- Здравствуйте, уважаемые, - неожиданно густым басом произнес Всадник. - Приятно, что вы не стали прятаться от старика и ответили на мой звонок. Достойные люди нечасто встречаются в наши дни.

- Добрый день, - коротко ответил Тимоха.

Тон старшего Бобры стал максимально вежливым и почтительным. Остальные братья молча закивали головами.

- Узнал я, уважаемые, странную новость. Люди говорят, что два члена вашей семьи провели утро в «Пирамидоме». Так ли это?

- Нас шесть часов допрашивали! - насупился Митроха.

- Сильно били? - насмешливо осведомился старик, разглядывая окровавленные лица средних Бобры.

- Это наше дело, - угрюмо ответил Петруха.

- Цыц! - бросил Тимоха.

Но старик не обиделся. Или сделал вид, что не обиделся.

- Я хочу знать, уважаемые, был ли ваш визит в «Пирамидом» связан с нашими деловыми взаимоотношениями? - с прежней мягкостью продолжил он. - Где сейчас те семь маленьких устройств, за которые вы отвечали?

- В «Пирамидоме», - просто ответил Тимоха. Его начинала раздражать выбранная Всадником манера разговора - менеджер наверняка знал о всех подробностях произошедшего, но грубить Бобры не решался. - Поэтому безы и допрашивали братьев.

- Я не стану спрашивать, как получилось, что вы облажались. Я удивлен, но это не мои проблемы. Я хочу спросить, как вы планируете возвращать долг?

- Долг? - искренне удивился старший Бобры. - Разве риски по контрабанде уже отменены?

Ишак насмешливо зачавкал новой морковкой.

- Риски не отменены, поэтому платить за сам товар вам не придется. Но я подписал контракт на доставку и недополучил миллион юаней.

- Риски…

- Риски рисками, - резко и жестко оборвал Тимоху старик. - Но вы провалили дело из-за собственного идиотизма. - Всадник помолчал. - Помните, четыре месяца назад у вас уже был прокол?

Бобры закивали головами. Тогда из-за предательства одного мелкого уголовника безы перехватили крупную партию «синдина», в охране которой принимала участие кантора.

- Разве я предъявлял вам претензии? Нет. Это был форсмажор. Сейчас же, извините, я не собираюсь терять деньги из-за того, что двум балбесам приспичило потрахаться с неподходящей девкой. Миллион, ребята, серьезная сумма. Я слушаю ваши предложения.

В комнате повисла напряженная тишина. Разумеется, Бобры могли начать качать права: захват «поплавков» был явной случайностью. Но эта случайность, к сожалению, легко увязывалась с желанием братьев поиметь симпатичную метелку. Чью сторону примут при разборе третейские судьи - не ясно. В предложении же Всадника чувствовалось желание пойти на компромисс. Он не выдвигал наглых условий, не требовал компенсировать дикую стоимость семи сверхдорогих процессоров, а предлагал уладить дело полюбовно, оплатив лишь его потери. Прокол все-таки случился, и, вернув Консорциуму недополученные по контракту деньги, братья гарантировали, что их отношения со всемогущими контрабандистами останутся хорошими. С другой стороны, миллион юаней - весьма значительная сумма, расставаться с которой Бобры не хотелось.

- А если мы отдадим тебе больше? - неожиданно спросил Тимоха.

- Больше? - Старый узбек погладил бороду. - Вас что, накормили психотропными препаратами?

- Если мы предложим тебе куда большую сумму, чем миллион, но ради нее надо будет поработать? Ты согласишься простить нам долг?

- Что значит поработать? - спокойно спросил старик. - Только помни: я ленив до крайности.

- Работать придется по минимуму, - прищурился Тимоха. - В принципе, нам требуется только прикрытие Консорциума.

- О чем идет речь?

- Ты слышал, что похитили дочь Фадеева?

Ишак поднял голову и удивленно посмотрел на Тимоху.

- Не дочь, а внучку, - после паузы поправил старшего Бобры узбек.

- Неважно.

- Важно… - Всадник снова замолчал. - О похищении пока никто не говорил, просто разбился ее шаттл.

- А сама она исчезла, - ухмыльнулся Тимоха. - Это, как пить дать, работа Ассоциации. Как ты думаешь, сколько Фадеев заплатит за ее освобождение?

- Много, - кивнул узбек. - Петра Кронцл - единственная наследница империи Железного Рома. И он заплатит столько, сколько скажет Ассоциация. Фадеев не станет рисковать и поручать поиски внучки СБА. Он заплатит.

- Вот-вот.

Ишак повернул морду и посмотрел на узбека, старик рассеянно погладил его по холке. Расчет Тимохи был верен: даже когда Консорциум не враждовал с Ассоциацией, отношения между ними оставались натянутыми, и менеджеры не упускали случая навредить врагам. Сорвать планы торговцев биоресурсами, заполучить благодарность самого Фадеева, да еще и получить солидный гонорар - отказаться от такого предложения было невозможно. Тем более, что всю грязную работу соглашались делать Бобры, Консорциум же подключался на самом последнем этапе, оставаясь, таким образом, в тени.

- Только не говорите, что это вы украли малолетку.

- Не мы. Но…

- Откуда вы узнали о похищении?

- Не только у тебя есть верные люди и голова на плечах, - снова ухмыльнулся старший Бобры. - Мы узнали, что разбился спортивный шаттл с какой-то верхолазкой на борту, пообщались с братанами из Московии и выяснили, что речь идет о Петре. Спасатели ее не нашли. Мы сложили два и два и все поняли. СБА облажалась, проспала девчонку.

- И что?

- Сколько ты предложишь, если мы приведем тебе Петру?

Ишак перестал жевать, Всадник помолчал несколько мгновений, после чего медленно кивнул головой:

- Считайте, что вам удалось меня заинтриговать. Приводите.

- Сначала договоримся, - предложил Тимоха.

- О долге, разумеется, мы забудем, - растягивая слова, ответил узбек. - Плюс половина того, что я получу с Фадеева.

- Две трети, - торопливо произнес Тимоха. - Рисковать-то нам.

- Хорошо, - улыбнулся Всадник. - Две трети. Но если у вас не выгорит, будете должны на триста тысяч юаней больше.

- Это еще почему?

- Проценты, мой друг, проценты.

- Ты спятил? - рявкнул Николай Николаевич, когда довольный собой Тимоха отключил коммуникатор. - Зачем ты сказал Всаднику, что мы сможем найти Петру? Где мы ее найдем? Ты понимаешь, что этот проклятый ублюдок теперь с нас не слезет?

- Без паники, умник, - усмехнулся старший Бобры. - Не только у тебя в нашей семье есть мозги.

- Ты что-то разнюхал? - догадался Николай Николаевич.

- Проанализировал, - с удовольствием произнес Тимоха. - Я первенец, и ты сам признал, что меня делали тщательно.

- Не томи душу!

Митроха и Петруха машинально подошли ближе. Старший Бобры явно упивался произведенным эффектом.

- Чтобы украсть девку, нужны клевый машинист и электролаба. Правильно?

- Правильно. Дальше что?

- То самое. Девку как украли? Перехватили управление шаттлом. Для этого нужен не просто машинист, а виртуоз. Дорогостоящий ломщик. Плюс крутая электролаба, плюс свой человек на орбите: кто-то ведь вложил начинку в шаттл.

- Все это работа Ассоциации.

- Правильно. Теперь подумай: ломщики, скорее всего пришлые, но вот вытащить девку из капсулы и спрятать должны местные, те, у кого в Москве мощные связи и возможности.

- Точно! - не сдержался Петруха. - Кто-то из наших в деле! Зуб даю!

- А у тебя зубы остались? - лениво поинтересовался Тимоха.

Петруха молниеносно заткнулся.

- Триада и прятки отпадают, Ассоциация с ними не работает, - прищурился Николай Николаевич. Младший Бобры уже продумывал ситуацию. - У негров нет надежных связей в Московии. Значит, кто-то с Болота или Уруса.

- Девку взял Звиад, - триумфально произнес Тимоха.

- Почему Звиад? - потребовал объяснений Николай Николаевич.

- Потому что неделю назад мы предложили этому урюку совместный проект, помнишь? А он отказался. Звиад, братишка, не тот канторшик, чтобы за лишним юанем не нагнуться.

- А он отказался…

- У него конкретный бизнес на примете был, и светиться ему лишний раз ни к чему.

- Слабые аргументы, - поморщился Николай Николаевича. - Зузинидзе мог отказаться и по другим причинам. К тому же… Я со Звиадом ссориться не хочу и вам не советую, у него кантора хорошая, мощная. Лучше Всаднику деньги отдать - здоровье крепче будет.

- Зато если на Звиада безов натравить, они его размажут за верхолазку, как масло на хлеб. И не будет в Анклаве одной мощной канторы.

- И всем станет легче, - несмело поддакнул Митроха. - А то эти парни из Уруса с каждым днем наглеют. Уже в Болото лезут, скоты.

- А теперь прикиньте, братья, как Звиад себя поведет, когда такое бабло от Ассоциации получит? Была у него просто мощная кантора, а станет центровая. Кровушки нашей от души попьет. - Тимоха вздохнул. - Так что хотим мы или нет, а Зузинидзе щупать надо. Если этот гад действительно подписался на верхолазку, нам его мочить необходимо. Любым способом мочить: или самим, или безам сдать, неважно.

- Согласен, - вдруг кивнул Николай Николаевич. - Сейчас ты дело сказал, брат. Не нужно нам, чтобы Звиад так поднялся.

ГЛАВА 3

* * *

«Цифра поработила человека, сделала зависимым. И именно Цифра освободит человека! Позволит преодолеть себя. Позволит подняться очень высоко. Выше неба! Выше звезд! Власть Цифры сменится властью над Цифрой. И двоичный код станет символом нашей свободы!»

Эммануэль Мария Нейк.

«Числа праведности», глава 1

Свобода от Цифры. Свобода с помощью Цифры.

Таковы были основные идеи великой Поэтессы, написавшей запрещенные везде, кроме Анклавов, «Числа праведности» - библию машинистов. Каждый нейкист - машинист, но каждый ли машинист - нейкист? Власти не знали ответ на этот вопрос, но то, что электронные копии романа продолжали ходить по сети, показывало, что нейкизм пустил глубокие корни. И страх перед ним заставлял власти жестоко преследовать последователей Эммануэль Марии Нейк, ибо Поэтесса призывала обернуть все достижения власти против нее самой.

Свобода с помощью Цифры!

Свобода! Когда-то Чайка воспринимал ее как само собой разумеющееся. Он запоем читал откровения Поэтессы, впитывал ее идеи, разделял ее убеждения, восхищался простотой и гениальностью мыслей. Когда-то Чайке казалось, что он достиг идеала нейкистов. Цифра слушалась его, подчинялась ему. Цифра послушно исполняла все его приказы. И все было именно так, как говорила Поэтесса: власть ничего не могла поделать с лихим ломщиком, познавшим суть Цифры. Чайка был свободен, делал, что хотел. Но китайцы спустили его с небес на землю. Послушная Цифра не защитила от предательства, не помогла сразить подкравшихся воинов. И Чайка понял, что, несмотря на все свои достижения, он лишь прикоснулся к миру Цифры, довольствовался иллюзией свободы, не добрался до настоящей сути. Любой другой на его месте мог сломаться, разочароваться, погибнуть. Чайка же лишь стиснул зубы и приказал себе работать дальше. «Я обманулся, но я на правильном пути. Цифра посмеялась надо мной, но ей еще предстоит стать моей рабыней. Все впереди. Я силен, я справлюсь!»

Но для начала нужно вернуть себе свободу.

«Только власть над Цифрой сделает тебя действительно свободным. Даст власть над прошлым, над настоящим. Даст власть над будущим. Люди - рабы цифр, но те, кто вырвался из этого плена, выше. Мир принадлежит им».

Эммануэль Мария Нейк.

«Числа праведности», глава 1

Эти слова имели вполне конкретное воплощение. «Балалайка». Символ рабства и символ победы. Не во всех странах ее наличие было обязательным, в законодательном порядке чип вживляли лишь в Китае и России, в других государствах существовал выбор: подключаться или нет. Но на самом деле никакого выбора не было. Реклама постоянно рассказывала об удобстве прямого выхода в сеть, о преимуществах в работе и играх, стоимость самого чипа, его вживления и подключения становилась меньше с каждым днем, базовая ежемесячная плата смехотворна. К тому же и корпорации, и серьезные компании, и государственные структуры не принимали на работу неподключившихся. Если не хочешь всю жизнь убирать мусор - вставляй чип. И миллионы людей добровольно подставляли затылки, не задумываясь, что именно это и было целью властей. Да, обладатель «балалайки» получал массу преимуществ и удобств, но жертвовал свободой, жертвовал личной тайной, своей маленькой раковиной, в которой можно спрятаться от мира. Возможно, жертвовал своей душой. Какое-то время конфессиональные лидеры с сомнением относились к чипам, но потом власти договорились и с ними, и единственным, принципиальным и непримиримым врагом подключения остался Мутабор. Но у храмовников было слишком много других тараканов в голове, чтобы к ним прислушались люди.

И сеть продолжила триумфальное шествие.

Сначала «балалайки» вставляли с двадцати одного года, затем с восемнадцати, с четырнадцати, с девяти, с семи. Некоторое время назад заговорили о том, что следует подключать пятилетних малышей, но врачи пока осторожничали. Ничего, договорятся, ведь через сеть так удобно качать обучающие программы.

Человек привык, человеку понравилось. Человек перестал задумываться над тем, что всю его жизнь можно просмотреть на экране сканера. Имя, семейное положение, место жительства, место работы, банк и номер счета, перемещения по миру и многое-многое другое. «Балалайка» записывала все, что происходило в течение последних сорока восьми часов, в свое время это объяснили требованиями безопасности. И любой полицейский, любой назначенный властью человек мог заглянуть в твою жизнь, узнать, с кем ты спишь, что ел на ужин, о чем шла речь на деловом совещании. Ходили слухи, что к твоей «балалайке» могли подключиться без твоего желания, превратить тебя в ходячую видеокамеру. Власти, разумеется, все отрицали, оплатили выступления экспертов, доказали, что личный чип абсолютно защищен от несанкционированного доступа и закон о частной жизни не нарушен. Общество было вынуждено поверить. Все осталось как есть.

Это было проявлением власти Цифры.

Идеологи подключения приложили массу усилий, чтобы исключить возможность подделки. В «балалайки» вводились отпечатки пальцев и сетчатки глаза. Во внутренние разъемы ставились специальные элементы, контактирующие только с оригинальным чипом - не каждый гравер рискнет залезть в нейросоединения. Иногда менялись идентификационные коды - новые приходили законопослушным гражданам автоматически. Но все равно фальшивые «балалайки» появились едва ли не одновременно с настоящими. Пользоваться ими было опасно - десять лет каторги минимум, но не пользоваться ими тоже было нельзя: слишком много людей вело свой бизнес по ту сторону закона и собиралось продолжить его и в мире Цифры. А риск… риск им был привычен. И началось состязание машинистов против власти, драконовские меры которой не подавили волю человека к свободе.

«Им кажется, что Цифру можно использовать в своих интересах. Так же, как морякам кажется, что они используют океан. Но ураган в открытом море заставляет трястись от страха даже капитана атомохода. А ураган нашего интеллекта заставит задрожать выстраиваемый властью мирок, разрушит систему порабощения, поставит Цифру на место».

Эммануэль Мария Нейк.

«Числа праведности», глава 1

«Балалайки» остались универсальным инструментом власти, но появились фальшивки, способные обмануть полицейских при стандартной проверке. Но это было не властью над Цифрой, а всего лишь обманом, уловкой, на которую пошли люди, чтобы получить передышку. Подлинной победой стало умение перепрограммировать настоящие чипы. Врезаться в закрытые, намертво защищенные соединения и менять свою жизнь. Даже лучшие ломщики считали подобное невозможным, но власти не зря запрещали книги Поэтессы: она сумела научить людей верить в свои силы. Программы взлома «балалаек» были сложными и индивидуальными, поставить их на поток не представлялось возможным, а чтобы научиться работать со своей «балалайкой», требовались годы и талант.

У Чайки было и то и другое. И была рожденная Поэтессой вера. И невероятное упорство. Чайка работал, ошибался, начинал все заново, учился, снова работал, пока в один прекрасный день не достиг результата. Он поднялся над Цифрой. Не просто обманул ее, но поработил. Он перекроил записи в «балалайке», и даже китайцы, досконально просветившие чип, не поняли, что читают фальшивку. Чайка действительно был великим ломщиком. Одержав ТАКУЮ победу, Чайка уже почти собрался вернуть должок Кауфману, но остановился, узнав одну маленькую и очень странную деталь: Мертвый, человек, олицетворяющий для Чайки власть Цифры, не был подключен к сети.