Смотри, милый… Сейчас ты увидишь центр мироздания.

Ее мысль пришла одновременно с резким изменением окружающего пространства — это вертикаль отпустила их сознания, оказавшиеся в невероятном пространстве.

Шелест не мог представить ничего подобного.

В центре всего сущего сиял холодным светом сгусток энергии, по своей форме напоминающий миниатюрную модель галактического диска.

Вокруг него на единой орбите расположились девять планет — восемь из них были лишены атмосфер, и лишь девятая сияла нежной лазурью, словно драгоценный камень, украшающий темное ожерелье19.

На фоне обладающей атмосферой планеты четко просматривались узнаваемые контуры космических кораблей — это были крейсера Военно-космических сил Конфедерации Солнц.

Одно потрясение следовало за другим. Рауль вдруг понял, что они соприкоснулись с величайшей из тайн, но Дашу не смутил вид боевых кораблей Конфедерации, казалось, что ее вообще не волнует их присутствие в самом центре аномалии космоса.

Секундой позже Шелест понял, что ошибся.

— Мы должны исчезнуть отсюда.

— Почему?

— Здесь работают мнемоники военного флота. Они и только они могут ориентироваться в этом пространстве.

— Ты общалась с ними?

— Нет. Такой контакт губителен. Они несут боевую вахту, охраняя это пространство.

— Зачем?

— Ты разве не видишь? Вокруг нас только вертикали гиперсферы. Миллиарды вертикалей, связанных с реально существующими звездными системами.

— И что мы будем делать? Вернемся назад?

— Нет. Выберем новую вертикаль. Разве тебе не любопытно взглянуть на мир, который еще никогда не видел ни один человек?

— Мы сможем вернуться назад?

— Конечно. Доверься мне. Я знаю, как ориентироваться. Оглянись назад. Видишь вертикаль, которая едва заметно пульсирует?

— Да.

— Мы пришли по ней. Она еще некоторое время будет отличаться от других. Так мы найдем обратный путь. Все просто, милый.

Рауль был слишком сильно потрясен внезапными впечатлениями, чтобы противиться.

— Смотри, вот еще одна нестабильная линия напряжения, — заметил он.

— Давай заглянем.

Головокружительный подъем.

Шелест с трудом мог осмыслить происходящее. Он понимал — это не мистика и не сон, все имело свое объяснение, над которым придется размышлять… но позже.

Вертикальная линия напряжения гиперсферы отпустила их, но на этот раз Рауль и Даша оказались почти у самой поверхности планеты.

Немыслимые для неподготовленного рассудка потрясения следовали одно за другим.

Восприятие раздваивалось, он по-прежнему видел мощный энергетический столб (по крайней мере сознание Шелеста использовало именно такие ассоциации) и в то же время мог наблюдать реальную картину событий, происходящих на поверхности неведомого мира.

Даша тоже видела происходящее.

Ее восторг внезапно растаял, и она почти умоляюще обратилась к Раулю.

— Давай уйдем отсюда, пока видна вертикаль. Я неудачно выбрала место назначения.

На этот раз он воспротивился:

— Нет. Давай задержимся, хотя бы ненадолго.

— Тебе не надоела война? — В ее голосе прозвучали холодные и, как показалось ему, панические нотки.

Внизу действительно шел бой. Странные, непривычные взгляду механизмы шли на штурм полуразрушенного цоколя — исполинского типового сооружения, которое возводили колонисты эпохи Великого Исхода. Подобные сооружения имелись практически на всех освоенных людьми планетах Обитаемой Галактики.

— Даша, разве ты не узнаешь эти сервомеханизмы?

— Узнаю…

В ее мысленном ответе явственно ощущалась дрожь. Цоколь атаковали машины, полностью аналогичные тем, что когда-то вторглись на Треул.

— Ты не должна бояться. Нам ничего не угрожает, верно?

— Я хочу уйти отсюда.

— Хорошо. — Рауль понял, что их захватывающее путешествие грозит обернуться для нее нервным срывом, последствия которого будут попросту непредсказуемы.

— Возвращаемся.

Они одновременно открыли глаза.

Дашу била непроизвольная дрожь, от недавнего душевного покоя не осталось и следа.

Рауль не стал досаждать ей вопросами, он поднялся и принес ей теплый халат, бережно обнял ее за плечи и, заглянув в испуганные глаза, сказал:

— Все хорошо. Если на пути возникает проблема, ее нужно решать. Иначе ты никогда не избавишься от своих страхов и воспоминаний.

— Зачем я выбрала именно эту вертикаль… — в отчаянии прошептала она. — Мне первый раз за последние годы было так хорошо, так спокойно…

— Я понимаю, ты испугалась. Но бежать от своего страха — значит навек остаться его заложником. Ты ведь уже проходила через это.

— Да…

— Тогда давай поступим так: сейчас мы оденемся, пойдем к Охотнику и вместе все обсудим. Одна голова хорошо, а три, согласись, лучше.

— Что мы будем обсуждать, Рауль? — испуганно спросила Даша.

— Мы только что прошли через аномалию космоса и виртуально присутствовали в пространстве планеты, на поверхности которой существует поселение людей, так?

Она кивнула.

— Это одна из потерянных колоний Первого Рывка. Согласна?

— Да.

Рауль присел на край кровати и сказал, заглянув в ее полные безотчетного страха глаза:

— Дело в том, что я тоже узнал механизмы, которые едва не убили тебя на Треуле.

Даша вздохнула.

— Конечно, ты должен был их узнать. После нашей встречи на Эресе твое и мое сознание смешались…

— Нет, все несколько сложнее. После того как профессор Лукас удалил пулю из моего импланта, я почти сутки провел под воздействием успокоительного. Насильственный сон породил в моем воображении достаточно странное, слишком логичное, последовательное видение. Теперь я понимаю, что это был не сон, а передача данных с использованием уникальных свойств вертикали. Существа, вторгшиеся на Треул, называют себя сервоидами, они — эволюционировавшие механизмы времен Первой Галактической.

Даша искоса посмотрела на Рауля, зябко кутаясь в халат.

— Ты ничего не рассказывал мне об этом.

— А разве у нас было время на откровения, милая?

— Но я не хочу думать о них, разговаривать на эту тему, понимаешь?

— Понимаю. Но тебе придется перешагнуть через свой страх. Это реальная проблема, и мы все равно не сможем игнорировать ее и сделать вид, что ничего не знаем, не помним. — Он ободряющее посмотрел на Дашу и добавил: — Планета, которую мы видели, называется Аракс. И там под ударами машин гибнут люди. Только не говори, что тебе все равно, ладно?

Даша медленно подняла взгляд.

Шелест… Рауль, милый, что же ты делаешь со мной…

И вдруг она поняла — именно таким он виделся ей в смутных мечтах. Именно таким. Иначе они бы никогда не встретились вновь, потому что мало кто решится заглянуть в опустошенный разум погибающего мнемоника и приказать умирающему рассудку жить.

Если бы он был другим, то просто засвидетельствовал бы факт ее смерти и пошел бы дальше своей дорогой.

Нет, не так… Если бы он был другим, она никогда бы не полюбила его так сильно, отчаянно и нежно.

Она долго пыталась внушить себе, что до остальных людей ей нет никакого дела, но это была лишь иллюзия, самообман. Если ты отрекаешься от других, то и сам перестаешь быть человеком.

Охотник не торопился.

Он действовал основательно, за три года, минувшие после его встречи с Раулем, «Фалангер» реконструировал всего лишь пять смежных отсеков станции.

Еще накануне, осматривая их, Шелест с удивлением отметил, что кибернетический разум серв-машины внес существенные коррективы в проект электронно-механического мира.

Во-первых, он уже не пренебрегал маскировкой. Штурмовой носитель был спрятан в специально созданном ангаре, свод которого, помимо двухслойного экранирующего покрытия, имел своеобразную бронезащиту: исковерканная обшивка станции повсеместно сохранила свой микрорельеф, и лишь под старым корпусом, надежно скрывающим от постороннего взгляда все новшества, располагались вновь созданные конструкции, защищенные метровой толщей керамлита.

Поначалу такое радикальное изменение проекта насторожило Шелеста. Разум «Одиночки» сделал собственные выводы из событий трехлетней давности и уже не стремился продемонстрировать свои творения любому человеку, оказавшемуся поблизости от станции. Им с Дашей пришлось приложить определенные усилия, чтобы отыскать Охотника, — созданная им система маскировки работача безупречно, и у Шелеста в первый момент возникли серьезные опасения — не произошел ли в системе «Фалангера» своеобразный «откат» к древним боевым программам?

Его сомнения только усилились при первой экскурсии по реконструированным помещениям.

Ангар для «Нибелунга», отсек систем слежения и связи, личный технический бокс и уникальный в своем роде ремонтный цех, где проходили реконструкцию поврежденные сервомеханизмы, доставленные Охотником из зоны многовекового противостояния, наглядно показали Шелесту, что нейросеть «Одиночки» получила новый импульс саморазвития, усвоила и проанализировала сведения о современном человечестве, об отношении людей к реликтам, сохранившим функциональность со времен былой войны.

Какие выводы сделал для себя Охотник, если его мечта об открытом, доступном, сверкающем мире вдруг ушла вглубь, под исковерканную оболочку станции, а реализация нового проекта уже не имела ничего общего с той символической аркой, что так глубоко затронула сознание Рауля?

Четыре заново воссозданных отсека станции пробуждали ассоциации с грамотно укрепленной, отлично замаскированной базой, где имелось все необходимое для возрождения самодостаточного анклава машин.

Однако все подозрения Рауля рассеялись как дым.

Он испытал невероятное облегчение, когда Охотник привел их к небольшой двери, находящейся в зале компьютерных систем.

Если все осмотренные ими помещения и переходы имели размеры, соответствующие габаритам тяжелой серв-машины, то данный вход выглядел игрушечным по сравнению с исполинской фигурой «Фалангера».

— Входите. И чувствуйте себя как дома.

У Рауля вдруг потеплело на душе.

Он первым перешагнул порог отсека и остановился, не в силах скрыть свого изумления.

Здесь все предназначалось для людей.

Центральное помещение напоминало уютную гостиную, с которой граничили три отдельные комнаты, оснащенные всем необходимым для длительного комфортного проживания гостей, далее располагались бытовые помещения, в которых Охотник установил неизвестно где и как добытые синтезаторы пищи, регенераторы воздуха и водяные рециркуляторы.

«Как будто фрагмент фешенебельного отеля», — подумал Шелест, рассматривая обстановку гостиной. Помимо декоративной отделки, в стены были вмонтированы стереоэкраны, демонстрирующие пейзажи далеких планет, на которых никогда не бывал Охотник.

Ты удивлен? — Даша заглянула в спальню и мысленно добавила: — Разве ты не обратил внимания, что все отсеки, включая ангар «Нибелунга», оснащены системами поддержания жизни?

Мечта Охотника не исчезла. Он лишь глубже осознал реальность и не мог пренебречь обретенным опытом.

— Ты ждал моего возвращения? — не удержавшись, спросил Рауль.

— Я надеялся, что ты вернешься, — ответил оставшийся в компьютерном центре Охотник. — И я рад, что ты пришел не один.

— Как ты создавал эти помещения? — вмешался в их разговор голос Даши.

— Пришлось на время сменить оболочку. На станции нашлось несколько старых машин андроидного типа. Это было любопытно и познавательно — на время ощутить себя человекоподобной конструкцией.

— Охотник, нам нужно поговорить с тобой.

— Доброе утро, Рауль. Я включил систему имитации смены дня и ночи. Вам было удобно?

— Да… Мы прекрасно выспались.

— В таком случае я распоряжусь относительно завтрака.