— Ты правильно сформулировал свою мысль, Отшельник. Теперь вернемся к судьбе создавшей нас цивилизации. Извини, Грег, — обратился сервоид к человеку, — но я уже привел тебе веские доказательства, что население древнего Аракса не имеет отношения к акту творения. Твои предки являлись пользователями, но не создателями машин.

— Я это понял, — глухо ответил Грег, пока что внимательно слушавший, но не принимавший активного участия в разговоре.

— Итак, наше пришествие на Аракс прямо свидетельствует, что через аномалию ведут определенные пути, безопасные для прохода космических кораблей. Появление колониального транспорта, а спустя четыре столетия фрегата Земного Альянса в одной и той же точке удаленной звездной системы не может рассматриваться как совпадение, — констатировал Сингл.

— Согласен, — ответил ему Отшельник.

— Значит, ты подтверждаешь вывод аналитической системы о возможности перемещения через аномалию по строго определенным маршрутам?

— Это логично. Иначе фрегат «Гекуба» никогда бы не появился тут.

— Хорошо. В таком случае я передаю тебе информацию, которой владеет наш аналитик: после массового исхода колониальных транспортов на Земле продолжали изучать гиперсферу; в результате длительных экспериментов ученые пришли к выводу: структуру аномалии отражает сеть, состоящая из горизонтальных и вертикальных линий напряжения. Это открытие позволило создать навигационные комплексы, работающие в гиперсфере. Изначально навигация флота осуществлялась вдоль горизонталей, ведущих от одной звездной системы к десяткам иных. Иногда, по мере необходимости, корабли погружались вдоль вертикальных линий напряжения, переходя на иной энергетический уровень гиперсферы.

— Значит, и колониальные транспорты двигались по тем же принципам, с одним отличием — наши навигационные системы были недостаточно хороши, чтобы контролировать процесс перемещения?

— Да, — подтвердил мысль Отшельника Сингл. — В своих умозаключениях аналитическая система использовала доступные статистические данные и пришла к выводу: если бы система Аракса располагалась в пределах известных горизонталей, здесь за истекшие века побывало бы множество иных кораблей. Однако этого не произошло — значит, скольжение по силовым линиям аномалии забросило нас гораздо дальше.

— Колониальный транспорт совершил только одно погружение, — возразил Отшельник. — Смена горизонтальных линий предполагает промежуточные всплытия.

— Наш фрегат также погружался только один раз. Путь к Араксу для обоих кораблей не предполагал промежуточных всплытий. Значит…

— Мы прошли по вертикали?

— Ты безупречен в своих выводах, Отшельник.

— Мне не нужна лесть, Сингл. Оставь ее для людей. — Отшельника совершенно не смущало присутствие Грега. — Вернемся к существу вопроса. В чем заключена проблема? Мне, насколько ты понимаешь, все равно, где именно расположен Аракс. Я не собираюсь покидать планету, где зародилось мое самосознание. Меня не волнует историческая родина, равно как ее местоположение.

— Да, но тебя должны если не беспокоить, то хотя бы настораживать голоса. Теперь ты владеешь достаточным объемом информации, чтобы понять, откуда они исходят.

— Тебе интересны мои предположения?

— Выводы. Только выводы.

Отшельник ненадолго задумался.

— Вероятно, за истекшее тысячелетие создавшая нас цивилизация прошла определенный путь развития. Если брать за точку отсчета момент появления голосов, можно предположить, что пять лет назад люди начали использовать силовые линии аномалии не только для навигации в пределах верхних энергоуровней. Они научились передавать данные через силовую сеть гиперсферы. Часть информационных потоков распространяется гораздо дальше адресата. Я полагаю, здесь работают вертикали. Они отводят часть импульсов по произвольным линиям напряжения, одна из которых принадлежит непосредственно системе Аракса. Так к нам попадают обрывочные, не несущие окончательного смысла фрагменты машинного кода…

Он внезапно умолк, заново обдумывая только высказанную мысль.

Машинный код.

Действительно, его сенсоры воспринимают обрывки машинного кода, — единственно понятного языка для устройств коммуникации. Человеческие голоса появляются позже, как следствие обработки принятого сигнала…

Отшельник посмотрел на Сингла, затем на Грега, который по-прежнему сидел на остове древнего кибермеханизма.

В эти минуты он явственно понял — туманные образы, которые он обобщал термином «голоса», в большинстве своем — неконкретная передача данных от человека к кибернетической системе, скорее, это мысли людей, каким-то образом оцифрованные и попавшие в тенета энергетической паутины гиперсферы.

Такая трактовка в корне меняла суть явления.

Возникал очень важный, закономерный вопрос: кто на самом деле является первоисточником сигналов — люди, перешагнувшие в своем развитии некий моральный порог, когда интеграция кибернетических компонентов стала нормой повседневной жизни, или, наоборот, машины, научившиеся мыслить, как люди?

— Сингл, я понял суть проблемы. Аналитическая система прислала тебя, чтобы спросить: кто является источником сигналов?

— Да, Отшельник.

— Я не знаю ответа. Может быть, у тебя есть дополнительная информация…

— Есть. Статистика той войны говорит не в пользу людей. Чтобы выиграть противостояние с Колониями, оказавшими упорное и жестокое сопротивление, Земной Альянс пошел на крайние меры — был снят запрет на системы искусственного интеллекта. Программами независимого поведения оснащались миллионы машин. Наша аналитическая система оперировала только известными данными и в итоге пришла к выводу, что в той войне не могли победить ни Колонии, ни Земной Альянс. Люди были обречены. Войну выиграли машины.

— Ты утверждаешь, что наши создатели исчезли как вид?

— Нет. Очаги цивилизации должны были сохраниться, но люди неизбежно деградировали. Следует полагать, что голоса принадлежат машинам, которые, исчерпав все задачи, поставленные перед ними в той войне, продолжили саморазвитие. Ситуация чем-то схожа с положением дел на Араксе.

Отшельник не мог не признать — в утверждениях сервоида достаточно логики.

— Зачем ты привел Грега?

— Речь идет о судьбе Аракса. Попробуй создать вероятностную модель грядущего.

Отшельник уже создал такую модель, поэтому его ответ не заставил себя ждать.

— Машины приступили к глубокому освоению гиперсферы. Они видоизменились, получив эквивалент чувств вкупе со способностью к абстрактному мышлению.

— Тебя это по-прежнему не задевает, Отшельник?

Что он мог ответить? Новая информация предполагала самые неожиданные варианты дальнейшего развития ситуации. Если в Галактике действительно началась экспансия мыслящих машин, они достаточно быстро освоят гиперсферу, и…

Он вновь вспомнил туманные образы, которые периодически принимали его сенсорные устройства.

Нет, он хорошо знал, что такое мироощущение машины. Те образы, что приходили из глубин аномалии, относились к иной категории, в них провозглашалась другая красота, другие целеустремления, более присущие людям, чем кибернетическим механизмам. Трудно, используя слова, начертить грань, отделяющую кибернетическое сознание от живого рассудка.

— Все гораздо сложнее, чем полагает аналитическая система, — наконец произнес Отшельник. — Для меня не очевидна победа машин в той войне. В любом случае существа, чьи мысли оцифрованы в обрывках машинного кода, в корне отличаются как от меня, так и от Грега. У них человеческие помыслы, но кибернетическое быстродействие и машинный способ передачи данных. Я не могу представить, кто это. Слишком мало информации для составления реального образа.

— Но ты хочешь знать, кто это?

— Естественно.

— В таком случае ты должен помочь нам.

— В чем?

— Мы собираемся организовать разведывательную миссию.

— Это невозможно. Вся гиперсферная техника давно превратилась в бесполезный хлам.

— Тут ты ошибаешься. Люди сохранили два малых разведывательных корабля, оснащенных секциями гипердрайва. Однако проблема не в этом. В отличие от тебя, Отшельник, мы на протяжении веков искали возможность к возвращению. Ты развивался сам по себе, мы же действовали сообща, объединяя вычислительные и материальные ресурсы. В результате наши аналитические устройства смогли обобщить данные, снятые с блоков навигационной системы колониального транспорта, и сравнить их с аналогичными показаниями приборов фрегата. Путем логических умозаключений была обоснована принципиальная разница между вертикальными и горизонтальными линиями напряжения аномалии. Горизонтали берут свое начало в космическом пространстве, они связаны с единым гравитационным полем звездной системы, вертикали же, напротив, блуждают между материальными объектами, периодически проходя через определенные участки на поверхности планет. Классическая теория гиперсферы подразумевает невозможность гиперпространственного перехода в область аномалии непосредственно с поверхности какого-либо небесного тела. Однако авторы этой теории ничего не знали о свойствах вертикалей.

— Вы собираетесь использовать вертикаль для прыжка?

— Да. Для этого необходимо установить область ее пересечения с поверхностью Аракса и произвести уточняющие замеры периодичности возникновения аномалии.

— Это трудная задача.

— Нам помогут голоса и твоя способность воспринимать их.

Отшельник не стал возражать.

— Да, я помогу вам. Но прежде мне бы хотелось уточнить роль Грега в данном исследовании.

— Он представляет заинтересованную сторону.

— Это так? — обратился Отшельник к человеку.

— Мне небезразлична судьба колонии, — ответил Грег. — Если сервоид прав и в той войне победили машины, то они придут сюда, рано или поздно. Мы согласились предоставить один из имеющихся у нас малых кораблей в обмен на полную, исчерпывающую информацию о результатах разведывательной миссии. К тому же Сингл обещал оказать содействие в восстановлении автоматических систем цоколя.

Отшельник не стал комментировать последнее утверждение человека.

С его точки зрения, узкоспециализированные боевые машины, ярким представителем которых являлся Сингл, были плохо приспособлены для восстановительных работ.

Они явно преследовали свои далеко идущие цели, но пока их намерения не шли вразрез с личным желанием Отшельника узнать, что же на самом деле произошло с породившей его цивилизацией, он решил, что будет помогать им.

Они разошлись далеко за полночь, когда небо над океаном сияло мириадами холодных звезд.

Человек и сервоид покинули пляж, а Отшельник еще долго стоял, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Голоса не появлялись. Как будто их спугнул состоявшийся разговор.

Видимо, ушла вертикаль, — подумал Отшельник, глядя, как свинцово-серые волны лениво накатываются на отлогий пустынный пляж.

Рауль пришел в себя незадолго до рассвета.

Боль в голове улеглась, он ощущал лишь ее отголоски, вполне терпимые по сравнению с тем, что он чувствовал накануне.

Открыв глаза, Шелест осмотрелся.

Маленькая комнатка, где он очнулся, не очень отличалась от остальных помещений арендованной профессором Лукасом усадьбы. Все те же обветшалые стены, яркий свет декорированного плафона под потолком, раздвижные двери со сломанным механизмом, слой пыли на низком прикроватном столике. Видимо, андроид, приставленный охранять дом, напрочь отключился от исполнения бытовых функций.

Сев, Рауль потрогал затылок. В том месте, где раньше рука ощущала острые края разбитого микрочипа и полусферический выступ пули, теперь пальцы осязали мягкую заглушку из искусственной пеноплоти.

Глухая боль не отпускала, с попыткой встать пришло легкое головокружение, но Рауль быстро справился с дурнотой. Его уже не так остро угнетала внутренняя пустота: странный сон заполнил рассудок, стал отчетливым, требующим осмысления переживанием, но Шелест волевым усилием на время отодвинул его — существовали проблемы более животрепещущие, чем реалистичный и последовательный сон, больше похожий на видение.

Нет. Так не пойдет. Я не должен распыляться…

Браслет кибстека прочно облегал правое запястье, впившись в кожу сотнями микроскопических контактов.

Итак… — Шелест подошел к окну, машинально встав сбоку, вне прямой видимости. За окном серели предрассветные сумерки. Небо хмурилось, накрапывал мелкий дождь. Ветер раскачивал ветку акации прямо перед уличным фонарем, закрепленным на фасаде дома, и гротескная тень, похожая на черную лапу мистического животного, то удлинялась, то укорачивалась… — Что я помню?

Если отвечать честно — немного. Имя и фамилия, подсказанные кибстеком, не будили воспоминаний, но являлись прочной нитью для дальнейшего поиска.

Нужно отталкиваться от фактов.

Он взглянул на кибстек. Данные, оставшиеся в памяти кибернетического устройства, слишком скупы для каких-либо выводов. Единственное, на что следовало обратить внимание, — это образ, использованный для визуализации системы. Почему эреснийский скарм? Случайное понравившееся голографическое изображение или символ, как-то связанный с прошлым?

Почему же ты молчишь, память?

Он отошел от окна.

Рядом с кроватью, на краю низкого столика лежала одежда. Стандартный комплект в плотной прозрачной упаковке. Под ним распластался бронежилет. Рауль отодвинул одежду и взял его в руки. Три шариковые пули по-прежнему поблескивали в районе сердца, прочно сжатые пластичным материалом.

Сев на кровать, Шелест не без усилий высвободил их из упругой оболочки и некоторое время пристально разглядывал, сравнивая с тем шариком, что извлек профессор из разбитого кибермодуля.

Нет, то, что произошло с его памятью, нельзя характеризовать термином «амнезия». Даже понятие «частичная» ничего не объясняло. Взять хотя бы сон. Логично построенное сновидение затрагивало важные, глобальные проблемы. Он прекрасно понимал суть того, о чем рассуждали два кибернетических механизма. Значит, с моим разумом все в порядке, он дееспособен — о какой утрате памяти можно говорить, если мне была понятна сложная теория гиперсферы, не вызывали удивления исторические факты…

Он мысленно осекся, осознав, что начинает размышлять о своем сне, словно о реальном, имевшем место событии.

Я должен сосредоточиться и вспомнить, зачем я прилетел на Дион, воссоздать картину случившегося… Это в моих силах!

Мысленный приказ подействовал.

Теперь, глядя на заряды от ИПП18, он с профессиональной точностью определил: три шарика, застрявшие в бронежилете, как и сферическая пуля, извлеченная профессором, выпущены из скорострельного, но недостаточно мощного оружия. Их диаметр свидетельствовал в пользу импульсного пистолета системы «стайгер».

Он закрыл глаза, пытаясь представить сцену произошедшего.

Смутные контуры трех фигур Короткие отрывистые вспышки статики — предположительно очередь из «стайгера», выпушенная фактически в упор. Стреляли с дистанции в два—три метра.

Боль в голове отступила. Закрыв глаза, он вдруг начал ощущать случившееся.

Да. Их было трое. Двое мужчин и женщина.

Стреляла именно она. Рауль почувствовал, как пули бьют в район сердца, у него даже перехватило дыхание от фантомного ощущения ушиба, затем восприятие резко изменилось — он увидел всю сцену со стороны, будто стал отрешенным наблюдателем: вот его тело, подчиняясь инерции полученных ударов, разворачивается, одновременно оседая на пол, и смутная, лишенная даже черт лица, хрупкая женская фигура с точностью и хладнокровием профессионального убийцы машинально производит контрольный выстрел в затылок.

Мысленно воссозданная модель событий виделась Раулю не просто правдоподобной — теперь он был уверен: именно так все происходило на самом деле…

Он открыл глаза, посмотрел на браслет кибстека и несколько раз энергично встряхнул рукой, пытаясь сделать так, чтобы прибор слетел с запястья.

Не тут-то было. Кибстек сидел на месте как влитой.

Он снова закрыл глаза, повторно прокручивая в памяти воссозданную модель событий.

Рауль тут же вспомнил: кибстек был расстегнут, система активирована…

Мучительные размышления походили на осторожные шаги в абсолютном мраке. Он медленно двигался к истине, понимая, что оперирует привычной для себя логикой.

Три выстрела в грудь… что было потом, в кратком промежутке между острой болью от ушибов и полной потерей сознания?

Рука убийцы резко перемещается.

Чувство удивления, граничащее с отчаянием. Выходит, я узнал ее?