куда, повинуясь визгливому приказу повара. Кирилл бросился к «своему» столу и с изумлением обнаружил на полу рядом с ним рюкзак. Внутри все было цело, на указки, фломастеры и фонарик покуситься никто не посмел. Повар дрожал, таращил глаза и старался предугадать следующее движение и желание своего нового хозяина.

– Сюда иди, теперь сядь. – Кирилл загнал повара в угол, где еще недавно трясся от страха Али, и включил диктофон.

Повар жмурился и тер кулаками покрасневшие глаза. У двери что-то упало с негромким стуком, повар и Кирилл обернулись одновременно. Хасан потащил за полог тяжелый сундук и махнул Кириллу рукой: все в порядке, эту баррикаду с разбега не взять.

– Отлично. – Кирилл уселся на стол. – Приступим, пожалуй. Расскажи-ка мне, голубчик, про любимое блюдо халифа. Ну, то, что он любит есть, понимаешь?

Повар не понимал. От страха близкой смерти у него слегка помутился рассудок, щеки его тряслись, как у старого бульдога, глаза слезились. Он попытался сползти по стенке вниз, чтобы упасть на колени, и завел старую пластинку про милость и благородство своего нового хозяина.

– Заткнись! – заорал Кирилл. – И отвечай на вопрос, скотина! И так времени на тебя потратил целую кучу! Что халиф ест по праздникам? В день рождения? Блин, ну чего тут непонятного! И не трогай меня!

Повару удался его маневр, он свалился на пол и простирал к Кириллу руки, толстые волосатые пальцы неприятно шевелились.

Кирилл беспомощно оглянулся. Хасан кивнул, вскочил с бочки, на которой только что удобно устроился, и в два прыжка пересек кухню. Повар бабочкой взметнулся вверх, его лысая голова основательно впечаталась затылком в стену.

– Не орать, – на ухо ему проговорил Хасан, – говорить быстро, на вопросы отвечать, если не спрашивают – молчать. Тебе все понятно?

До повара наконец дошел смысл сказанных астрологом слов, но на всякий случай Хасан еще раз приложил его башкой о стену.

– Хватит, – вмешался Кирилл. – Мне он живым нужен, я его вернуть обещал. Отойди. – Он оттеснил Хасана и повторил свой вопрос.

Повар затряс щеками и начал колоться – сначала тихо, потом все громче и громче, даже помогая себе жестикуляцией. Из его пламенной речи Кирилл понял, что халиф – страстный охотник, примерно раз в месяц выезжает «в поля» и обязательно возвращается с добычей. Обычно это мероприятие затягивается на несколько дней, и для таких случаев в дворцовой кухне разработано специальное меню.

– Берут тридцать багдадских ратлей[7] муки и замешивают с пятью ратлями кунжутного масла, как тесто для хлеба, делят его на две части и раскатывают в лепешку, – раскрывал секреты повар, глядя то на Кирилла, то за его плечо – на Хасана.

Астролог слушал очень внимательно, склонил голову набок и не сводил с повара глаз, а Кирилл все смотрел по сторонам, взгляд его сам собой концентрировался на длинных, уставленных кожаными мешочками, глиняными и стеклянными емкостями полках вдоль стен.

– На лепешку положить трех жареных барашков, начиненных мясным фаршем, приготовленным с толчеными фисташками, душистыми и острыми специями: перцем, имбирем, корицей, кориандром, кардамоном, мускатным орехом и другими пряностями. Все это опрыскивается розовой водой, в которой разведен мускус, – перечислял повар ингредиенты диковинного блюда. – На барашков положить кур и цыплят, поджаренных с соком незрелого винограда или с лимонным соком, сверху коробочки из теста, часть их начинена мясом, другие – сахаром и сладостями, куски жареного барашка и жареный сыр.

Если поначалу Кирилл пытался следить за порядком укладки начинки, то после коробочек со сладостями окончательно потерялся, оглянулся на Хасана. Тот успокаивающе мотнул чалмой: все нормально, он не врет, так и должно быть. «Ну, я даже не знаю. Это же несъедобно, такое блюдо и слону не переварить». Кирилл увидел преданные, увлажнившиеся от торжественности момента глаза повара и промолчал.

– Когда все это уложено в виде шатра, его обрызгивают розовой водой, в которой разведены мускус и алоэ. Затем все это покрывают второй лепешкой, скрепляют и подносят к верхней части печи, держат там, пока тесто не затвердеет и не начнет подрумяниваться.

Кирилл осмотрелся в поисках печи. Пожалуй, подойдет любая, особенно вон та, но она холодная, ее сегодня почему-то не растопили. Дело за малым – найти сковородку, способную вместить трех жареных баранов. Но это даже не сковорода, это противень…

– Тогда сковородку отправляют в печь, очень медленно опуская ее, и ждут, когда тесто запечется, порозовеет и покраснеет. Затем его вынимают, протирают губкой, обрызгивают розовой и мускусной водой и подают к столу. – Повар перевел дыхание и закончил неожиданно пафосно, из последних сил придав себе гордый вид: – Это блюдо годится для халифа и его визирей, когда они охотятся в отдаленных местах или отправляются на дальнюю прогулку, ибо в нем одном – несколько отдельных кушаний, его легко переносить, трудно разрушить, оно красиво на вид, приятно на вкус и долго остается горячим. – Повар облизнул пересохшие губы и умолк.

Кирилл выключил диктофон, Хасан прислонился к стене напротив. Повар, ожидая дальнейших указаний, вытирал мокрое от пота лицо рукавами своего полосатого халата.

– Спасибо, – поблагодарил информатора Кирилл, – ты мне очень помог. Все, я тебя больше не задерживаю, можешь идти. Топай отсюда, и побыстрее! – прикрикнул он на растерявшегося повара.

Хасан сделал зверское лицо и потянулся к лежащему на столе ножу. Повар боком просочился между стеной и столом и рысью рванул к двери за пологом. Но не добежал, налетел на бочку, едва не уронил ее, ринулся обратно и пропал наконец за второй дверью.

– И тебе спасибо. – Кирилл приложил ладонь к груди и поклонился астрологу, тот ответил церемонным поклоном.

Кирилл спрыгнул со стола и кинулся к вожделенным полкам. Схватил один мешочек, развязал его, посмотрел, что внутри, отложил и потянулся к глиняной, размером с солонку, банке.

– Думаешь, тебе это пригодится? – вкрадчиво поинтересовался подошедший Хасан.

– Я не думаю, я знаю, – пробормотал Кирилл, дорвавшись до запасов специй и пряностей. – Вообще-то я их на базаре купить собирался, но не успел. Вернее, мне не дали…

В оправданиях не было нужды. Астролог притащил рюкзак, отдал его Кириллу, а сам бросился к двери и остановился около нее, перекрывая вход.

– Давай! – крикнул он оттуда. – Только быстро! Иначе ворота закроют и мы не успеем выйти…

Астролог осекся, но Кирилл его не слышал. «Какие ворота, опять ворота, при чем тут они?» Мечта сбывалась на глазах, емкости с пряностями летели в рюкзак, из его недр пахло, как из лавки знахаря и сказочной колдуньи. Кирилл сначала открывал банки, развязывал и наскоро заматывал жгутом мешки, но скоро понял, что не успеет. Поэтому сметал с полок все подряд, до чего мог дотянуться: «Это вместо золотого блюда, это вместо фиалочниц, это за кресло с кожаным сиденьем, это – за подносы с позолотой и без». Рюкзак закрывался пока без усилий, ряды емкостей на полках значительно поредели. Хасан помалкивал у дверей, Кирилл видел его напряженное, покрытое капельками пота лицо и черные глаза, смотревшие, казалось, сквозь стену.

– Все. – Кирилл поднял рюкзак и взвесил его в руке.

Сколько здесь, интересно? Больше или меньше пятнадцати кило? Одна посуда килограмма на три потянет, если не больше. Пересыпать бы все по пакетикам, жаль, прихватить с собой не догадался…

Где-то в недрах дворца или за его стенами грохнуло что-то, звон взрывной волной покатился по коридорам и залам. Тренькнула посуда на столах, удар повторился, за ним еще один и еще. Эхо не успело ослабнуть или улечься, а его уже заглушили крики и грохот. Кирилл вцепился в лямки рюкзака и уставился на Хасана. Тот завертел головой по сторонам, чалма съехала на ухо, астролог сорвал ее с головы и отшвырнул прочь.

– Что это? – крикнул Кирилл, ему в голову только что пришла мысль о сигнале ко второму ужину, или раннему завтраку: часы показывали половину второго ночи.

Хасан не ответил, он припал ухом к двери и резко выкинул в сторону Кирилла руку с растопыренными пальцами: не ори, я ничего не слышу.

– Хорошо, хорошо. – Кирилл на цыпочках подобрался к двери и прислушался.

Странные звуки – вроде кричит кто-то, но что именно – не разобрать. Вернее, не кричит – воет и плачет одновременно, словно вся дворцовая челядь дружно выбежала повыть на молодую луну. Хасан покосился на Кирилла, оскалил белоснежные зубы и мотнул собранными в хвост на затылке черными волосами.

– Что там? – спросил Кирилл, но астролог не ответил.

Грохот и вой усилились, в какофонии звуков Кирилл уже различал обрывки слов, но связать их воедино так и не смог. Вернее, он никак не мог разобрать одно слово, которое повторялось на все лады. По коридору за дверью пробежал кто-то, тоже с воплями, и среди несвязных выкриков Кирилл разобрал одно: «Умер».

– Кто умер? – уставился он на Хасана, но тот только дернул углом рта и прорычал сквозь зубы:

– Откуда мне знать кто? Я отсюда не вижу… – Он приоткрыл дверь и тут же захлопнул ее, навалился всем телом на створку.

Грохот и вой приближались, Кирилл слышал, как по коридору бежит толпа. Наоравшиеся придворные всем стадом несутся сюда, а чтобы угадать их намерения, не надо быть пророком. Кирилл различал в общем гаме и воплях отдельные фразы, особенно одну, ее повторяли чаще остальных: «Отравлен».

– Кто отравлен? – Кирилл пялился то на астролога, то на дверь за его спиной.

Она слишком тонкая, а толпа слишком велика, и в ней наверняка есть вооруженные люди. Поэтому в кухню они вломятся без труда. В кухню. Отравлен. Еда. «Неужели?.. Так не бывает! Но майонез здесь точно ни при чем, даже прокисший, от этого еще никто не умирал…» Доказывать что-либо или оправдываться бесполезно, да и времени нет.

– Хасан, а ты и правда хороший астролог, твой гороскоп не соврал! – признался Кирилл.

В то же мгновение за спиной грохнуло, бочка не выдержала удара и покатилась по полу. Хасан дернулся вперед, но вернулся к двери, чтобы тут же шарахнуться назад. Створка вздрогнула от удара, Кирилл в обнимку с рюкзаком попятился на середину кухни.

– Именем халифа! – орали за дверью, голос был знаком, с его обладателем Кириллу уже доводилось сталкиваться.

Хасан с усмешкой взглянул на растерявшегося иностранца и бросился к ближайшей печи. Кирилл кинулся за ним, обернулся, посмотрел на дверь. Створку уже раскололи чем-то острым и тяжелым, внутрь летели щепки и осколки металла. В образовавшейся дыре Кирилл заметил багровое лицо Ибрахима, его сведенные к переносице темные зрачки. Хасан как-то очень медленно повернул голову, посмотрел на дверь, присел на корточки, вытянул руки вперед и исчез в жерле неработающей печи.

– Ты куда? – заорал ему вслед Кирилл. – Стой! Вернись сейчас же! А я? – Он завертел головой по сторонам.

Грохот и проклятья раздавались за дверью, от работающих печей несло жаром, жерло холодной печи чернело, как вход в ад. Обитая железом створка сорвалась с петель, пролетела через кухню и свалилась под ноги прорвавшей баррикаду охране. У второй двери образовалась давка, толпа во главе с палачом, не соблюдая субординации, рвалась в кухню, Кирилл попятился, швырнул рюкзак в покрытый сажей зев печи и ринулся следом за ним. Его схватили за щиколотки, потянули назад, Кирилл лягнул кого-то, захват ослаб. Вытянув руки и толкая рюкзак перед собой, Кирилл пополз по узкой норе в непроглядной тьме, сам не понимая, вверх она ведет или вниз.

Но это сейчас было неважно, главное – убраться подальше от криков, металлического звона и грохота над головой. Первые несколько минут Кирилл чувствовал себя мышью, запечатанной в консервной банке, каждый удар по своду печи отзывался болью в висках и затылке. Но инстинкт самосохранения взял свое, и вскоре Кирилл был уже далеко. Крики и грохот остались позади, тишина обступила его, и Кирилл слышал теперь только треск рвущейся в плечах одежды и звук собственного дыхания. Он закрыл глаза и пожалел, что не догадался накинуть на голову капюшон, – со стен и потолка норы сыпалась глиняная крошка, перемешанная с сажей. Залежи ее оказались так велики, что Кирилл чувствовал, как макушкой и плечами сдирает вековую «накипь». Чихая и отплевываясь, он полз дальше, отталкивался коленками и локтями, толкая перед собой рюкзак. Впереди показался просвет, и именно через него Кирилл увидел дальние отблески пламени. Он чихнул и остановился, прислушиваясь к звукам, доносившимся снаружи. Криков не слышно, топота и звуков ударов тоже, что обнадеживает. Знать бы еще, куда его привела эта кишка… Кирилл толкнул рюкзак перед собой, тот послушно перекатился по полу норы и исчез из виду. Кирилл услышал мягкий шлепок, пополз, извиваясь, на звук, и скоро почувствовал, как руки повисли над пустотой.

Он втянулся обратно в укрытие, нащупал края норы и осторожно выглянул наружу. В лицо ударил порыв теплого влажного ветра, послышался шорох листьев. Кирилл посмотрел вниз: рюкзак лежал у стены, до пола было метра два или немного меньше. Невелика высота, да вот брать ее придется вниз головой. Кирилл прислушался к окружавшим его звукам и решился. Вытянул руки вперед и рыбкой скользнул вниз, выкатился из тоннеля и приземлился на полусогнутые руки, ударившись локтем о плиты пола. Но тут же вскочил, вытер перемазанные сажей ладони о плащ, схватил рюкзак и закинул его за спину. Тяжелый, зараза, да еще и одна лямка полуоторвана, рюкзак висит боком и при каждом движении бьет по спине. Под ногой что-то звякнуло, Кирилл опустил голову и в слабом свете догорающей лампы увидел на полу круглую кованую решетку. Скорее всего, ее выбил шедший первым Хасан, но астролога давно и след простыл. Да и черт с ним, сейчас не до него. Надо пересидеть где-то до рассвета. Хорошо бы убраться из дворца, но зачем рисковать, когда рядом прекрасный густой сад? Там с комфортом можно провести оставшиеся до возвращения три часа.

Кирилл прокрался к перилам у края галереи и осмотрелся по сторонам. Знакомое местечко, он уже был здесь, когда астролог тащил его из комнаты Суфии в кухню. Значит, надо поторапливаться. Кирилл сел верхом на перила и всмотрелся в темноту под ногами. Ничего не видно, только плещется в фонтане вода и шевелится что-то внизу, то ли квохчет, то ли чирикает – в шуме ветра не разобрать. Да тут еще и слон где-то был, и львы в количестве ста штук. «Надеюсь, их не выпускают на прогулку в ночной сад. Или хотя бы кормят перед этим». Кирилл перекинул ногу через перила, присел на корточки и свалился в кусты под каменным карнизом. Приземление было мягким, да только кусты оказались колючей акацией с мерзко пахнущими желтыми цветами. Кирилл выдрался из зарослей, оставив на шипах клочки плаща, добежал до ближайшей пальмы и остановился, переводя дух. Над головой что-то негромко хрустнуло, Кирилл задрал голову, увидел на освещенном лампой потолке галереи силуэт большой птицы. Качнулась потревоженная ветка, кто-то тяжелый завозился на ней, и снова все затихло.

«Надо идти». Кирилл решительно шагнул в темноту перед собой. Под ногами мягко пружинила трава, он крался мимо стволов пальм и кривых деревьев, прислушиваясь к каждому звуку. Глаза привыкли к темноте, и теперь он различил впереди двухэтажное здание с темными окнами. Впрочем, в одном свет был, но слабый, еле заметный. Послышался шепот, потом тихий смех – где-то рядом болтали девушки. Кирилл замер, поднял голову, но во мраке ночи разглядеть ничего не смог. Недавнее приключение напомнило о себе болью в висках и тяжестью в затылке. Кирилл поморщился, поправил за спиной рюкзак и шагнул к чернеющим прямо по курсу развесистым зарослям. Если повезет, то можно отсидеться там, до рассвета осталось немного… Под подошвой что-то хрустнуло особенно громко, треснуло и рванулось из-под ног. Кирилл покачнулся и едва удержал равновесие – земля улетала куда-то вперед и в сторону, и не просто улетала, а с ворчанием и скрипом. Кирилл зажмурился зачем-то и попытался придавить уходящую прочь твердь к траве, но снова покачнулся и схватился за свисающие ветки дерева. Земля перестала дрожать под ногами, но крики не прекратились, к ним присоединился еще один дребезжащий голос, потом еще, и скоро вокруг поднялся такой ор, что умолкли даже неутомимые цикады.

«Это еще что такое?» Кирилл догадался наконец посмотреть вниз и увидел под ногами павлина, тот волочил за собой по траве огромный, тщательно сложенный хвост и возмущенно орал.

– Заткнись! – зашипел на него Кирилл.

Но разбуженная птица не умолкала. Она верещала, вытянув длинную шею и переминаясь на ходульных лапках. Недовольный вопль раздался неподалеку, к нему присоединился еще один голос, и через несколько секунд все обитавшие в саду павлины сбежались выразить свое возмущение. Над головой в ветвях дерева какое-то существо разразилось раздраженным клекотом. Кирилл задрал голову, но в переплетении веток ничего не разглядел, зато существо видело его отлично. Кудахтанье стало громче, крылатая тварь перелетала с ветки на ветку и орала не переставая. С галереи послышались голоса людей, и Кирилл снова бросился в темноту, не разбирая дороги. Павлины шарахнулись от него во все стороны, они голосили, орали от боли в отдавленных хвостах, вопили вслед. Ветки деревьев над головой неприятно шевелились, по ним скакал кто-то – ловко и быстро, опережая беглеца, шуршали крылья, слышался тонкий визг. Останавливаться, чтобы поднять голову и осмотреться, было некогда, Кирилл успел лишь оглянуться на бегу. Галерея за спиной ярко освещена, там собралось множество людей с факелами, слышны крики и обрывки фраз.

Кирилл споткнулся, грохнулся на одно колено, но тут же вскочил, закрутил головой по сторонам. Сначала надо сориентироваться: назад нельзя, ворота справа, впереди двухэтажное здание с темными окнами, слева – неизвестность. Что находится за густыми зарослями дворцового сада, Кирилл не знал, ведь карта осталась в лапах Ибрахима, но и от нее толку сейчас было бы мало. Там же только план города, а не дворца и прилегающих к нему территорий, а сколковские умники признались, что сами не знают, как именно выглядел дворец и что находилось поблизости. «Зато я знаю».

Кирилл поднял с травы ветку и запустил ее в гущу листьев над головой. Визг, звук неловкого падения, шорох и треск – все заняло пару секунд, после чего стало тихо. Но ненадолго. К оскорбленным обитателям сада пришла помощь, и Кирилл почувствовал себя вторгшимся на чужую помойку котом. Здоровенные, с крепкими клювами попугаи и мерзкие обезьяны дружно набросились на захватчика. Кирилл бежал, не разбирая дороги, натыкался в темноте на стволы деревьев, падал, выхватил из рюкзака попавшуюся под руку глиняную банку и швырнул ее в обезьянью морду. Чудище ловко увернулось и исчезло среди длинных ветвей, на голову посыпались листья и клочки коры.