Проект «Сколково. Хронотуризм». Хроношахид

Войско амира отличалось от армии хана. Интернационалом здесь и не пахло, оружие и доспехи выглядели куда более однородными. А то обстоятельство, что каждый отряд имел свой цвет, придавало одежде вид обмундирования, что резко контрастировало с ханской вольницей. Складывалось впечатление, что против ополченцев Тохтамыша собирается воевать регулярная армия. Учитывая военные успехи Тамерлана, скорее всего, так и было.

Единственное сходство между двумя армиями состояло в том, что в обоих преобладали конные отряды. Конные лучники, конные копьеносцы, тяжелые конники, легкие конники. Пехотинцы практически не встречались. А если они где-то и были, то только не здесь…

– Эй, бадахшанец! Фархад!

Громкий крик отвлек Юсупа от раздумий. Издал его находившийся буквально в двух шагах от троицы один из конвойных. Видимо, он долго подбирался к ним, присматривался и наконец решился окликнуть. Юсуп посмотрел на него и обомлел, узнав парня из кошуна Мусы, которого он запомнил с метелкой из белого конского волоса в руках. Откуда он здесь? Неужели еще один выжил при разгроме села?

Впрочем, это было уже неважно. По всей вероятности, Юсупа он не узнал, иначе сразу поднял бы тревогу. Богато одетый важный рыцарь ничем не напоминал вчерашнего странного путешественника в «адидасовском костюме», если, конечно, не смотреть на обутые в кроссовки ноги. А вот верзилу-памирца спутать с кем-то другим было сложно. Юсуп понял: это катастрофа. Раз проклятый монгол узнал сослуживца, значит, непременно заинтересуется его столь стремительной карьерой, заподозрит обман и расскажет об этом своему начальству. В итоге всю операцию с переодеванием можно будет выкидывать в мусорную корзину, а ее участникам – поднимать руки вверх с возгласами «Сдаемся!».

Действовать нужно было немедленно. Юсуп стряхнул с рук путы, выхватил из-за пояса «Стечкин»… и в этот момент над его головой грянул гром – долгий, резкий, заглушающий все крики. От неожиданности Юсуп чуть не выронил пистолет и машинально пригнулся. Гром, однако, не прекращался, а только усиливался, в его раскатах уже можно было выделить знакомые звуки. Словно кто-то в небесах дудел в трубы и бил в барабаны. Юсуп обвел взглядом окружающий мир, с удивлением обнаружив, что ошеломлен он один. Остальные просто расчехляли луки, вынимали из ножен сабли… И тут же все стало на свои места. Первое впечатление схлынуло, и Юсуп понял: звук действительно издали музыканты. Только не на небе, а на земле. Ревели трубы, пели рожки, затем к ним присоединились барабаны. Сотни тысяч глоток издали единый рев, сотни тысяч копыт ударили о землю, стрелы засвистели прямо над головами – и все шумы слились в единую адскую музыку, что пафосно зовется симфонией боя. Битва началась…

С самого начала боя участок поля, на котором находился Юсуп, по чьей-то странной прихоти подвергся жесточайшему обстрелу из луков. Словно комариная стая зависла над воинами, на мгновение заслонив небо, а затем рухнула вниз, жаля людей насмерть. Воины выхватывали из-за спин щиты, тщетно пытаясь укрыться за ними. Боевые порядки расстроились, кольцо окружения вокруг Юсупа распалось – каждый спасал свою шкуру. То тут, то там падали с коней раненые и убитые.

Оказавшись в кровавом водовороте, Юсуп испытал не столько страх, сколько облегчение. Вспомнилось циничное «Война все спишет». Очередной поворот сюжета играл ему на руку. По примеру прочих прикрывшись щитом, он крутнул головой, выискивая давешнего монгола, и обнаружил его совсем рядом. Видимо, тот все-таки узнал «Ширлиса», потому что, подкравшись к ненавистному врагу, попытался рубануть с налета. Юсуп спохватился в самый последний момент, когда рука воина уже пошла на замах. Как всегда, выручил пистолет. Юсуп дважды нажал на спусковой крючок, и оба раза попал. Тело монгола дернулось и осело в седле. Юсуп, не мешкая, развернулся к ошеломленному сотнику и выстрелил ему прямо в лицо. А затем пришпорил коня, стремясь оказаться подальше от этого места. Как знать, вдруг и в этой страшной толчее под градом стрел кто-то следит за ним?

Борис и Фархад уже прикрывали его справа и слева, словно богатыри на известной картине. Араб же как сквозь землю провалился. «Сбежал-таки. Ну и черт с ним! – подумал Юсуп. – А вот где остальные?»

Он оглянулся… и замер. Словно громкий протяжный вздох раздался над полем. Юсуп сначала аж оторопел, не понимая, что случилось на сей раз. Лишь увидев, как двинулись вперед целые полки, сообразил: сшиблись два войска… Звон мечей и крики сражающихся донеслись до него крайне отчетливо. Означать подобный шум мог только одно – армии сошлись лицом к лицу, врукопашную… «Хорошо это или плохо? – Юсуп задал себе мысленный вопрос. – С одной стороны, в суматохе будет проще подобраться к Тамерлану. С другой, если хан привык исполнять свои обещания, то голова Волынца уже лежит перед ним на подносе».

Борис, видимо, пришел к тому же выводу. Он смерил виновника отцовских бед ненавидящим взглядом и изо всех хлестнул плеткой своего коня, ставя его на дыбы. Юсуп грустно усмехнулся: «Кто не смеет ударить лошадь, бьет по седлу». Ему и самому было несладко от мысли, что он может стать причиной смерти хорошего человека. Успокаивало одно соображение: Тохтамыш, как любой начальник, привык требовать исполнения «уже вчера», надеясь в лучшем случае на послезавтра, а значит, ничего с Волынцом случиться не должно. Более того, успеет Юсуп выполнить обещание, быть им всем в шоколаде. А не успеет – тогда и хану несдобровать, свои ноги уносить придется…

Но даже больше, чем этический, мучил Юсупа вопрос тактики. Почему сражение началось раньше, чем через запланированные два часа?.. Тамерлан атаковал первым? Может, его спровоцировал рейд бронированной сотни? Типа, как сигнал к началу битвы… Или же хитрый лис не поверил Юсупу, закинул ему дезу для Тимура и напал раньше?! Не исключено… Юсуп машинально поднял руку, глянул на запястье и оторопел. Экран часов был чист, как память новорожденного. Не светилось ни единой точки.

«Твою мать!» – выругался Юсуп и попытался реанимировать часы, невзирая на творящийся вокруг ад. Самый вероятный вариант «заменить батарейку» им не рассматривался – все равно нечем. Потому он просто потряс часы, понажимал на все кнопки, пару раз стукнул по ним. Тщетно. Не выдержав случившихся с ним пертурбаций, китайское чудо сдохло. Впрочем, даже его швейцарский собрат вышел бы из строя от таких злоключений. Жаль, что часы подвели в самый ответственный момент, когда каждый шаг нужно сверять с хронометражем. Юсуп напряг память, вспоминая, какие цифры показывал секундомер в последний раз. Кажется, часа два с небольшим. Но сколько минут прошло с того момента?..

Юсуп еще раз бросил взгляд на шатер амира и оторопел. Прямо в их сторону с холма спускалась кавалькада богато одетых всадников во главе с самим Тамерланом. Вряд ли кто иной мог позволить себе носить на золотом шлеме огромный кроваво-красный камень. Рубин Тамерлана!

«На ловца и зверь бежит», – порадовался Юсуп, прикидывая: а не обойтись ли одним пистолетом? К сожалению, амира настолько плотно окружали тяжеловооруженные охранники, что свободного пространства вокруг него не оставалось.

По всей видимости, Тамерлан двигался на восстановление прорыва в центре. Юсуп читал в учебниках, что иногда у амира случались такие закидоны, когда он устремлялся в самую сечу. Правда, до сих пор он думал, что подобные жизнеописания – пиар-ход со стороны придворных хронистов, и сейчас немало удивился…

Юсуп не полез в схватку. Он приказал своему мини-отряду отступить, пропустил длиннющую процессию амира, и, пристроившись в хвост, с гордым видом потрусил следом, по пути подбирая уцелевших своих.

Несколько десятков «чужаков» попытались встроиться в колонну, но Юсуп дал знак Фархаду, и тот с грозным видом отсекал ретивых. Монголы принимали его за одного из личных охранников амира и не смели возражать. «Машину бы тебе с мигалкой, – подумал Юсуп, – и лучшего ВИП-сопровождения не сыскать…»

На передовой было «жарко», защита монголов трещала по швам. Горы трупов, сотни раненых и полностью сломленный моральный дух. То один воин, то другой вдруг вываливался из схватки и устремлялся в тыл. Похоже, оставалось всего несколько минут до того момента, как центр окончательно дрогнет и побежит.

Появление Тамерлана изменило все. Брешь оказалась залатана, ордынцы отброшены, амир же проявил достаточно благоразумия, чтобы не броситься следом, а остаться и поддерживать оборону. Юсуп со товарищи держались за спинами бронированных нукеров, выжидая удобного момента.

И он настал. То ли «железная» сотня Юсупа отчаялась ждать его возвращения, то ли самый зоркий из них углядел Тамерлана на передовой, но конница стремительно вышла из пассивного дрейфа, в котором до сих пор находилась, и мощным кулаком ударила в центр. Броня столкнулась с броней. Зрелище оказалось феерическим. Все те жалкие подражания рыцарским турнирам, которые Юсуп до сих пор наблюдал в кино, не шли ни в какое сравнение с реальной битвой. Лязг от столкновения двух бронированных отрядов стоял почище, чем при аварии на автотрассе. Ордынцы рубились с такой яростью, что нукеры Тимура не выдержали их натиска. Нет, они не бежали, но полегли на поле боя, оставив своего амира почти в одиночестве. Юсуп увидел, как Тамерлан взялся за меч, и понял: время пришло. Он выкрикнул «Аллах акбар» и устремился вперед, паля без разбора из «Стечкина» во всех, кто пытался заступить ему дорогу.

К счастью, таких оказалось немного. Серьезной стычки с кем-либо из охранников амира Юсуп не выдержал бы. Но монголы не ожидали нападения сзади, а потому принимали отряд за подмогу. Успевшие что-то заподозрить и начать сопротивляться, оказывались на земле бездыханными – либо от пули Юсупа, либо от ударов сабель его товарищей: Фархад и оказавшийся весьма неплохим рубакой Борис продолжали страховать своего командира. Где-то сзади, в широкой части получившегося клина, от избытка чувств вопили человек двадцать московитов.

По прикидкам Юсупа, приемлемая дистанция для стрельбы в Тамерлана начиналась метров с пяти, иначе броню не пробить. Поверх мелкокольчатой кольчуги амира со всех сторон прикрывали золотые пластины. Голова была защищена накладками и наушами. Поскольку Юсуп не считал себя снайпером, способным попасть в глаз белке, лучшей тактикой он полагал стрельбу в упор… Бомбу он решил приберечь на самый крайний случай…

С каждой секундой широкая спина амира становилась все ближе и ближе. Юсуп уже не замечал даже прикрывавших его тыл нукеров – все заслонила ему цель. Тридцать метров, двадцать, десять. Сам амир увлекся битвой с золотоордынскими всадниками, что перли железной волной. Огромный позолоченный жезл-шестопер танцевал в его руках, играючи сокрушая кирасы врагов… Вот под напором коня амира один из золотоордынцев развернулся боком, подставил под удар незащищенную часть, тут же в нее вломился жезл, брызнула кровавая струя. А Тамерлан уже занес свой смертоносный инструмент над другим – поменьше ростом, на невысокой лошадке. Тот пригнулся, шестопер пронесся прямо над ним, срубая султан вместе с навершием. От сильнейшего удара шлем слетел с головы, и Юсуп с ужасом увидел, что внутри брони скрывался его маленький друг Кохцул. Без шлема смерть могла настигнуть его в любой момент. Один из нукеров амира, сжимая в руке топор с широким острием, уже навис над ним.

– Нет! – Крик Юсупа услышали, наверное, даже в ставке Тохтамыша.

Забыв про амира, он бросился спасать подростка. Казалось, без чуда не обойтись. Монгол находился от Кохцула в одном замахе, Юсуп – в десяти метрах. Кроме того, счет шел на секунды и ни о каком прицеливании не могло идти и речи. Максимум, что Юсуп мог сделать, – открыть беспорядочную стрельбу по окружившим подростка фигурам в надежде, что одна из пуль угодит куда надо. Он перевел рычажок на стволе в положение «авт» и веером пустил целую очередь, истратив почти весь остаток обоймы.

Вторая или третья пуля достигла цели. Пришедшийся в броню на груди выстрел выбил монгола из седла, заставив совершить красивый пируэт и дав мальчишке время уйти с линии удара. Однако мгновение, спасительное для Кохцула, вышло роковым для всей операции Юсупа. Удобный момент для стрельбы в амира был упущен. Тамерлан инстинктом хищника почуял, что гораздо большая опасность угрожает ему с тыла, и развернул коня. Нукеры, сгруппировавшись вокруг него, устремились на нового врага с Юсупом, Фархадом и Борисом во главе.

Отбросив поводья, Юсуп перекинул пистолет в левую руку, а правой выдернул кольцо из болтающейся на поясе перчатки-бомбы. Его взгляд выцеливал в надвигающейся группе амира, как вдруг небо поменялось местами с землей. Словно ураганом, Юсупа сорвало с седла, он выронил бомбу, а сам, едва успев сгруппироваться, кубарем покатился по траве, прямо под копыта несущихся лошадей… Не нацелься он исключительно на Тамерлана, оглянись по сторонам, успел бы увидеть, как слева на помощь амиру идет на рысях еще одна сотня. Вырвавшийся вперед воин и снес своим копьем Фархада, следом врезавшись в Юсупа. Периферийным зрением парень углядел лишь, как амир в окружении нукеров стремительно уходит вправо, вскочил и с гневом убедился, что его лошадь не подает признаков жизни. Столкновение с бронированной коллегой обошлось ей в сломанный хребет.

Юсуп настолько разъярился, что, невзирая на опасность быть затоптанным, бросился бегом за конем амира, на ходу стреляя из пистолета. Первая пуля ушла в «молоко», вторая зацепила щеголя из окружения Тамерлана, на третьей пистолет сухо щелкнул. А потом еще дважды. «Патроны!» – простонал Юсуп, топая ногой от досады. Все, его боеприпас полностью исчерпался. Не владеющий никаким другим оружием Юсуп остался совершенно беззащитным… К счастью, эпицентр битвы сместился куда-то в сторону. Вокруг Юсупа образовалась самая настоящая мертвая зона – только трупы вокруг.

Где же его отряд? Он осмотрелся по сторонам. Бориса видно не было. В голове вдруг всплыла картинка: вот навстречу ему устремляется земля (видимо, это был момент, когда его выбили из седла), вот амир со спутниками проносится над ним, а вот сын воеводы с гиканьем устремляется в погоню за Тамерланом, и все московиты следом. Оказывается, подсознание успело подсмотреть что-то вокруг, записало это «видео» на подкорку, и теперь услужливо выдавало в качестве информации… Ну что ж, удачи тебе, Борис, раз от меня она отвернулась. Твоему отцу она ой как нужна…

Зато памирец обнаружился совсем неподалеку. Он лежал на земле, придавленный сразу двумя мертвыми лошадьми и трупом монгола в посеребренном доспехе. «Тот самый, что сбил меня с седла», – узнал его Юсуп. Монгол был однозначно мертв, выжить с торчащим из глазницы мечом еще не удавалось никому. Но и памирец не подавал признаков жизни. Юсуп бросился к нему, низко наклонился, пытаясь уловить дыхание, может, тот еще жив. Большая часть его туловища скрывалась под свалившейся на него грудой тел. Понять, кто есть кто, было невозможно. Юсуп попытался вытащить Фархада из-под этого холма смерти, ухватил под мышки, потянул. Бесполезно. Все равно что тащить за хвост слона. Юсуп поднатужился еще раз, резко дернул, и тут из уст памирца раздался стон.

– Эй, Фархад, куда ты ранен?

Увы, языковый барьер никуда не делся. Юсуп надеялся лишь на то, что товарищ узнает его голос. И точно. Памирец открыл глаза. Мутные, как осеннее небо, при виде Юсупа они посветлели. Губы шевельнулись, произнеся что-то неразборчивое.

– Что? – переспросил Юсуп, склонившись еще ниже.

Фархад скривился, с натугой дернул рукой, сумел слегка приподнять ее, демонстрируя четыре растопыренных пальца. Затем сжал их и снова раскрыл.

«Четыре и еще раз четыре? – не понял Юсуп. – Восемь что ли…» Вдруг до него дошло. Ну конечно, он же должен памирцу цену восьми рабов. Юсуп счастливо рассмеялся, подмигнул Фархаду:

– Все, брат, теперь я за тебя спокоен. Жить будешь. – Он отстегнул с руки неработающие часы и засунул их за пазуху товарища. – Извини, рабов у меня нет. Это вместо них… Они, конечно, не работают. И вряд ли ты даже в Китае найдешь для них батарейки. Но для вашего мира и так сойдет.

Он ободряюще хлопнул памирца по плечу, размышляя, как бы вытащить его и перевязать, и вдруг сообразил, что еще не все потеряно. Время наверняка осталось, Тамерлан где-то неподалеку. Если уж однажды он сумел почти добраться до него, почему не повторить попытку? Теоретически это вполне возможно. Нужно лишь разыскать потерянную бомбу… Юсуп попытался вспомнить, где же он выронил ее. Мысли путались. Он повел взглядом по земле, стараясь среди мертвых тел и брошенного оружия найти латную перчатку. Вдруг раздался предостерегающий крик. Юсуп выпрямился, чтобы тут же пригнуться, уходя в сторону от несущегося на него копья с широким листовидным наконечником. Спасибо реакции спортсмена, успел в последний миг! Однако всадник развернулся, снова устремился на него. Юсуп уже отчетливо видел его белые от ярости глаза, когда горящий в них огонек вдруг погас, а сам монгол дернулся всем туловищем и упал лицом вниз – вначале на гриву своего коня, затем под его копыта. Лошадь по инерции продолжала скакать и через пару секунд пронеслась мимо Юсупа, чуть не задев его плечо сползающим с крупа телом с красной стрелой в затылке. Он проводил ее недоуменным взглядом…

– Ваша, ваша! – раздалось совсем неподалеку.

Юсуп обернулся на крик и обнаружил спешащего к нему Кохцула с улыбкой до ушей. Подросток так и щеголял без шлема, растрепанные вихры пропитались потом, а в руках он сжимал лук и что-то еще.

«Живой!» – обрадовался Юсуп и вдруг с ужасом понял: это «что-то» – его потерянная бомба. И хуже того, мальчишка нес ее за кольцо. Перчатка раскачивалась в его руках смертоносным маятником, и, к сожалению, это была не метафора.

Прямо на глазах Юсупа, побледневшего от страха за мальчишку, кольцо не выдержало тяжести бомбы, выскочило из паза, и перчатка плюхнулась на землю. Однако Кохцул, нагнувшись, вновь подхватил ее.

– Выбрось! – изо всех сил заорал Юсуп. – Брось сейчас же!

Но Кохцул упрямо мотнул головой и с упреком выкрикнул:

– Это же подарок твоего отца!

Юсуп содрогнулся. Его выдумка с «амулетом» оборачивалась трагедией. Времени что-то исправить не оставалось. Еще пара секунд, и доверившийся ему паренек взлетит на воздух. Мозг Юсупа сейчас работал на пределе, но сумел предложить только один вариант. Словно выпущенная миноносцем торпеда, Юсуп оттолкнулся от чьего-то бездыханного тела и в баскетбольном перехвате в одно касание успел вырвать бомбу и отшвырнуть ее подальше… Но еще в полете время для него будто остановилось. Словно при замедленном повторе он видел, как распускается смертоносным цветком его творение, раскалывая металл перчатки на сотни разлетающихся в стороны убийственных осколков. А совсем рядом застыло лицо Кохцула – не понимающего, что происходит, с непогасшей улыбкой. И обожгло окончательным пониманием: все, опоздал, уже не остановить… Небо потемнело, земля ушла из-под ног, воздух вспыхнул огнем, и все шумы перекрыл монотонный басовитый звук. «Время!» – подумал Юсуп и провалился в небытие.

Эпилог

Петр Петрович Коломийцев был мрачен уже почти целые сутки. С того самого момента, как услугами «Сколково. Хронотуризм» воспользовался какой-то молодой чеченец. Вернее, с тех пор, как по его следам в Сколково пожаловала и принялась своевольничать целая толпа спецов из Федеральной службы безопасности. Статус заместителя начальника охраны объекта и начальника смены позволял Коломийцеву вышвырнуть с территории любого генерала. Но его шефу позвонил сам замдиректора ФСБ, и Коломийцев опустил руки. После чего в «Хронотуризме» начался ад.

Первым делом пришельцы взяли под охрану купол хроноперемещений. Рота дюжих автоматчиков окружила его по периметру, а на втором ярусе разлеглось несколько снайперов, готовых стрелять по первому сигналу.

Напрасно руководство «Хронотуризма» уверяло главаря захватчиков – самоуверенного пижона с погонами полковника и фамилией Пирожков – что в этом нет необходимости и что чеченский хронотурист живым сможет появиться под куполом через двадцать четыре часа, и ни минутой раньше. Полковник Пирожков был непреклонен и суров.

Он сделал Коломийцеву выговор за то, что тот не только впустил на секретный объект «террориста», но и («это неслыханно») даже выдал ему взрывчатку.

– Это пахнет государственной изменой! – шипел он, сжав губы в ниточку. – И может стоить вам должности!

– Нам направили этого человека из московского офиса, – спокойно оправдывался Коломийцев.

В армейском прошлом майор запаса не раз сталкивался с подобными проверяющими, и они не вызывали у него никакого пиетета.

– Мы уже побывали в вашем московском офисе. Пособница террориста найдена и наказана, – мстительно улыбнулся Пирожков.

– Надеюсь, вы расстреляли ее лично? – спросил Коломийцев.

Пирожков вздрогнул и пристально вгляделся в лицо собеседника, пытаясь найти на нем следы улыбки.

– Издеваетесь? – наконец взвизгнул он. – Рано радуетесь! Я проведу проверку и в вашей конторе. Сотрудники, халатно исполнявшие свои обязанности, будут наказаны должным образом. Обещаю!..

И Пирожков не стал терять времени. Пока автоматчики дежурили в хронокамере, он уволил «оружейника», распорядился объявить выговор двум сопровождавшим чеченца сотрудникам охраны, попытался дотянуться до Майкова, но тот с обворожительной улыбкой бросил: «Мое дело финансы, не вешайте на меня ваши проблемы», после чего с легкостью избавился от эфэсбэшника, позвонив по какому-то номеру. Абонент с минуту выслушивал «финансиста», после чего попросил передать мобильник «этому полкану» и пять минут распекал того в выражениях, самым слабым из которых было «гребаный урюк».

После разговора с неизвестным Пирожков еще около часа бледностью кожи мог посоперничать с вампиром Дракулой и вернул себе цвет лица, только оторвавшись на безобидных девушках из хронолаборатории.

Коломийцев сносил самоуправство молча, не перечил и не прекословил. Он твердо знал, что все вернет обратно, как только «спецы» уберутся с территории Сколково.

За час до возвращения туриста он не выдержал напряжения и пошел к хронокамере, чего обычно никогда не делал. Однако в этот раз все оказалось слишком «по-взрослому». Кроме того, позвонил сам начальник службы безопасности генерал Трапезников и, сославшись на чрезвычайную занятость, не позволяющую ему покинуть Москву, приказал «лично проконтролировать процесс». «Страхуется старый, из медведя в лиса превращается», – подумал Коломийцев, но приказ проигнорировать не посмел.

Предбанник на входе в здание напоминал банку с килькой, вид изнутри, – настолько плотно стояли здесь люди. Омоновцы, сколковские охранники с «Кедрами» в руках перемешались в одно целое с гражданскими – профессорами и научными сотрудниками из местных лабораторий. Все хотели увидеть туриста, возвращение которого было обставлено с такой помпой. Однако приказ Пирожкова звучал недвусмысленно: из-за угрозы теракта сотрудники должны быть эвакуированы из опасной зоны. Кто и почему решил, что предбанник безопасен, Коломийцев не понял, но протестовать не стал. Он не верил, что чеченец-турист может стать угрозой для «Сколкова», поскольку наблюдал за ним в момент отбытия, слушал запись его беседы с Майковым и доверял своим предчувствиям. А они четко сигнализировали: беды не предвидится.

Сколковские коридоры оказались почти пусты. Почти – потому что за каждым углом обязательно стоял незнакомый спецназовец. По пути Коломийцева дважды остановили и проверили по полной программе, начиная от сканирования магнитной карты и заканчивая полной сверкой личности. Коломийцев скрежетал зубами, пока его пробивали по каким-то базам, однако вслух ничего не говорил. Проверяльщики не были его людьми, все они прибыли вместе с полковником. Лишь однажды ему пришлось раскрыть рот и обложить трехэтажным матом очередных «постовых» – уже при входе на ярус над хронозалом. Те категорически запретили ему двигаться дальше, и только тирада в крепких выражениях о том, что за «охрану этого гребаного объекта отвечает, вашу мать, он, а не гребаный Пирожков», позволила ему войти внутрь.

Ярус поразил Коломийцева непривычной пустотой. Сколковское начальство предпочло наблюдать за происходящим через многочисленные камеры. Пирожков стоял в гордом одиночестве, упершись лбом в стеклянную перегородку. Коломийцев подкрался как можно тише, не отказав себе в удовольствии напугать эфэсбэшника эффектным появлением из-за плеча. Пирожков ожидаемо вздрогнул.

– Скажите, полковник, вы всерьез верите, что чеченец хочет взорвать нашу лабораторию? – спросил Коломийцев, действительно заинтригованный.

– А какого черта ему здесь еще делать? – зло отозвался Пирожков. – Или вы верите в байку о свидании с отцом?

Коломийцев пожал плечами:

– Почему нет? Говорят, у чеченцев очень сильны родственные связи.

– Ara. A взрывчатку он взял, чтобы подарить папочке на день рождения? Или это тоже такая чеченская традиция?.. Вдруг он убил кого-то важного с точки зрения истории? Как это на нас отразится?

– Вы плохо знакомы с принципом работы нашей хронолаборатории, – мягко отозвался Коломийцев. – Клиент может творить во время своей поездки все, что ему угодно, на настоящем это никак не отразится… Он ведь на самом деле попадает не в наше прошлое. Тут какая-то штука, типа параллельных миров, я не сильно в этом разбираюсь. Вам ученые как следует объяснят, если захотите.

– А сами клиенты в курсе? – продолжал гнуть свою линию Пирожков.

Коломийцев снова пожал плечами:

– По идее, да. Им должны объяснять в офисе.

– Что и требовалось доказать! – обрадовался Пирожков. – Отдать такие бабки, чтобы потешить свою душу, это чересчур даже для чеченцев… Нет, поверьте матерому волку, он отсидится сейчас в прошлом, выпрыгнет из вашей установки и с криком «Аллах акбар!» взорвет свою адскую машинку. И молитесь богу, если вы верующий, чтобы мои люди успели остановить его вовремя.

– Ну-ну, – неопределенно отозвался Коломийцев. Он постоял, поглядывая на часы. Оставалось меньше пяти минут. Самое время, чтобы получить ответ на волнующий вопрос. – Скажите, Пирожков, а откуда у вас информация о том, что этот парень – террорист?

– Долгая история. Сигнал из Грозного поступил, – отмахнулся полковник. – Мы его еще оттуда вели, но он сумел выскользнуть. Видимо, почуял слежку. Даже аварию подстроил, чтобы от хвоста избавиться.

– Такой молодой, а уже профессионал, – усмехнулся успокоенный Коломийцев.

Если Пирожков не врал, подозрения, что в Сколковской братии завелась «крыса», сливающая информацию «федералам», не подтверждалась. Смешок же адресовался эфэсбэшным спецам, умудрившимся так обделаться. Впрочем, Пирожков не стал лезть в бутылку, просто неопределенно кивнул, не отрывая взгляда от купола за стеклом. Коломийцев тоже посмотрел вниз и не сдержался:

– А это что за хрень?!

Пространство внутри купола словно вскипело за долю секунды и заволоклось желтоватым дымом. Увидеть что-то сквозь него не представлялось возможным, мелькали лишь неясные тени. На памяти Коломийцева такого еще никогда не случалось. Он посмотрел на огромный стенной секундомер внизу – табло показывало нули. Значит, время истекло, установка сработала по лимиту, а турист остался жив. Что же тогда происходит под сферой?

– Сонный газ, – произнес Пирожков. – Помните, как в «Норд-Осте»… Мы закрепили контейнер на внутренней поверхности колпака, и он раскрылся в момент прибытия террориста… А красители добавили, чтобы видеть, сработало или нет.

– Тогда какого хрена тут делают автоматчики? – хриплым, слегка дрогнувшим голосом спросил Коломийцев.

– На всякий пожарный… – Чуть заметная улыбка проступила на губах Пирожкова. Он по-прежнему пристально вглядывался внутрь колпака, готовый в любой момент дать команду автоматчикам и снайперам открыть огонь на поражение.

Однако через несколько секунд – как только осела муть – стало ясно, что необходимости в таком приказе нет. В центре круга ничком лежал окровавленный парень в дурацкой одежде. Рыцарские доспехи и кроссовки – дикое сочетание. «Прям какой-то янки при дворе короля Артура», – подумал начитанный Коломийцев. Небольшая лужица крови понемногу собиралась под головой парня. В руке он сжимал пистолет, и, на самый придирчивый взгляд, это было его единственным серьезным оружием.

– Он выживет?

Пирожков пожал плечами:

– Пятьдесят на пятьдесят.

Колпак тем временем приподняли. Коломийцев заметил, что все находившиеся внизу надели противогазы или маски… Один из людей Пирожкова, держа на изготовку короткий автомат, осторожно приблизился к лежащему телу, тычком ноги перевернул его, после короткой паузы нагнулся, внимательно рассматривая, затем выпрямился и, подняв лицо к Пирожкову, показал ему знак из скрещенных рук.

– Чист! – облегченно выдохнул тот.

«Бомбы не обнаружено», – понял Коломийцев. Он подмигнул полковнику и неожиданно для себя язвительно спросил:

– Что, перестраховались?.. Не боитесь, кстати, что наш клиент или его родные подадут на вас в суд?

– Нет. Чем меньше у вас будет таких клиентов, тем нам спокойнее, – зло отозвался тот. – А я не Господь Бог, чтобы знать все наперед.

– Кто бы сомневался! – сухо произнес Коломийцев.

– Я бы на вашем месте не иронизировал. Угроза была серьезная… Лучше поинтересуйтесь у ученых, не мог ли чеченец взорвать кого-то важного в прошлом.

– Бесполезно, – покачал головой Коломийцев. – Мы не следим за нашими клиентами. Только если они сами потом что-то рассказывают.

– Не узнаете вы, узнают другие, – с непонятно кому адресованной угрозой в голосе мрачно предрек Пирожков.

Тело хронотуриста тем временем грузили на носилки парни в черной форме с надписями «Спецназ» на спине. Уходя по коридору, Пирожков махнул рукой Коломийцеву:

– Мы вас еще вызовем.

– Я приду, – пообещал Коломийцев спине Пирожкова. – Думаю, я понадоблюсь не только вам… – Последние слова он говорил уже сам себе.