Проект «Сколково. Хронотуризм». Хроношахид

– Нет, – покачал головой араб. – Их разорвало на куски.

Воевода, переводивший диалог, невольно крякнул посреди фразы. «Наверное, представил, как разлетаются на куски его враги», – подумал Юсуп. Хан недовольно посмотрел на Волынца, процедил, глядя куда-то в пространство:

– Ты говоришь, что оружие должно увидеть Хромца. Но он слишком далеко отсюда.

– Я прошу разрешения войти в передовой отряд твоих войск. Как ветер сквозь лес, мы пройдем сквозь армию Тимура и окажемся у его шатра… Скажи, на какой фланг стать, чтобы добраться до него первым?

Тохтамыш язвительно захохотал:

– Ты так поэтичен, шпион. И так уверен в себе… Или считаешь меня глупцом? Думаешь, я дам тебе лучшего скакуна из ханских конюшен и расскажу о планах на бой, чтобы ты мог передать их своему хромому хозяину?

Юсуп от неожиданности растерялся. «Проверка на вшивость? – мелькнула мысль. – Или действительно подозревает?.. А верно ли переводит Волынец?» Но анализировать было некогда, пришлось срочно клясться в преданности и протестующее махать руками:

– Нет-нет, великий хан! Ты спросил, а я всего лишь ответил… Реши сам мою судьбу.

Тохтамыш успокоился так же быстро, как развеселился:

– Хорошо. Сколько у тебя воинов?

«Семеро», – хотел сказал Юсуп, но, вспомнив, что Волынец обещал еще людей, произнес:

– Тридцать.

– Мало. Я дам тебе сотню тяжеловооруженных всадников во главе с сотником Ильгаром. Они помогут тебе… И час времени на то, чтобы вернуться с головой Хромца. Такое мое решение. Ты понял?

«Как же, сто помощников! Сто надсмотрщиков, готовых всадить мне в спину меч, если что-то пойдет не так», – скривился Юсуп. Однако выбирать не приходилось…

– Спасибо тебе, великий хан. Ты ничем не рискуешь, доверяя мне. Это мудрый шаг.

– Конечно. Других я не делаю. Или ты сомневаешься? – Тохтамыш раздвинул губы в хищной ухмылке, но глаза его оставались злыми.

«Перебор», – похолодел Юсуп и, низко склонив голову, промолчал.

– Что ты хочешь за голову Хромца? – спросил Тохтамыш после некоторой паузы.

– Я прошу одну сотую часть от тех богатств, что достанутся тебе в этой битве, – по-прежнему не поднимая головы, произнес Юсуп. По его прикидкам, это был небольшой процент, не могущий вызвать недовольства хана, но в то же время достаточный, чтобы его восприняли всерьез.

Воцарилось молчание. Где-то поодаль трубили в рожки горнисты и галдели выстраивающиеся в боевые порядки воины. На холме же воцарилась тишина. Юсуп поежился. Стоять в море зловещего молчания, окруженным полчищами недоброжелателей, и не знать, что с тобой могут сделать через мгновение, было очень неуютно.

Еще несколько секунд парень гадал, что происходит, когда тишину наконец нарушил визгливый смех Тохтамыша:

– Хочешь стать богаче меня?.. Разве ты не знаешь, что это моя доля?!

«Снова лоханулся, – упрекнул себя Юсуп и с возмущением глянул в сторону Волынца. – Зря доверился этому придурку. Видел, что я не то говорю, и хоть бы поправил».

– Я проверял твою скромность. Если бы ты сказал, что ничего не желаешь взамен, я назначил бы тебя темником. Но ты слишком жаден и своеволен. Мне не нужны такие воины, даже с твоим умением и оружием. Итак, ты получишь столько, сколько сможешь унести на себе. Ступай!

– Благодарю тебя, великий хан! Ты щедр и милосерд! – воскликнул Юсуп вполне искренне.

На самом деле решение Тохтамыша его вполне устраивало. Больше семи килограмм все равно не вывезти, так зачем жилы рвать?..

– Войско выступает через два часа. Используй их разумно. – Хан кинул Юсупу его часы.

Тот ловко подхватил блеснувший в воздухе прибор, благодарно кивнул.

Сзади шумно выдохнул Волынец. «Боялся, что мне сделают секир-башка», – понял его переживания Юсуп.

– И еще… – Тохтамыш поднял закованную в латную перчатку ладонь перед собой. – Твой друг, – палец указал на Волынца, – останется пока со мной. Если ты вернешься с головой Хромца, его наградят так же, как и тебя. Если нет, он лишится своей головы.

В ту же минуту несколько нукеров окружили воеводу, наставив на него свои луки. Под их суровыми взглядами громко крякнувший воевода был вынужден сложить меч и кинжал. Дернувшегося к нему Бориса он осадил одним окриком.

– Теперь и впрямь как сына прошу, – обратился он к Юсупу, – выполни обещание, и станешь мне первым другом… А ты, Борис, будь ему опорой.

Юсуп кивнул, с трудом проглотив комок в горле. Одно дело – рисковать собой, другое – подставлять под удар других людей. Такого развития событий он точно не хотел. Кое-кому его авантюра могла обойтись крайне дорого.

Глава 4. Коварные планы

Три часа до возвращения в двадцать первый век. И два часа на то, чтобы добыть голову одного из величайших военачальников в истории всего мира. Мягко говоря, непростая задача.

Зато у Юсупа появлялась четкая цель. Варианты, вроде ограбить сокровищницу Тамерлана и мотануть с добычей в свое время, отпадали категорически. Теперь Юсупа устраивала только голова амира. Иначе совесть замучает – за смерть доверившегося и выручившего его воеводы.

Юсуп сидел на барабане у главных ворот лагеря в окружении своего «войска» и лихорадочно размышлял. Приходившие в голову идеи на полноценный план никак не тянули. А горящий от ненависти взор Бориса буравил его насквозь, торопя и сбивая с мысли.

Между тем операция требовала тщательного обдумывания. До сих пор Юсуп слабо представлял себе детали. Типа, «пойдем и всех убьем». Однако, осознав масштабы сражающихся армий и волею подозрительного Тохтамыша лишившись возможности поучаствовать в общей битве, он всерьез задумался над возможностью диверсии.

Выхватить саблю наголо и ворваться в стан противника во главе атакующего клина не получится. Такое даже в компьютерных играх не проходит. В жизни его просто-напросто нашпигуют стрелами и даже не станут разбираться, кто он – гость из будущего или какой-то золотоордынский бедолага, переевший мухоморов и сдуру решивший переть напролом.

Гад Тохтамыш запорол всю стратегию, выделив Юсупу только сто бойцов. С таким отрядом нечего и думать о серьезном нападении.

А если пустить вперед сотню, а самому под их прикрытием просочиться следом? Нет, не выйдет. Конечно, клин из закованных в броню лошадей и всадников способен на многое, но только не против многотысячного войска. Раздавят и не заметят. Да и нельзя слишком полагаться на «авось». Войско сопровождает целый рой разъездов и разведотрядов, которые в два счета вычислят «чужих». Туман давно рассеялся, под его прикрытие не уйдешь… Кроме того, не факт, что «рыцари» согласятся исполнять роль приманки, пускай они и отданы под командование Юсупа. Жить хочется всем, а даже самый глупый воин-золотоордынец (и вряд ли такой имеется среди элиты – отборных тяжеловооруженных конников) поймет, что их посылают на верную смерть…

Кстати, Юсуп был сильно удивлен – до сих пор он думал, что в прошлом подобным образом выглядели лишь европейские рыцари, но оказалось, что Восток не отставал от Запада по качеству и разнообразию вооружения…

Взгляд Юсупа блуждал по окружавшим его людям. Собрались все: и Фархад, и хронист, и мальчишки (Кохцул где-то встретил бывших соседей по Магасу, и теперь к отряду Юсупа присоединилось еще полсотни чеченцев), и три десятка московитов под предводительством Бориса. Все ждали слова лидера, а он ни на что не мог решиться.

Внезапно Юсуп обратил внимание на куртку Таймасхана. Выкрашенная в красный цвет, выдававший принадлежность ее владельца к армии Тамерлана, она была снята еще с кого-то из монгольских разведчиков.

– Ты почему не сменил доспех? – спросил Юсуп у подростка.

Таймасхан неопределенно пожал плечами:

– Так удобнее.

Юсупа словно ударило током. Ну конечно, ключ в переодевании. Старинная военная хитрость. Он повернулся к Борису:

– Сколько ваших воинов говорит на тюркском?

Тот оглядел свой отряд:

– Примерно половина.

– Оставь тех, кто знает язык, а остальных подбери им под стать. И переодень их в монгольские одежды. Теперь ты. – Он повернулся к Кохцулу. – Вы с друзьями остаетесь здесь. И не возражай! Раненые будут обузой. Лучше защитите мне спину! Гирга, ты, как главный, присмотри, чтобы молодежь стала тебе опорой.

Широкоплечий невысокий здоровяк, к которому он обращался, согласно кивнул головой. Бывший кузнец из Магаса обладал непререкаемым авторитетом среди чеченцев, и мальчишки не могли его ослушаться. У Юсупа отлегло от сердца. Он переживал за то, что повел пацанов фактически на смерть, однако теперь с чистой совестью мог оставить их на попечение земляков. А чтобы пощадить самолюбие подростков, обставил дело так, будто только их раны вынуждают его поступить подобным образом… Покончив с самым неприятным для себя делом, он вновь вернулся к планированию операции.

– Фархад, назначаю тебя десятником! – Он прилепил к плечу памирца значок с кружком, снятый с убитого Мусы.

Бадахшанец приложил руки к груди и что-то забормотал на своем языке. Юсуп предположил, что это слова благодарности. Судя по откровенно радостному виду Фархада, теперь он был готов следовать за своим командиром в огонь и воду. Юсупу стало даже немного стыдно перед наивным памирцем, всерьез вообразившим себя десятником…

– Ахмад-ибн-Мохаммед, ты с нами?

Араб вздрогнул. За время короткого знакомства Юсуп успел привязаться к нему и теперь мучился, не в силах совершить нравственный выбор – потянуть его за собой, подвергнув жизнь угрозе, или оставить здесь, лишившись столь нужного переводчика и проводника?

– Не знаю. – Во взгляде араба читалась нерешительность. – Что посоветуешь?

– Если ты ищешь безопасности, лучше переждать битву в лагере. А если хочешь стать свидетелем невиданных событий, отправляйся с нами.

– Я – там, где делается история, – с некоторым усилием ответил хронист.

– Тогда будь рядом, – постановил Юсуп, радуясь, что араб самостоятельно озвучил решение, которое устраивало и его.

После того как все зашевелились, он подошел к золотоордынскому сотнику, следившему за приготовлениями с раскрытым ртом:

– Можешь успокоить хана: ты и твои люди останутся живы.

Через полчаса из боковых ворот лагеря выехали два отряда – с интервалом в пару минут.

Первый – человек в пятьдесят – легковооруженные воины на конях без брони и в монгольской одежде. Впереди всех гордо выступал гигант-десятник на скакуне ему под стать, в поводу которого шла еще одна лошадь с наездником в европейском доспехе.

Вторым была сотня «броненосных» всадников под флагами Золотой Орды.

Оба отряда, стараясь сохранять первоначальную дистанцию, двинулись через лес и, заложив большой круг, выскочили на поле между войсками хана Тохтамыша и амира Тамерлана…

Глава 5. Битва

Юсуп едва удерживался в седле, настолько крупная дрожь сотрясала все его тело выбросами адреналина. Еще бы! Ведь они оказались на небольшом, по сути, пятачке земли между двумя армиями-великанами, готовыми вот-вот сорваться с места и броситься друг на друга, растерев в пыль зажатую между ними группку людей. Ну что такое площадка шириной с два-три футбольных поля для многотысячных орд?

Хуже всего, что этой группке предстояло не просто выжить, но и выполнить важнейшую миссию. Причем очень оперативно. Юсуп бросил быстрый взгляд на часы. Чудо китайской кооперативной промышленности показывало, что до момента возвращения осталось всего два с половиной часа. Между тем они до сих пор так и не проникли внутрь пылевого облака, каким издалека представало войско Тамерлана.

– Пришпорить коней! – приказал Юсуп своему отряду. Его руки были перетянуты за спиной кожаным ремешком таким хитрым способом, чтобы при небольшом усилии он мог развязать их самостоятельно, просто слегка потянув за кончик. – Начали!

И шоу закрутилось. «Монголы» пустились вскачь, изо всех сил крича и улюлюкая. За ними с монотонным «Дар и гар!», не отставая, но и не нагоняя, покатилась бронеконница.

Придумка Юсупа не блистала особой оригинальностью. Первый отряд изображал из себя кошун разведчиков Тамерлана во главе с донельзя довольным фактом своего неожиданного повышения в десятники Фархадом. «Монголы» то ли захватили в плен, то ли просто сопровождали некоего европейца, посла к амиру, которого, естественно, играл Юсуп. У якобы преследующей их сотни тяжелой конницы имелась своя роль. При виде висящих на хвосте вражеских всадников охранение в армии Тамерлана должно было без лишних вопросов впустить лжеразведчиков в свои ряды.

Читателю авантюрных исторических романов ход с переодеванием в форму противника показался бы затертым донельзя. Но Юсуп надеялся на то, что в четырнадцатом веке таких умников не найдется.

Поле будущего сражения было гладким, как бильярдный стол, и просматривалось на сотни шагов. Ни «монголы», ни «преследующая» их конница не могли бы выехать из центральных ворот лагеря Тохтамыша или из строя войск Золотой Орды незамеченными. Потому пришлось делать крюк через редколесье и изображать обезумевший от схваток и погони отряд…

Когда глаз смог уже различать отдельные детали амуниции в первом ряду монгольских войск, актеры театра имени Юсупа прибавили реализма в свои действия. Так, лжемонголы начали якобы отстреливаться от наступающих на пятки золотоордынцев. А догоняющий «противник» выставил наперевес копья, словно еще секунда-другая – и беглецы окажутся насаженными на сверкающие свежей заточкой наконечники. Следом затрубили рожки.

И тут же со стороны монгольского войска раздалось ответное «ту-ру-ру». На подмогу «своим» выскочила целая сотня. В виду нового противника «рыцари» резко сбавили темп, а затем слитно, как единое целое, развернулись по широкой дуге и устремились прочь. Пара залпов из луков им вслед цели не достигла. Пустившиеся в погоню «горячие головы» быстро отстали и вернулись в строй.

Оказавшись на расстоянии полета стрелы от монголов, сотня укрылась в рощице на самом краю поля боя. Такое указание дал Юсуп. По его замыслу, мощное прикрытие могло им понадобиться в случае отхода.

Тем временем Фархад подъехал к встречающему его сотнику и, сипя незажившей гортанью, доложил, стараясь подражать погибшему Мусе:

– Десятник Фархад. У меня очень ценный пленник. Вырван из лап Тохтамыша. Сами еле ушли от его псов… Этого человека ждет сам амир!

Сотник подозрительно оглядел памирца:

– Что-то я тебя не помню, горец. Ты из какой сотни?

Сзади подъехал хронист. Юсуп не решился оставить его у Тохтамыша, без переводчика он был как без рук.

– Он из кошуна Мусы. Унбаши погиб и передал свой значок этому человеку.

Араба в войске знали как человека приближенного к амиру. Потому не верить его словам основания у сотника не оставалось. Не найдя, к чему придраться, он проворчал:

– Не Мусе решать, кому передавать свой значок. Кто этот человек? – намеренно игнорируя Фархада, он обратился к хронисту, указав на надменно наблюдающего за их переговорами Юсупа.

– Посол из земель франков к Великому амиру Тимуру. Собаки Тохтамыша напали на него, перебили всю свиту. Унбаши Фархад подоспел в последний момент.

Сотник оценивающе оглядел Юсупа, задержавшись взглядом на висящем на поясе «Стечкине», и задумался. Шрам на пол-лица возле правого глаза делал его похожим на потрепанного сторожевыми псами старого лиса. Наконец сотник прервал молчание и кивнул:

– Я доставлю его к моему тысячнику. Вы можете продолжать разведку.

Заговорщики переглянулись. Такого поворота событий их план не предусматривал. Во-первых, операция недопустимо затягивалась. Во-вторых, в одиночку во враждебном окружении и без знания языка Юсуп просто пропал бы. Он обвел взглядом беспомощно уставившихся на него подельников и понял: спасать ситуацию придется самому.

Первым делом нужно было сохранить костяк отряда. Юсуп пальцем поманил Бориса, одетого в литвинский доспех. Светловолосый и сероглазый сын воеводы при всем желании не тянул на тюрка, и потому его решили выдавать за одного из помощников посла. Затем на арабском Юсуп подозвал хрониста и, изо всех сил стараясь подражать правильному произношению, лающим голосом прокричал какую-то абракадабру, призванную изобразить немецкую речь.

– Что это за язык? – удивился сотник.

– Франкский. Он не знает нашего языка и не может обойтись без переводчика, – сообразил араб.

Сотник с сомнением оглядел здоровенного Бориса, закованного в полный воинский доспех:

– Не похож он на толмача. Ну, ладно пускай едет с нами.

– Я тоже еду, – пророкотал памирец, только сейчас сообразивший, что награда ускользает от него.

Он положил ладонь на свой огромный меч, демонстрируя, что просто так не сдастся, и сотник, скрипнув зубами, согласился. По его приказу троицу окружили плотным кольцом («как изюм в кексе», усмехнулся Юсуп) и повели внутрь порядков Тамерлана.

Араб увязался за ними следом. Сотник мрачно поглядел на него, но не решился возразить.

Остальные участники «операции» уныло потащились за плененным командиром, следуя в некотором отдалении. В расположение войск их впустили, но, что делать дальше, они пока не представляли. Оказавшись во враждебном окружении, они сбились в настолько плотную кучку, что задевали ногами друг друга. Через хрониста Борис успел передать, чтобы они всегда находились неподалеку. К сожалению, у отряда не оставалось лидера, знакомого с расположением войск в армии амира и способного повести воинов. В отсутствие же командира любое сколь угодно боеспособное соединение быстро превращается в толпу… Юсуп был в отчаянии. Его план рушился, даже не начав реализовываться…

Ставка Тамерлана располагалась примерно в центре войска. Огромный штандарт с тремя кругами посредине в окружении знамен поменьше был виден отовсюду. К счастью, сотник двинулся именно в направлении этого штандарта. «Видимо, тысячник, к которому нас ведут, один из приближенных амира», – предположил обрадованный Юсуп. Любой шажок в этом направлении, пускай медленно, но верно приближал его к цели. Как показали недавние события, заранее что-то планировать не было никакого смысла. Потому Юсуп решил отдаться на волю случая и завертел головой по сторонам, разглядывая выстроившиеся в боевые порядки тысячи и сотни монголов.