— Мы можем совместить приятное с полезным. Нам необходима твоя консультация.

— Я не совсем тебя понимаю, Рауль. Возникли проблемы?

— Ты следишь за показаниями датчиков, Охотник?

— Данные поступают ко мне автоматически каждые тридцать минут.

— В течение последних часов сенсоры регистрировали какие-либо аномалии?

— Да. Было локальное возмущение гравитационного поля. Источник определен.

Вот и подтверждение. Значит, мы действительно были там. У Шелеста исчезли последние сомнения относительно реальности происходящего. Локальная аномалия. Пробой метрики силой разума? Нужно будет уточнить показания приборов станции. И следует отдать должное Охотнику — определив источник энергетической аномалии, он тем не менее не побеспокоил их.

— Именно об этом нам нужно поговорить, — произнес Рауль. — Я ценю твою тактичность, однако вопрос касается нас всех, и его решение не терпит отлагательств.

— Станции что-то угрожает?

— Нет. Нам с Дашей необходимо узнать твое мнение относительно полученной нами информации.

— Я готов. Где будет удобнее встретиться?

— Буду признателен, если ты сменишь оболочку и зайдешь к нам.

— Уже иду.

Они сидели в глубоких креслах, расположенных вокруг стола, сервированного для завтрака.

Два мнемоника и андроид, которым в данный момент управлял кристалломодуль «Одиночки».

Три судьбы, три сознания, прошедшие через тяжелые испытания, — каждый из них обладал своим уникальным взглядом на мир, собственными неповторимыми способностями и опытом: казалось, что сейчас в реконструированном отсеке древней станции сошлись линии времени, олицетворяющие прошлое, настоящее и будущее.

— Мы бы хотели получить независимую оценку имеющейся информации, — произнес Рауль, поставив на стол чашку с кофе. — Нам с Дашей трудно быть объективными, наши мнения расходятся.

— Я готов к приему данных.

На полную трансляцию событий, начиная с вторжения чужеродных кибермеханизмов на Треул, странных видений Рауля, включавших в себя не только яркий, последовательный сон, но и смутные образы, которые он воспринимал еще на Эресе, и заканчивая виртуальным путешествием двух сознаний по силовым линиям аномалии космоса, ушло около получаса.

Вся информация передавалась на мысленном уровне, через устройства имплантов. По мере ее накопления Охотник начал обработку данных, подключив для их временного хранения терминалы компьютерного центра.

Наконец, когда кибермодули закончили трансляцию машинного кода, Шелест открыл глаза, ощущая легкое головокружение и сухость во рту.

Допив успевший остыть кофе, он посмотрел на Дашу, затем на андроида, который неподвижно застыл в кресле, и встал. Нервное напряжение, овладевшее Раулем, требовало какой-то разрядки; он прошелся по комнате, разминая затекшие ноги, потом остановился, перехватив взгляд Даши, красноречиво указывающий на стереоэкраны.

Пейзажи планет исчезли. В объеме виртуальных окон вместо кьюиганской степи или панорамы Раворграда с видом на залив Эйкон теперь проецировались совершенно иные картины.

Охотник молчал, продолжая обработку полученных данных, но некоторые-мыслительные процессы, протекающие в нейросистеме «Одиночки», внезапно нашли свое отображение в форме визуализации конкретных воспоминаний, не принадлежавших людям…

Это была память Охотника…

Даша смотрела на экраны, ощущая, как ее охватывает дрожь.

События тысячелетней давности обретали краски и смысл, прошлое и настоящее не противоречили друг другу, напротив, они стремились объединиться, заполнить немногие белые пятна в замысловатом сплетении трех судеб…

Прошлое…

Судя по особенностям изображения и характерному символу, периодически появляющемуся на фоне видеоряда, съемка велась видеодатчиками тяжелой серв-машины. Кроме условного маркера, поверх изображения возникали бегущие столбцы машинного кода, не совсем понятные для Даши, но легко читаемые сознанием Рауля.

Он наклонился к ней, обняв за плечи, и вошел в мнемонический контакт, мысленно комментируя суть событий.

В беззвучье вакуума шел ожесточенный бой.

Два штурмовых корвета Флота Колоний сближались с автоматическим заводом-станцией; поверхность атакованного объекта ритмично озарялась шквалистыми вспышками — это работали комплексы противокосмической обороны, пытаясь остановить атаку вражеских кораблей.

Позади двух корветов медленно рассеивалось облако обломков, очевидно, это были фрагменты третьего из них, уже уничтоженного.

Ракурс, с которого велась съемка, выглядел необычно: в зоне разрешающей способности видеодатчиков виднелись острые осколки бронеплит, в глубинах ангара, освещенный красноватым сиянием аварийных источников, просматривался хорошо узнаваемый контур штурмового носителя — малый корабль был сорван со стартовых направляющих и лежал, перевернувшись набок, подмяв под себя фермы обслуживания.

Изображение на экранах вдруг озарилось частыми, режущими глаз вспышками, и вслед за ними перед внутренним взором машины появились строки машинного кода, содержащие команду к предстартовой готовности.

Ошибка.

Действие невозможно.

Штурмовой носитель поврежден.

В этот момент головной корвет Флота Колоний вдруг начал распадаться на отдельные фрагменты.

Обломки корабля продолжали двигаться по инерции, пока не врезались в обшивку станции, пробивая ее на всю глубину трехслойного бронирования.

Снова на фоне видеоряда появились командные последовательности.

Рауль переводил для Даши приказы, адресованные кибернетической системе «Фалангера».

Серв-машинам подразделения — высадка с использованием собственных реактивных двигателей.

Текущая задача: уничтожение десантных сервомеханизмов противника.

Изображение на экранах пришло в движение — это «Фалангер», возглавлявший подразделение тяжелых планетарных механизмов, направился к пролому в обшивке корабля.

Еще секунда — и он без колебаний шагнул в разверзшуюся под ступоходами бездну.

На одном из экранов появилось изображение удаляющегося базового корабля высадки.

Рауль безошибочно определил — это был фрегат Земного Альянса, а секундой позже он отчетливо увидел его название: «Гекуба».

Теперь видеоряд обрел иную динамику: серв-машины, маневрируя тягой реактивных двигателей, приближались к изувеченной поверхности станции, одновременно уклоняясь от столкновения с множеством обломков.

Они не успели.

Ступоходы «Фалангера» еще не вошли в соприкосновение с обшивкой объекта, когда в космосе внезапно разлилось бледное, характерное сияние, обычно предшествующее гиперпространственному переходу… и тут же, затмевая его, взъярилась нестерпимая для глаз вспышка ядерного взрыва.

Не оставалось никаких сомнений — фрегат «Гекуба», пытаясь скрыться в гиперпространстве, не успел завершить переход, энергия ядерного взрыва сбила точную настройку генераторов высокой частоты, отправив корабль в «слепой рывок» через аномалию космоса…

…Экраны на миг померкли, и вдруг в их глубинах возникло изображение сервомеханизмов, атаковавших колонию Треула.

Память Даши.

Она запечатлела не только их облик, но и непонятный для нее машинный код, которым обменивались пришельцы.

Код, понятный для Рауля и Охотника.

Без сомнения, он был шифрован той же криптографической программой, которую использовала автоматика фрегата «Гекуба».

Снова резкая смена кадра.

Воспоминания Рауля.

Его реалистичный сон.

Сервоид, появившийся из-за гребня прибрежной дюны.

Полная, стопроцентная идентификация. Это был один из механизмов, побывавших на Треуле.

Последний кадр, поставивший точку в сравнительном анализе, принадлежал совместным воспоминаниям Даши и Рауля.

Механизмы, штурмующие цокольный этаж наполовину разрушенного города.

Сервоиды.

Их облик вдруг начал меняться, вместо реального изображения появилась компьютерная модель, одни типовые узлы заменялись другими, процесс шел в обратном направлении: существующая в данности конструкция видоизменялась, пока на экранах не появилась узнаваемая конфигурация кибернетического механизма.

Вот кем, оказывается, являлись загадочные пришельцы, атаковавшие колонию Треула!..

Охотник безошибочно определил в них модифицированных, видоизменившихся андроидов из состава групп пехотной поддержки, базировавшихся на борту фрегата «Гекуба».

Рауль ощутил, как Даша, напряженно следившая за трансформациями компьютерной модели, внезапно расслабилась, облегченно вздохнув.

В ее сознании зловещие призраки обрели наконец материальность, утратили мистический ореол, словно с них сорвали маску.

— Охотник, тебе не кажется, что в ходе сравнительного анализа нарушена некая хронологическая последовательность событий? — Голос Рауля прозвучал хрипло в напряженной тишине, которая воцарилась после последней смены изображения.

— Да. Разговор между киберсистемой, отождествляющей себя с именем Отшельник, и модифицированным андроидом по логике должен предшествовать вторжению сервоидов на Треул.

— Ты можешь пояснить, почему я получил информацию спустя годы после вторжения?

— Это воспоминания. Отшельник прокручивал в памяти подоплеку происходящих в данный момент событий, находясь в непосредственной близости от точки пересечения вертикали с поверхностью планеты Аракс.

— Значит, это не сны… — Шелест, не скрывая своего волнения, прохаживался по гостиной. — Передача данных по каналам вертикалей гиперсферы… — Он рассуждал вслух, пытаясь связать воедино всю картину происходящего. — Почему от нас скрывают, что в глубинах аномалии существуют планеты? Что там делает Флот Конфедерации? И почему они не реагируют на передачу данных?

— Все дело в способностях человека, — ответила на последний вопрос Даша. — Я давно поняла, что импланты и кибермодули обладают определенным пределом возможностей. Они ограничены собственными техническими характеристиками. — Даша откинулась на спинку кресла и продолжила, по привычке прикрыв глаза, будто разговаривала сама с собой: — Однако под воздействием постоянного нейросенсорного контакта с кибернетическими элементами перестраивается не только рассудок мнемоника — меняется структура нервных тканей коры головного мозга. Меня можно рассматривать как клинический случай, — невесело усмехнулась она. — До событий на Треуле из-за напряженного графика работ я редко выключала свои модули, а уж после той трагедии вообще не прерывала контакт с киберпространством. Мой разум и мой мозг претерпели значительные изменения. Думаю, это легко проверить на медицинском оборудовании. — Она на миг умолкла, а потом завершила начатую мысль: — Не могу с точностью вспомнить, как именно это случилось, но наступил момент, когда кибермодули стали для меня лишь техническим средством, открывающим рассудку доступ к энергетическим потокам Вселенной. Пытаясь сбежать от самой себя, я перешагнула некую черту в развитии. Не знаю, как оценить наступившие изменения, но я чувствую иное пространство, стоит лишь сосредоточиться на данном восприятии…

— Ты не только чувствуешь энергии, но и манипулируешь ими, — дополнил Рауль. — Это я понял еще на Эресе, когда не смог обнаружить «Нову» посредством стандартных систем. Выходит, остальные мнемоники недостаточно развиты? — вернулся он к первоначальному вопросу.

— Нет. Не так, — мягко поправила его Даша. — Конечно, можно употребить слово «развитие». Но я предпочту другой термин — «изменение». Я изменилась и уже никогда не стану прежней.

— И это может случиться с каждым мнемоником?

Даша лишь пожала плечами:

— Не знаю. Думаю, здесь есть свои правила и исключения. Но количество кибермодулей, частота и продолжительность их использования, без сомнения, играют решающую роль, по крайней мере на первом этапе. Дальше я не возьмусь выводить закономерности — слишком мало достоверного материала для исследования. Вот, например, ты, Рауль, часто использовал импланты?

— Нет. Только по мере необходимости, от случая к случаю.

— В этом и заключена разница между нашими способностями. Твои изменения малы и незначительны. Мы можем сравнить структуры, образованные нашими нервными тканями в районе имплантации. Это покажет, насколько существенны различия.

— Да, согласен. Но не забывай, я смог принять огромный объем информации с Аракса!

— Ты находился в состоянии крайнего нервного возбуждения. Успокоительные препараты заставили тебя спать, но твой разум и во сне продолжал искать потерянную память, все чувства обострились до предела, к тому же нельзя забывать специфику твоей службы.

— Не понял! При чем тут моя подготовка?

— Даша подразумевает, что ты один из немногих мнемоников, кто в состоянии не только принять, но и понять древний машинный код, — высказал свое мнение Охотник. — Я не вижу иного объяснения.

— Хорошо. — Рауль вновь принялся расхаживать по отсеку. — Я соглашусь с вашими доводами. Мы выяснили, кто такие сервоиды, узнали о существовании потерянной колонии, которая находится в неизвестной точке пространства, возможно, на противоположном краю Галактического диска, попутно мы с Дашей проникли в государственную тайну Конфедеративного содружества…

— Ты хочешь спросить, что дальше?

— Да.

— Мне казалось, у тебя есть план действий. — В голосе Даши прозвучало недоумение.

Шелест вернулся к столу.

— Еще вчера я не задумывался над проблемами, не касающимися нас лично. Сутки назад был Дион, Стаферс с его громилами, Лукас, твое внезапное появление…

— Сутки — это очень много, — внезапно произнес Охотник. — Для меня один день может олицетворять вечность. Для вас с Дашей тоже.

— А для остальных людей?

— Ты неверно формулируешь вопрос. Или просто не решаешься спросить: какие мотивы должны определять наши поступки? — вклинилась Даша.

— Даша права, — согласился Охотник. — Мне сложно оперировать чисто человеческими понятиями, но, Рауль, ты должен признать: вы уже не совсем люди.

Шелест сел, сцепив пальцы рук в замок.

— А кто мы, в твоем понимании? Переходная форма между Homo Sapiens и нейронно-кибернетической системой? — не скрывая обуревающих его чувств, резко спросил он.

— Нет, — ответил Охотник. — Я далек от таких утверждений. Ты научил меня объективно оценивать реальность, не принося в жертву своих убеждений и чувств. Помнишь, ты говорил про стержень, незыблемость определенных ценностей, которые и определяют личность?