Нет ответа, но, прежде чем сознание гаснет, он видит, как с запястья убийцы на пол падает расстегнутый браслет кибстека.

Но ведь это мой кибстек?!

Еще раз с повторением мучительной боли, как физической, так и моральной, только медленнее…

Еще одна деталь. Теперь он успевает заметить, что она, перемещая ствол оружия вслед его падению, успела расстегнуть браслет кибстека.

Какой человек может действовать с такой скоростью, точностью и хладнокровием?

Кибрайкер… Лукас назвал его кибрайкером, когда увидел дополнительные импланты.

Что ж… Обратимся за помощью к профессору. Думаю, он не откажет в короткой консультации.

Лукаса он отыскал в лаборатории. Увлеченный исследователь либо не ложился вообще, либо встал еще до восхода.

— У вас телосложение атлета, Рауль, — поздоровавшись, заметил Лайт. — Можно только позавидовать такой фигуре.

Шелест на миг смутился. Он совершенно позабыл о приготовленной для него одежде, явившись в лабораторию почти нагишом.

— Простите, профессор. Я сейчас.

— Полноте. Если вам не холодно, можете оставаться. Меня не смущают такие мелочи. Гм… — Он искоса посмотрел на Рауля и добавил: — Странная татуировка у вас на плече. Вы имеете отношение к национальному заповеднику Элио?

Шелест вздрогнул, затем обернулся, отыскал взглядом зеркало и подошел к нему.

Действительно, на левом плече красовалась татуировка: стилизованное изображение оскалившегося эреснийского скарма, сжимающего в зубах нечто отдаленно напоминающее небольшой кибернетический механизм.

Одна странность следовала за другой, и не было им конца…

Отойдя от зеркала, Рауль сел в кресло и спросил, машинально сцепив пальцы рук в замок:

— Лукас, при первой встрече вы назвали меня кибрайкером. Почему? Вы можете пояснить мне этот термин?

— Боретесь с амнезией? Похвально. Вы демонстрируете незаурядную волю к жизни. Иной в вашем положении впал бы в глубокую депрессию…

— Я спросил о кибрайкерах, док, — не очень-то вежливо перебил его Шелест.

Лукас пожал плечами.

— Я мало сведущ в биокибернетике, — откровенно признался он. — Могу поделиться только общими представлениями, на уровне обывателя.

— Меня устроит и такая трактовка.

— Что ж, извольте. Термин «кибрайкер» появился относительно недавно и, как я понимаю, пришел в наш лексикон с планет корпоративной Окраины, где он обозначал людей, разум которых был напрямую связан сразу с несколькими имплантами. Количество дополнительных нейромодулей, насколько я знаю, варьируется от двух до семи, в зависимости от степени психической устойчивости человека и уровня сложности задач, которые он решает.

— А какие задачи ставят перед собой кибрайкеры?

— Эти люди взламывают компьютерные сети исключительно силой собственного рассудка, — ответил Лукас. — По крайней мере так утверждают средства массовой информации. — Он внимательно посмотрел на Рауля и продолжил: — Поначалу дополнительные импланты играли роль посредников между человеческим разумом и кибернетическими сетями, позволяя кибрайкерам получать дистанционный доступ к оборудованию станций ГЧ, через которые идут основные информационные потоки Интерстар. Затем ситуация усугубилась. Говорят, что с современными кибрайкерами невозможно бороться обычными средствами защиты. Благодаря дополнительным модулям они не просто взламывают сеть, а субъективно ассоциируют себя с ней, ощущают кибер-пространство со всеми его ловушками, избирая безопасные участки, по которым им легко добраться до нужной информации, не оставляя следов.

— И вы полагаете, что я один из них?

— А что я должен был предположить, когда закон разрешает имплантацию одного стандартного модуля, а у вас их четыре, если не ошибаюсь?

— Осталось три… Скажите, профессор, кроме кибрайкеров, кто-то еще применяет дополнительные импланты?

Лукас пожал плечами.

— Я слышал, что там же, на Окраине, существует категория людей, которые называют себя мнемониками. На мой взгляд, они, по сути, те же кибрайкеры, отличие заключено лишь в субъективном восприятии жизненных целей и соответственном приложении своих способностей — мнемоники не взламывают компьютерные сети, их специально готовят для защиты информационных потоков от стороннего вторжения. Но вы не подпадаете под данную категорию по физическому признаку.

— Какому?

— Вы мужчина. А все мнемоники, как правило, — женщины. Здесь эксплуатируются психологические черты женского характера — они более склонны к защите, нежели к разрушению…

— Опасное заблуждение, док…

— Что? — не понял Лукас.

— Извините. Это вырвалось само собой. Я не знаю. — Рауль продолжал хмуриться, пытаясь понять, что за ассоциации пробудились в глубинах его рассудка во время рассуждений профессора. Словно чья-то неуловимая тень промелькнула и исчезла, оставив после себя острое, граничащее с тоской чувство. — Пожалуй, я пойду оденусь, — не желая развивать дальше затронутую тему, произнес Рауль.

Лукас лишь рассеянно кивнул в ответ; во время их короткой беседы он несколько раз поглядывал на монитор переносного компьютера, куда выводились данные очередного эксперимента, вынужденно деля внимание между вопросами Шелеста и ходом исследования.

— Я освобожусь приблизительно через час. Шелест уже не слышал адресованной ему фразы профессора. Он поднимался по лестнице на второй этаж.

«Нет, я не был ни кибрайкером, ни мнемоником, — подумал Рауль, входя в комнату. — Видимо, существует еще и третья категория людей, которым необходимы дополнительные кибернетические модули. Причем их имплантация проходит на законных основаниях, иначе меня задержали бы еще в космическом порту, сразу по прилету на Дион».

Размышляя таким образом, он вошел в комнату, где очнулся после операции по извлечению пули.

Нужно действовать. Следует вернуться к месту схватки и внимательно осмотреть отсек древнего корабля. — Он надел бронежилет, который своей пластичностью напоминал вторую кожу, и только после этого вскрыл герметичную упаковку с комплектом одежды.

Очевидно, стандартный набор был приобретен Лукасом для собственных нужд, в частности для светских выходов.

Рубашка темно-синего цвета пришлась Раулю как раз впору, а вот строгий деловой костюм показался неудобным и неуместным.

Он подошел к зеркалу, чтобы взглянуть на себя, и неожиданно вспомнил про татуировку.

Обнажив плечо, Шелест посмотрел на стилизованное изображение эреснийского скарма, и вдруг…

Как будто в его рассудке рухнула плотина, сдерживавшая до определенной поры напор воспоминаний.

Татуировка являлась эмблемой спецподразделения по борьбе с кибернетическими механизмами.

Рауль медленно сел на кровать, обхватив руками голову.

Он вспомнил. Вспомнил все до мелочей.

Неодолимая горечь наполняла его мысли.

Как же я мог так ошибиться? Неужели нет на свете любви, а помыслами людей движет лишь ненависть?..

Дион. Гостиничный комплекс «Олимп». Трое суток назад

Рауль не рассчитывал, что сможет легко отыскать Дашу.

По прибытии на Дион у него имелась только одна зацепка — некий Рилл Стаферс, совладелец гостиничного комплекса «Олимп».

Шелест готовил себя к трудным, планомерным поискам, поэтому в первый же вечер он отправился ужинать в ресторан, расположенный на территории «Олимпа», надеясь осмотреться и, если повезет, собрать информацию об интересующей его личности.

На поверку все оказалось совершенно не так, как представлял себе Рауль.

…Несмотря на поздний час, зал ресторана был полупустым. Тихо играла музыка, немногочисленные посетители словно растворялись в интимном сумраке, обилие декоративных растений мешало взгляду контролировать все пространство, и Шелест решил зайти в бар, откуда был виден вход в заведение.

Сегодня он не планировал предпринимать никаких активных действий, хотел лишь присмотреться к обстановке, но, проходя мимо одного из столиков, отгороженного живой стеной экзотических растений, он внезапно ощутил резкий, пристальный и неприязненный взгляд.

Не оборачиваясь, он прошел мимо, на несколько мгновений активировав импланты.

За столиком сидели четверо.

Сам Рилл Стаферс, образ которого содержали воспоминания Даши, двое незнакомых Раулю парней крепкого телосложения и… она.

Дальнейшие события развивались стремительно и непредсказуемо.

Рилл кивнул в сторону Шелеста, и двое его подручных туг же встали, направляясь вслед за ним ко входу в бар.

Рауль не выключил имплантов, он сразу же понял, что его не только знают в лицо, но и ждут.

В эти мгновения в его сознании происходили неприятные перемены, там искажался бережно хранимый образ…

— Ну-ка, постой, — раздался сзади откровенно угрожающий голос.

— В чем дело? — Шелест обернулся, теперь уже готовый к любым неожиданностям, но, как оказалось, он предусмотрел далеко не все…

— Поговорить надо. Выйдем?

— Говорить мне с вами не о чем, — отрезал Шелест. Если они нападут на него, то пусть это произойдет тут, на глазах немногочисленных свидетелей.

В следующий миг Рауль ощутил волну горечи и страха, которая вдруг резко трансформировалась в нечто иное:

Я же предупреждала тебя, что второго раза не будет.

Жестокий мнемонический удар обрушился на его рассудок, в голове Шелеста вспыхнула нестерпимая боль, обстановка ресторана поплыла перед глазами, теряя резкость очертаний.

Перед ее стремительной мнемонической атакой не мог устоять ни один блок.

Как быстро и глупо все закончилось, — успел подумать Рауль, прежде чем его сознание взорвалось мириадами ослепительных брызг…

Голоса.

Они звучали совсем близко, отчетливо.

— Молодец, девочка. Я рад, что не ошибся в тебе. — Эти слова принадлежали Стаферсу. — Отвезите его подальше от города, — теперь он, по-видимому, обращался к своим подручным. — А тебе, милая, придется прокатиться с ребятами. Я хочу, чтобы ты пристрелила его лично. Ну? Что ты молчишь?

Вместо ответа он услышал мягкое шуршание вечернего платья.

Его подхватили под руки и поволокли к выходу из ресторана.

Особняк профессора Лукаса

Рауль едва ли помнил, как спустился вниз.

Ему было невыносимо оставаться наедине с собой, с очнувшейся памятью, которая теперь четко прорисовывала черты лица стрелявшей в него женщины.

Спустившись на первый этаж, он посмотрел на Лукаса, который возился с непонятным прибором, и сел в кресло, не в силах противостоять горькому запоздалому прозрению.

Итак, это была она…

Все, очевидно, становилось на свои места, и Рауль, ослепленный прямотой доказательств, не увидел косвенных свидетельств, которые могли бы дать ему возможность взглянуть на ситуацию иначе.

В эти минуты он относился к самому себе чуть ли не с презрением.

С чего я вообразил, что ей нужна помощь? Рыцарь… Мало один раз получил по мозгам, так нет, выстроил себе систему ценностей, совесть подключил, жалость. Погибает человек… Ничего подобного. Она предупреждала тебя, что второго раза не будет? Предупреждала. Вот и получил пулю в башку.

— О чем-то задумались? — Вопрос Лукаса прервал процесс морального самобичевания.

— Думаю, что мне пора, док, — глухо произнес Шелест. — Я и так злоупотребил вашим гостеприимством.

— Поедете в гостиницу?

— Скорее пойду, — ответил Шелест. — Периметр этого отстойника охраняется?

— Чисто номинально.

В этот момент за окном промелькнул и исчез свет фар.

— Кто-то едет, — встревоженно заметил Лукас.

— Здесь редко проезжают машины?

— Практически никогда. Я иногда пользуюсь транспортом, а обитателям трущоб средства передвижения недоступны. Если только угнали где-нибудь.

Свет фар снова промелькнул за окном, скользнув яркой полосой по плотно зашторенному окну.

— Движется в нашем направлении, — заметил Рауль.

— Не волнуйтесь. Дом охраняет андроид.

— Да я вообще-то спокоен, — ответил Шелест.

Неподалеку явственно взвизгнули тормоза, затем раздался негромкий звук шагов.