Проект «Сколково. Хронотуризм». Хроношахид

– Скажешь – получишь. – Кирилл помахал перед носом Али зажигалкой и убрал за спину.

Поваренок вытянул шею и попытался заглянуть Кириллу через плечо. Губы его дрожали, а из глаз, казалось, сейчас польются слезы.

– Давай, не тяни, – поторопил его Кирилл, и перед носом мальчишки снова помаячила и исчезла таинственная блестящая игрушка.

– Курицу, – выдавил из себя Али, – курицу со сладостями.

– Отлично, молодец. А как он ее готовил? – Одной рукой Кирилл искал на поясе диктофон, второй отвлекал внимание Али от своих манипуляций фаер-шоу.

– Сначала сварил, потом бросил ее в сироп, посыпал молотым фундуком, фисташками, маком и лепестками розы. И готовил ее, пока соус не загустел, а затем взял пряности…

Речь мальчишки заглушил низкий тяжелый звон. В гонг или колокол били где-то далеко, может быть и на площади перед дворцом. Все, кто был в кухне, замерли на мгновение, повар поднял голову, и жирные складки на его затылке ненадолго разгладились. Но пауза не затянулась, не успели еще смолкнуть гулкие раскаты, как все вернулись к своим делам. А перед пологом уже образовалась очередь – слуги, держа в руках блюда, накрытые высокими серебряными крышками, построились в колонну по одному и чего-то ждали.

– Что это сейчас было? Говори! – прикрикнул Кирилл на загипнотизированного Али.

Тот блеял что-то невразумительное, и по обрывкам его речи Кирилл догадался, что только что прозвучал первый звонок к обеду. Вернее, к ужину. Кирилл отвернулся, приподнял рукав рубашки и посмотрел на часы: отлично, прошел уже целый час, сейчас почти семь часов вечера. Он глянул мельком на побледневшего в кухонном пекле Али, вытер рукавом лицо.

– Держи. – Кирилл отдал мальчишке зажигалку и ринулся в толпу у полога, пробрался за него, оказался у двери.

Позади кто-то заорал, да так истошно, что Кириллу показалось, что он слышит рев ишака. В полумраке разглядел перед собой дверь, потянул на себя створку и выглянул в коридор. Увидел перед собой белую стену со светильником на ней – и все, на этом прогулка закончилась. Удар в грудь, полет назад в темноту, грохот и звон – факир, как говорится, был пьян и фокус не удался. Двое слуг, стоявших в очереди первыми, поднимали с пола блюда и крышки, подбирали рассыпанную крупу, овощи и куски жареной баранины.

– Извините, – пробормотал Кирилл и пошел навстречу охраннику, отмахнулся от него, вернулся к пустому столу.

Странно, но Али никуда не делся, он с упоением забавлялся с новой игрушкой и, кажется, ничего, кроме нее, не видел и не слышал. Но заметил расстроенного нового хозяина, спрятал зажигалку в карман и уставился на Кирилла. Тот уселся на каменную столешницу, уперся локтями в колени и следил за тем, как двигается очередь. Налаженный процесс шел очень быстро, слуги исчезали за тяжелой полосатой тканью. И скоро начали возвращаться обратно, но уже с пустыми руками и через другую дверь – ту, к которой привел Кирилла астролог. «Наверное, он уже на площадь пошел, чтобы местечко пред эшафотом занять». Кирилл посмотрел на одну дверь, потом на другую. Все ходы-выходы охраняются, выйти отсюда можно только под конвоем. Войти. Выйти. С блюдом в руках. Под конвоем. Главное – выйти, а там разберемся.

Кирилл спрыгнул на пол, оглянулся и поймал полный торжества и превосходства взгляд жирного дворцового повара. Тот наблюдал за иностранцем из-за уставленного серебряной посудой стола, Кирилл видел три или четыре островерхие узорчатые крышки над каждым блюдом. Повар улыбнулся, растянув мерзкие, как у лягушки, губы, оскалился желтыми кривыми клыками.

– Да пошел ты! – рявкнул Кирилл. – Тоже мне, курица в сиропе! Сало в шоколаде! Это ж сдохнуть можно! Сам придумал или подсказал кто?

Повар в долгу не остался, заорал что-то в ответ, кривляясь, но Кирилл его не слушал. Так, надо все делать быстро, очень быстро. А если быстро, то из готовых продуктов, а если из готовых, то их надо разогреть или нарезать. Быстро. Fast. Fastfood. Взгляд упал на полное вареной моркови блюдо на соседнем столе, рядом в миске лежало еще что-то – круглое, бурого цвета. Кирилл схватил глиняную миску с овощами, швырнул ее на свой стол. Да так, что тарелка едва не свалилась на пол, но Али успел, поймал ее почти над полом.

– Молодец! – крикнул Кирилл. – Почисти все, и быстро! Понятно?

Али закивал головой и метнулся на противоположную сторону кухни. Кирилл кинулся за ним. Они столкнулись у печей, мальчишка тащил два здоровенных ножа и глубокую миску, Кирилл затормозил, увидев глиняный горшок с оливками. Придется использовать их, соленых огурцов тут днем с огнем не найдешь. Знал бы, что так получится, – с собой притащил бы, в порядке культурного обмена. Схватил горшок с оливками и ринулся через кухню в свой угол. Али уже чистил морковь, Кирилл схватил второй нож и содрал с подозрительного клубня шкурку. Похоже на картошку, но пахнет странно и на вкус – он отрезал кусочек и бросил себе в рот – сладкая. Да какая разница, сойдет, другой-то все равно нет. А вместо горошка обыкновенного подойдет хумус. У него даже цвет подходящий, темно-зеленый.

– Смотри. Делай так.

Кирилл показал Али, как резать овощи, повертел головой по сторонам и бросился в дальний угол. Попавшийся на пути охранник шарахнулся в сторону и наблюдал оттуда за обезумевшим иностранцем. Кирилл схватил со стены большое, очень легкое и глубокое блюдо из светлого металла, и, не слушая воплей дворцового повара, потащил добычу к себе на стол.

– Вот сюда, – он показал Али, что нужно делать, – и оливки тоже. Режь!

Тот моментально принялся за работу.

«Так, что еще? – Кирилл крутил головой по сторонам, – картошка есть, морковь тоже, огурцы, вернее, оливки… Колбаса!»

Он ринулся в новый рейд по кухне, расталкивая слуг и заглядывая в каждую кастрюлю и сковородку. Ничего подходящего, даже близко, – словно сегодня во дворце постный день. Нашлась, правда, жареная баранина, но Кирилл ее забраковал – слишком жирная. А что-то еще только готовилось – варилось, жарилось на шампурах и вертеле над открытым огнем, и добыча оказалась скудной – три перепелиные тушки. Кирилл критически осмотрел вареных воробьинообразных, вытащил из медной кастрюли еще парочку перепелов и побежал с ними к своему столу.

Серебряный тазик уже наполнился больше чем наполовину, Али вытянулся в струнку и ждал дальнейших распоряжений.

– Держи.

Кирилл бросил на столешницу птицу и принялся обдирать мясо с костей. Али покрутил в руках нож, отложил его и схватил вторую тушку. Кости и кожа полетели в глиняную миску, клочки мяса – в серебряный тазик.

– Перемешать надо. – Кирилл скинул с себя плащ, закатал до локтей рукава рубашки. – Перемешать, понимаешь? Вот так. – Он сжал кулак и покрутил им над блюдом.

Али кивнул, быстро смотался к пологу и вернулся с деревянной то ли лопаткой, то ли поварешкой, занес ее над тазиком и посмотрел на Кирилла.

– Да-да, давай, не стой! – Он смотрел на «окрошку» в тазике, а в голове билась мысль: «Чего-то не хватает. Причем главного, основного, без чего это блюдо немыслимо. Так, все понятно, надо только вспомнить, как это делается. Миксера здесь нет, придется руками…»

– Все, дай сюда. – Кирилл отобрал у Али «ложку», передвинул тазик на угол стола. – Мне нужен уксус, оливковое масло, горчица и яйца. И быстро! – Али кивнул и побежал куда-то к печкам, исчез из виду. Кирилл позаимствовал с соседнего стола чистую глиняную миску, отмыл деревянную «ложку» в бочке с водой, стоящей у торца стола. «Ну, где он?» – Кирилл едва сдерживался, чтобы самому не ринуться на поиски недостающих ингредиентов, приподнимался на носках, стараясь высмотреть в кухонной толчее и чаду мальчишку. И, куда бы ни поворачивался, везде натыкался на мрачный взгляд дворцового повара. Тот не сводил с иностранца глаз, у стола ошивалась уже парочка его подручных, принюхивалась, приглядывалась к содержимому тазика.

Кирилл переставил кастрюлю на соседнем столе так, чтобы скрыть тазик от любопытных взглядов, сделал «козу» и хищно пошевелил пальцами. Подручных повара как ветром сдуло, они бросились к хозяину и теперь шептали что-то ему на оба уха сразу.

– Вот. – На столе появилась глиняная посудина с крышкой, бутылка из темного мутного стекла с густым содержимым и несколько крохотных пестрых яиц.

– Молодец! – Кирилл хлопнул мальчишку по плечу и взялся за нож. – Смотри и учись. Соус называется майонез. Просто майонез, без вариантов.

Желтки полетели в миску, следом – по капле – оливковое масло и горчица. Кирилл взмок, неудобной огромной «ложкой» взбивая все до нужной густоты, и следил за массой, высматривая комки. Потом не выдержал, отбросил «поварешку» и вытащил из рюкзака вилку. Процесс пошел быстрее, майонез густел на глазах, получался легким и пышным, приятного глазу желтоватого цвета. Несколько капель уксуса завершили процесс, Кирилл перемешал все еще раз и вылил майонез в тазик.

– На. – Он отдал вилку Али. – Меси.

Мальчишка осторожно взял инструмент и принялся переворачивать пласты оливье. Кирилл демонстративно повернулся спиной к «зрителям» во главе с дворцовым поваром. Шипение, ругань, сдавленные крики – его не волновало ничего, все мысли были заняты одним: как выбраться отсюда? Пусть даже с этой бадьей в руках, черт с ней, она не помешает. Глянул на часы: девятый час вечера. «Ничего себе!» Кирилл забрал у мальчишки вилку, подцепил немного салата, отправил в рот. А неплохо получилось, даже без телячьего языка, паюсной икры и вареной колбасы. Каперсы тоже отсутствуют, зато перепела успешно заменили рябчиков. Осталось посолить – и все, кушайте, гости дорогие, приятного аппетита.

– Соль принеси, – распорядился Кирилл.

Мальчишка прошел через всю кухню к полкам с пряностями и вернулся с керамической банкой в руках. Кирилл посолил оливье, осмотрел блюдо со всех сторон, подумал немного, быстро соорудил из остатков моркови «розочки», украсил ими бока салатной пирамиды и присел на край стола, любуясь своим творением. Надо бы еще раз попробовать, да кусок в горло не лезет… Дверь за пологом со стуком распахнулась, кто-то ломился через нее в кухню, нарушая порядок движения. Слуги с подносами в руках шарахнулись в стороны, полосатая ткань съехала вбок, и в кухне стало очень тихо. Ибрахим, собственной персоной, прошелся мимо столов, не глядя на присутствующих. Кирилл повернул голову и наблюдал за палачом халифа через плечо.

– Сначала ты, – детина небрежно указал на согнувшегося в поклоне повара, – а потом… – Ибрахим уставился на Кирилла.

– Хорошо, – кивнул тот и отвернулся.

По кухне волной сквозняка пронесся короткий гул изумления и ужаса одновременно. Аудитория, видимо, решила, что расправа над проигравшим состоится здесь и сейчас. Но исход поединка до его начала предсказать затруднительно, поэтому Ибрахим развернулся и направился к пологу, рывком отодвинул его. Ткань тихо треснула, хрустнул деревянный карниз. Кирилл подмигнул Али и потянулся за своим плащом. Пора собираться, построение могут скомандовать в любую минуту. Али схватил тазик с салатом и приготовился торжественно вынести его из кухни.

– Нет, дружок, я сам. – Кирилл осмотрел полуоторванную лямку, забросил за спину рюкзак и отобрал у мальчишки блюдо. – С тебя на сегодня хватит. Сам справлюсь.

Он повернулся, но охранник преградил ему путь.

– В чем дело? – удивился Кирилл. – Меня что, отстранили от участия в конкурсе?

Охранник мотал бородищей и топтался перед Кириллом, силясь что-то сказать. Али сообразил первым, прошмыгнул под вытянутой рукой охранника и вернулся с островерхой крышкой из светлого металла.

– Надо сверху накрыть и нести так, – пояснил мальчишка.

– Понятно. Дай сюда. – Кирилл накрыл тазик островерхим колпаком и шагнул вперед.

Охранник глянул на него исподлобья и буркнул невразумительно, ткнул пальцем в лямку рюкзака:

– Это оставь. Потом заберешь, когда вернешься.

«Подавись!» Кирилл стряхнул рюкзак на пол и отпихнул его ногой к столу. Теперь путь был свободен, охранник посторонился и пропустил иностранца в хвост очереди у заветной двери. Повар, напяливший по случаю торжества зеленую, огромную, как тыква, чалму, злобно глянул на Кирилла. В руках он держал глубокое и по виду тяжелое блюдо, только крышка на нем была плоской. За спиной повара переминался с ноги на ногу слуга с подносом, на нем стоял небольшой серебряный кувшинчик.

«Соус что ли? Интересно какой. Мальчишка об этом ничего не сказал. Или не знал – по чину не положено…» Спрашивать у повара бесполезно, ответом будет только ругань. Дверца открылась, повар перешагнул порог и исчез из виду, за ним в коридор вышел слуга. Кирилл не отставал, он вылетел следом и завертел головой по сторонам. Народу полно, придворные бездельники, словно его одного и ждали, зашушукались, принялись хихикать, кривить рожи и показывать на иностранца пальцами. В толпе мелькнула знакомая синяя чалма, Кирилл приподнялся на носки, стараясь высмотреть в массовке астролога. А тот уже проталкивался к дверям, переругивался с кем-то по пути.

– Эй, Хасан ибн… как тебя… оглы… Я здесь! Сюда! – крикнул Кирилл. Астролог обернулся и кивнул: вижу, мол, не ори.

– Идти молча, не оборачиваться, по сторонам не смотреть! – гаркнули над ухом.

Кирилл поднял голову и уставился на заросшего, как шайтан, детину в черно-золотом халате. «Ибрахим? Нет, хотя и похож». Рост, борода, зверское выражение лица, пальцы, сжатые на рукояти сабли за поясом, – один к одному, даже жутко. Но, приглядевшись, Кирилл нашел несколько отличий: этот помоложе, ростом пониже и в плечах поуже. И скалится заученно, как модель на фотосессии, – вяло, неубедительно.

– Как скажешь, – буркнул Кирилл, оглянулся еще раз и зашагал по отлично освещенному коридору к лестнице, потом вверх по ступеням навстречу шуму, музыке и ароматам.

Конвой полагался не только иностранцу, Кирилл видел впереди себя слугу с подносом и самого повара – обоих сопровождали охранники, издалека похожие на Ибрахима, как близнецы-братья. Кирилл оглянулся и далеко позади, у лестницы, увидел Хасана. Тот быстро шел следом, а за ним спешила толпа придворных, и каждый желал взглянуть на поединок хотя бы издалека. Но дистанцию держали строго, и к человеку, несущему блюдо на стол халифа, никто приблизиться не решался. Охранник толкнул Кирилла в плечо, но не сильно, больше для острастки.

– Да понял я, понял, – проворчал Кирилл.

Толпа позади увеличилась, и Хасан пропал в ней.

В глаза ударил свет ярких цветных огней, из-за колонн вырвались густые волны резких пряных запахов, виски на миг сдавило болью, но все быстро прошло. За спинами черно-золотых стражей исчезли повар и его слуга, Кирилл остановился перед кордоном.

– Убрать. – потребовал высокий сутулый человек в желтой просторной хламиде и протянул руку к блюду в руках Кирилла.

Тот поднял крышку, короткие толстые пальцы выхватили из бока «пирамиды» щепотку салата, отправили в рот. Водянистые выпуклые глаза придворного стали еще больше, он облизнул пальцы, покачал головой и убрался с дороги.

– Проходи.

Кирилла подтолкнули в спину, охранник пропустил его за столбики, связанные черными ленточками. Кирилл обернулся, всмотрелся в толпу.

– Я здесь, здесь, – услышал он откуда-то сбоку, завертел головой. Хасана он увидел не сразу, того оттирала охрана, но астролог упорно возвращался к границе между простыми смертными и наместником небес на земле.

– Не уходи, – попросил его Кирилл.

Хасан кивнул и собрался сказать что-то еще, но тут грянула музыка. До этого тихая и монотонная, сейчас она даже заглушила на мгновение общий шум в зале. Толпа подалась вперед, Кирилл шагнул вместе с ней и оказался на первой линии, от стола его отделяла пара метров свободного пространства. Но и оно уже было занято: на площадке суетилась группа людей, они бегали по кругу и перебрасывались короткими фразами. Кирилл приподнялся на носках, пытаясь рассмотреть, что происходит в глубине зала. Стол халифа и его гостей стоял на небольшом возвышении под шатром из тяжелой цветастой ткани, и к этому «подиуму» сейчас подбирались повар с помощником. Непрерывно кланяясь и не поднимая головы, толстяк в зеленой чалме семенил к столу правителя и нес на вытянутых руках блюдо со своей удивительной курицей в сиропе. Помощник потерялся по дороге, он стоял на коленях, упершись лбом в пол, и не обращал внимания на Ибрахима – тот дружески подбадривал слугу и даже несильно толкнул его в плечо, но все без толку. Повару пришлось сделать еще один рейс, пока весь комплект блюд не оказался перед правителем. Крышка поднялась и пропала, Кирилл попытался разглядеть, что оказалось на столе. Но тут стихшая было дерганая, рваная музыка грянула громче, кто-то вскрикнул за спиной, и Кириллу пришлось отвлечься.

Людей на площадке стало меньше, вернее, остался только закутанный в пестрые тряпки старик с тощей белой бороденкой. Он поставил перед собой плошку, высыпал в нее что-то из кожаного мешка и принялся делать над ней пассы коричневыми от загара руками. Повара возле стола халифа уже не было, жирный человек в зеленой чалме подпирал уходящую под потолок колонну и не сводил взгляд с жующего повелителя. Кирилл прищурился и вытянул шею, но почти ничего не увидел – слишком далеко, да и дым от курильниц резкости зрения не способствовал. Заметил только, что блюдо с курицей уже стоит перед одним из гостей халифа – узкоглазым лысым толстяком с оплывшей физиономией. Он терзал тушку птицы короткими пальцами и внимательно слушал речь правителя. А тот показывал куда-то в толпу и говорил негромко, его слов, приглушенных расстоянием, Кирилл не мог расслышать, как ни старался. Поэтому оставалось только ждать и смотреть, что происходит вокруг.

За спиной кто-то охнул, по толпе придворных пробежал восторженный и удивленный одновременно шепоток. Кирилл оглянулся, увидел черные ограничительные ленты, людей за ними, верхушку знакомой чалмы из голубого шелка и перевел взгляд на белобородого старика. А тот колдовал вовсю – шипел, подвывал, раскачивался, как кобра в стойке, его глаза были полузакрыты, борода дрожала. А из плошки на глазах у изумленной публики прорастал молодой зеленый побег с листьями, от него отпочковывались и расходились в разные стороны ветки, на них появлялись листья, а кое-где и цветы. «Ничего себе!» Кирилл не сводил взгляда с диковинного растения, похожего на манговое деревце. Оно росло, крепло, цветы превращались в зеленые плоды, они быстро краснели и повисали на ветвях тяжелым грузом. Факир перестал раскачиваться, приоткрыл один глаз, прицелился, сорвал самый спелый плод и в одно мгновение расправился с ним. Толпа за спиной Кирилла шумно выдохнула, и в тот же миг процесс пошел в обратном направлении. Растение начало уменьшаться, словно складывалось само в себя, листья втягивались в ветки, они укорачивались, уползали внутрь ствола, тот сжимался, съеживался до тех пор, пока старик не вытряхнул из плошки горсть земли и сухую коричневую косточку манго.

Восторженные крики были ему ответом, Кирилл разглядел улыбку на лице халифа, но слабую, мимолетную. Правитель лишь мельком взглянул за склонившегося в поклоне факира и шепнул что-то согнутой фигуре за его спиной. Человек в черном кивнул и исчез в клубах дыма. А старец снова устраивался на пестром коврике, помощник – мальчик лет восьми – подал ему бухту толстого каната и здоровенный тесак. В зале стало тише и жарче, в курильницы подбросили новую партию благовоний, синий с белым дым просачивался сквозь толпу, кружил голову, путал мысли. «Не могу больше! – Кирилл перехватил тяжелый тазик одной рукой и вытер рукавом плаща вспотевшее лицо. – Когда это кончится?» Но часы были на другой руке, которая держала тазик с крышкой. Кирилл приподнял ее: так и есть, майонез от жары начинает желтеть, а скоро появится запах. Это же холодная закуска, а тут пекло, как в пустыне. «Протухнет еще. Надо попробовать». Кирилл потянулся к боку украшенной резной морковкой пирамиды, но отдернул руку.

– Хасан! Хасан, где ты? Где он, я тебя спрашиваю! – прошипел Кирилл застывшему за спиной охраннику.

Тот отвел взгляд от факира и непонимающе уставился на иностранца.

– Держи!

Тазик с салатом оказался в лапищах охранника, Кирилл кинулся к лентам, заметался вдоль «шлагбаума».

– Хасан! Хасан, иди сюда! Скорее! Пропустите его! Да уйди ты, кому говорят!

Кирилл был готов перепрыгнуть через барьер и отпихнуть с дороги бестолкового охранника, когда астролог протолкался через толпу и остановился в двух шагах от Кирилла.

– Слушай, будь другом, я совсем забыл, – торопливо проговорил Кирилл, – принеси вилку, пожалуйста, она в кухне на столе осталась. Там еще мальчишка есть, Али, он тебе отдаст. Только побыстрее, пожалуйста. – Он сложил руки «лодочкой» перед грудью и уставился на Хасана.

Тот слушал его, словно преданный пес любимого хозяина, даже голову склонил набок, так что чалма покачнулась, но удержалась на месте. Первым сообразил охранник из внешнего оцепления.

– Пошли! – он толкнул астролога в толпу, схватил его за плечо и повел через образовавшийся коридор.

– Побыстрее! – прокричал Кирилл им вслед, прижав тазик к животу.

От одной мысли о том, что халифу придется есть оливье руками, Кириллу становилось не по себе – техническое поражение гарантировано ему априори. А повару, соответственно, слава, почет, награды и уважение как современников, так и потомков… Чтобы отвлечься, Кирилл уставился на факира. А тот уже настрогал множество отрезков толстого каната, отложил нож и теперь развлекался тем, что завязывал на каждом куске веревки узелки. Перевязанные куски каната полетели в корзину, факир накрыл ее крышкой и поднял руки, как в предыдущем действии. Но сейчас шевелились только его пальцы, длинные и узловатые, как те обрывки, что лежали сейчас в плетеном коробе. Негромко стукнули барабаны, зашлись в равномерной дроби, заныли цимбалы, халиф повернул голову в сторону «сцены» и откинулся на удобные подушки.

Стало очень тихо, Кирилл обернулся и увидел, что между ним и толпой появилось много свободного места. Придворные старались отойти как можно дальше назад, наступали друг другу на ноги, жались к стенам. Кирилл вытянул шею: нет, вдали, насколько можно видеть через толпу, пусто. «Да что же такое! Здесь идти-то всего ничего, туда-обратно три минуты…» Еще одна попытка высмотреть в толчее знакомое лицо провалилась. Либо астролог не знает, как выглядит вилка, либо ее приватизировал кто-то из слуг, а может, и сам Али. Стоявший рядом охранник с подозрением взглянул на Кирилла, шагнул ему навстречу со зверским выражением лица. Пришлось сделать вид, что все в порядке, и отвернуться.

Музыка набирала обороты, становилась громче, но ритм не менялся. Кириллу казалось, что-то кто-то дергает за увешанную пустыми консервными банками веревку. А банки звенят, дребезжат и бьются друг о друга, но не звонко, а монотонно, уныло и угрожающе одновременно. Старик стоял над закрытой корзинкой на коленях, шевелил пальцами и касался ими плетеных боков. Потом он замер на мгновение, схватил корзину, рывком перевернул ее и отшатнулся.

Крышка свалилась на пол, из корзины высыпалась груда узловатых обрезков, зашевелилась, зашипела, поползла в разные стороны. В тишине раздался пронзительный визг, Кирилл вздрогнул и покрепче сжал накрытый крышкой тазик. Самая жирная и длинная змеюка была уже в полуметре от него, поднимала чешуйчатую башку, присматривалась, готовясь подняться на хвост. «Опять! Это не дворец, а гадюшник какой-то!» Кирилл завертел головой по сторонам. Бежать некуда – позади «шлагбаум» из лент и охрана, справа и слева тоже все перекрыто, впереди – стая ползучих гадов и довольный халиф за своим столом. Переходящий в панику испуг подданных явно доставлял правителю удовольствие, или его так радовали свившиеся в клубки и шипящие змеи – Кирилл так и не успел разобраться. Факир в пестром тряпье зорко следил за своими «зверушками» и держал их словно на длинных поводках.

Аспиды резвились на «сцене» еще с минуту или чуть больше, потом, послушные свисту, перекрывшему музыку, дружно поползли назад и убрались в корзину. Старик накрыл ее крышкой, взмахнул руками, музыка оборвалась. Длинные, покрытые загаром и пигментными пятнами пальцы схватили корзину и перевернули ее. На пол свалилась целехонькая бухта толстого каната, ее подхватил и утащил за спины музыкантов мальчишка. Старик поднялся со своего коврика, поклонился халифу и что-то проговорил, но его слова заглушили крики и одобрительный свист, вся «труппа» столпилась вокруг факира, и за их спинами Кирилл ничего не видел. Зато почувствовал, как его дергают за рукав, обернулся и увидел астролога.

– Я принес то, что ты просил! – Он протянул Кириллу отмытую до блеска вилку, а сам припал лбом к полу.

– Ты что! Прекрати сейчас же! – Кирилл схватил Хасана за руку, потянул вверх, но тот намертво прилип к мраморным плитам.

– Мне нельзя, – прошептал он, неудобно повернув голову, – я еще должен был поцеловать землю, но, к счастью, никто не заметил, что я этого не сделал. Не выдавай меня, – попросил он Кирилла.

– Да пожалуйста. – Кирилл взял у него из рук вилку, покрутил ее в руках, раздумывая, куда бы пристроить, но сделать ничего не успел.

«Сцена» впереди опустела, и через площадку легко, едва касаясь пола, к нему уже шел Ибрахим. Он остановился в двух шагах от Кирилла, молча, не говоря ни слова, посторонился, положив ладонь на рукоять короткой сабли. «Понял, не дурак». Кирилл поудобнее перехватил тяжелый тазик и под взглядами десятков пар глаз двинулся через сцену к столу халифа. Хасан не отставал, шустро полз следом, не забывая придушенным шепотом прославлять правителя. Ибрахим следил за астрологом, как ворон за гусеницей, и, не найдя в нем ничего опасного, догнал Кирилла.

До стола на подиуме добрались в гробовом молчании, Ибрахим не отводил от Кирилла взгляда, пока тот расчищал на столе место для тазика. Наконец серебряная емкость была водружена непосредственно перед халифом, Кирилл убрал крышку и положил вилку на покрытую мозаикой столешницу.

– Вот, прошу вас. Оливье по-багдадски, холодная закуска, – представил он свое блюдо и умолк.

Халиф, по случаю ужина переодевшийся в легкие белые с золотом одежды, выслушал иностранца, осмотрел его с ног до головы и взялся за вилку. Ибрахим мотнул бритой башкой вправо, в сторону колонны, из-за которой выглядывал измученный жарой и долгим ожиданием дворцовый повар. Кирилл неловко поклонился правителю, поймал на себе взгляд красномордого лысого человека, сидевшего рядом с халифом, и попятился прочь от стола. Астролог уже дополз до колонны и скрылся за спинами слуг с блюдами в руках – кушанья, не проходившие по конкурсу, подавались отдельно.

– Я там подожду. – Кирилл бросился к укрытию.

Вид от колонны открывался прекрасный – стол и «сцена» отсюда были как на ладони. Правда, столешницу и все, что на ней, закрывали собой жирные потные загривки и подобные капустным кочанам тюрбаны, но Кирилл видел, что блюдо со сладкой курицей уже отодвинуто на край стола. А тазик вообще куда-то подевался, и, как Кирилл ни вытягивал шею, как ни приподнимался на носках, рассмотреть он ничего толком не смог. Зато сюда долетали обрывки речи, и Кирилл смог разобрать несколько слов, сказанных насмешливо и многообещающе:

– …Я прочел твое письмо, сын неверного, ты не услышишь моего ответа, ты увидишь его…

О чем или о ком идет речь, Кирилл узнать не успел – музыка грянула с новой силой, и на «сцену» выбежали закутанные в синие с золотом покрывала танцовщицы.

Кирилл привалился к колонне и прищурился, рассматривая девушек. «Это не она, слишком высокая, это тоже, у нее широкие брови, это… нет, тоже не она. – Кирилл просканировал пятерых танцовщиц, остановился на шестой. – Привет, красотка, что, не ожидала? Пляши, не отвлекайся. Так и будешь тут до старости плясать, не видать тебе мужа-хаджиба». Он ухмыльнулся, продолжая следить за плавными движениями девушек. Одна постоянно ошибалась, двигалась рывками и пару раз налетела на соседку, едва не сбив ее с ног. Неудивительно – танцевать, повернув набок голову, очень неудобно, ничего не видишь перед собой, так можно и упасть ненароком. Кирилл понаблюдал еще немного за неловкими движениями Суфии, отвернулся и заглянул за колонну. Хасан уже поднялся на ноги и поправлял пояс своего халата. Рядом что-то негромко скрипнуло, раздался полный горя вздох. Кирилл посмотрел на побледневшего от жары и духоты повара, тот пялился на стол перед халифом и то поскуливал, то скрипел зубами. Кирилл проследил за его взглядом – за столом гости весьма оживленно беседуют друг с другом, разглядывают девушек, а тазик перед халифом уже наполовину пуст. Кирилл увидел, как мелькнула в свете масляных ламп блестящая вилка, и отошел в сторону, оставив повара наедине с его горем.

– Послушай, вот это, ну, все эти фокусы, танцы, тут каждый день? – спросил Кирилл астролога, и тот закивал головой. – Понятно. Думаю, что сегодня факир недосчитался одной кобры.

Кирилл обошел вытаращившего на иностранца глаза слугу с проверенным блюдом в руках и остановился с другой стороны колонны.