Он ощущал, как система жизнеобеспечения борется с ранением.

Значит, буду жить… — промелькнула сторонняя, будто не принадлежащая ему мысль.

Собрав всю волю, он пополз на яркий свет лазерных вспышек, понимая, что энергоресурс Охотника слишком мал для уничтожения всех скопившихся подле изувеченной аппарели «пятьдесят пятых».

Все закончилось спустя двадцать минут.

Броня «Фалангера» еще светилась язвами ожогов, он едва мог двигаться из-за критической потери энергии.

Мы победили их, Рауль… — Казалось, что Охотник не до конца верит в свершившийся факт. Столетия противостояния, обреченность последнего периода существования и ощущение опустошенности после последней решающей схватки — эти чувства, смешавшись воедино, искали свое место в новом мироощущении…

Ты поврежден.

Шелест с усилием кивнул.

Охотник не знал многих слов из человеческого лексикона.

Ему еще многое предстояло узнать, но прежде…

— Ты должен добраться до реакторного отсека. Я, как видишь, не смогу этого сделать. Введи код деактивации. У нас осталось мало времени.

— Я все сделаю.

— Это не все, Охотник. Нужно действовать быстро. Ты снимешь заряды и перенесешь их в район арки. — Рауль находился в тяжелейшем состоянии, напряжение виртуальной схватки, ранение и последующий бой отняли у него все силы. Сейчас даже пошевелиться казалось ему немыслимым усилием. Он мог только думать, отдавая Охотнику недвусмысленные приказы: — Ты разместишь заряды в указанном месте. Туда же сбросишь отработанное активное вещество своего реактора. После этого вновь включишь таймер с теми же значениями и вернешься на борт. Необходимо передислоцировать «Нибелунг» до взрыва. Справишься?

— Да. Я понял твой замысел. Только… не отключайся.

— Обещаю… — Губы Рауля тронула едва заметная болезненная улыбка.

Все же он не ошибся в Охотнике. Тот был достоин жить и созидать. Даже вопреки грозным законам Конфедерации.

Любое правило все-таки оставляет место для исключения.

Поднять «Нибелунг» посредством основной силовой установки не представлялось возможным — подавляющая часть систем бывшего штурмового носителя давно вышла из строя, но Охотник справился с этой технической проблемой. Низкая, стремящаяся к нулевым значениям гравитация и обилие металла в конструкциях станции позволили поднять изувеченный корабль над поверхностью при помощи электромагнитной подушки.

Модуль «Одиночка» еще на стадии проектирования разрабатывался как универсальная система с равными возможностями использования в качестве основного управляющего компонента для различных видов планетарной и аэрокосмической техники, поэтому Охотнику не потребовалась помощь Рауля в реализации последней части разработанного им плана.

Капитан Шелест едва воспринимал окружающее. Ему казалось, что он бредит, когда «Нибелунг» с судорожной вибрацией вырвался из плена деформированных при посадке сегментов обшивки станции и медленно, беззвучно поплыл над поверхностью древней конструкции.

Таймер на установленных подле арки зарядах начал отсчет последних десяти минут перед взрывом.

«Борт 2057» вернулся в метрику трехмерного космоса спустя четверть часа после погружения в гиперсферу и снова взял курс на древнее сооружение.

Майор Олсби включил систему объемного сканирования. Входящие в комплекс оптические умножители уже демонстрировали в сфере голографической проекции, как клубятся над точкой дислокации «Нибелунга» новые облака обломков, среди которых, медленно вращаясь от столкновений с другими объектами, плыла оплавившаяся, но узнаваемая арка…

— Анализ радиоактивности! — приказал он лейтенанту Кирсанову.

— Сканеры подтверждают радиоактивность обломков.

Значит, Шелесту удалось подорвать злополучный штурмовой носитель.

— Всем сканирующим комплексам — режим поиска сигнала спасательной капсулы. Как только будет получен пеленг, меняем курс и идем к точке подбора!

Над близким, изломанным контурами надстроек горизонтом станции царили яркие россыпи немигающих звезд.

Охотник, сбросив ненужные теперь лазерные установки, бережно прижимал к своему исполинскому корпусу хрупкое человеческое тело.

Он нес самое драгоценное из всего, что дарила ему судьба.

Жизнь человека. Жизнь друга.

Тонкий, ясно различимый сигнал радиомаяка спасательной капсулы приближался с каждым шагом исполинской серв-машины, и вместе с этим близилась минута расставания.

Рауль временами приходил в сознание, и тогда они обменивались короткими мыслями.

Вот и замкнулся очередной круг трудного саморазвития искусственной нейросети. Охотник предчувствовал, как станет снедать его одиночество.

— Не все так плохо… — коснулась его сознания мысль Рауля. — Ты сможешь воплотить свою мечту.

Верхний сегмент спасательной капсулы открылся, обнажая противоперегрузочную систему ложемента. Охотник с большим трудом бережно опустил тело капитана Шелеста внутрь спасательного аппарата.

— Да. Теперь я смогу строить. И думать о тебе.

В бесхитростности Охотника прозвучала горечь.

Внешний сегмент уже почти закрылся, когда он услышал последнюю адресованную ему мысль, посланную имплантами Рауля.

— Я вернусь, Охотник. Обязательно вернусь.

В тактическом отсеке малого крейсера внезапно заработал предупреждающий сигнал.

— Есть устойчивый опознавательный сигнал! Это спасательная капсула!

— Где она?

— Движется! Стартовала несколько минут назад.

— Следите за ее траекторией!

Все внимание офицеров сосредоточилось на показаниях следящих за перемещением капсулы локационных систем, поэтому никто из них не видел одинокую фигуру Охотника, провожающего взглядом видеосенсоров крохотную, исчезающую во мраке космоса звездочку.

Часть вторая. СУМЕРКИ СОЗНАНИЯ

Глава 6

Планета Эрес. Три года спустя

Вот и закончилась зима…

Мысли сегодня казались чистыми, звонкими, как ручьи талых вод, питающих озеро, расположенное в центре котловины.

— Дядя Рауль! Доброе утро!

Шелест обернулся. На крыльце небольшого двухэтажного домика стоял восьмилетний мальчуган, в чертах детского лица читался неподдельный восторг. Для него наступило еще одно безмятежное утро, а впереди — долгий, сулящий массу новых впечатлений день.

Губы Рауля тронула невольная улыбка.

Племянник гостил у него второй день. Смышленый любознательный малыш.

— Действительно доброе, Сережа, — ответил он и тут же добавил нарочито суровым тоном: — Бегом умываться. И обязательно надень куртку, когда будешь выходить на улицу.

— А ты покажешь мне большого кота?

— Потом. Сейчас к ним нельзя. Все, марш в дом, пока не простудился.

— Я быстро, дядя Рауль!

Шелест поднялся на крыльцо, прошел по террасе, смахнув ночной иней с небольшого столика. Завтракать он предпочитал на свежем воздухе.

Сережа, как и обещал, появился скоро — не прошло и пяти минут, как он, одетый в специально приобретенный для этой поездки горный костюм (чем несказанно гордился), уже сидел за столом, уплетая за обе щеки походный завтрак из саморазогревающейся упаковки.

Ему нравился дядя Шелест, и вообще все окружающее вызывало восторг. Чего стоил один ночной перелет на флайботе от космопорта до затерянного в горах на краю огромной котловины домика! Ночью он почти не смог разглядеть окрестности, зато теперь вертел головой во все стороны.

— Вау!.. — Мальчуган замер, не донеся ложки до рта.

Буквально в сотне метров от дома на самом краю обрыва застыл древний летательный аппарат.

Шелест, проследив за взглядом племянника, вполне обоснованно подумал, что сегодня ему предстоит ответить на множество вопросов.

— Дядя Рауль… Это настоящий истребитель?

— Настоящий, — кивнул Рауль, взглядом напоминая, что ложку все-таки следует донести до рта. — АКИ15 системы «Гепард», — пояснил он. — Ты ведь проходил в школе историю?

— Да.

— Тогда доедай, и мы сходим к нему.

Истребитель действительно был старым. Его обшивка потемнела, местами бронеплиты покрывали шрамы от попаданий лазерных лучей или снарядов вакуумных орудий. Со стороны он выглядел словно усталая птица, сложившая крылья на краю обрыва.

Более тысячи лет назад он совершил аварийную посадку на небольшое горное плато, царящее над глубокой котловиной (полуразрушенным кратером, как считали планетографы).

Именно здесь, на каменистой, продуваемой всеми ветрами площадке, подле древней машины, защищенной от воздействия внешней среды прозрачным полусферическим колпаком, располагался символический вход на территорию национального заповедника планеты Эрес, где Рауль Шелест, отставной капитан Военно-космических сил Конфедерации Солнц, третий год занимал должность главного смотрителя.

Эту работу ему нашли друзья, договорившись с администрацией заповедника еще в тот период, когда Рауль находился в госпитале, на Элио.

Он никому не объяснял причины, по которой написал рапорт об отставке. Официальной версией его досрочного ухода из флота являлось тяжелейшее ранение, но в век высоких технологий врачи уверенно прочили ему возвращение в строй — они действительно поставили капитана на ноги, имплантировав ему искусственную тазобедренную кость, однако Рауль все же решил расстаться со службой.

Никто, даже близкие друзья, так и не узнал, что на самом деле произошло с Шелестом во время последней боевой операции.

— А почему он стоит здесь, дядя Рауль? — Сережа завороженно смотрел на древний аэрокосмический истребитель, застывший на краю обрыва.

— Ты, наверное, слышал об Антоне Вербицком, первом президенте планеты Элио?

— Да. Нам рассказывали о нем в школе.

— Это его машина. Когда Земной Альянс начал войну с колониями, он был молодым пилотом, защищавшим свою планету. Вербицкий хорошо сражался, и ему доверили провести испытание новой модели истребителя, которую только начали производить автоматические подземные заводы планеты Дабог.

— Его сбили? — с замиранием сердца спросил Сережа, которому еще не верилось, что можно вот так запросто соприкоснуться с самой Историей…

— Здесь, на орбите Эреса, он принял неравный бой с целой эскадрильей «Фантомов», — ответил Рауль. — Сначала они дрались в космосе, потом в атмосфере. Вербицкий был ранен, но все же сумел посадить истребитель на маленькое горное плато. Он даже не подозревал, что своей вынужденной посадкой вторично открыл эту планету с ее уникальной историей.

— Я знаю, ты говоришь про скармов, да? Больших умных котов, которые живут там, — племянник обернулся, указывая на глубокую котловину, над которой плавали густые, похожие на облачность пласты белого тумана.

— Да, Сережа.

— А почему к ним нельзя спуститься? Рауль чуть помедлил с ответом.

— Понимаешь, наступила весна. У них недавно появились котята.

— Ладно, дядя Рауль, я же не маленький. — Сережа лукаво улыбнулся. — А откуда взялись первые скармы? — тут же задал он новый вопрос.

— Ты у нас в каком классе учишься?

— В третьем.

— А кроме истории что вам преподают?

— Ну, разные предметы. Основы кибернетических технологий. Экзобиологию там, генетику… — Голос Сергея сразу поскучнел, видимо, ему был вовсе не по душе разговор о школе.

— Ну, ладно, тогда слушай. — Шелест мысленно определил время, отметив, что до контрольного обхода у него осталось всего пятнадцать минут. — Я расскажу тебе начало истории, а ее окончание ты прочитаешь сам, договорились?

— Ладно.

Сережа слушал рассказ Рауля затаив дыхание.

Это было совсем не похоже на скучный урок истории. Наверное, потому, что рядом возвышалось прямое свидетельство далеких событий — мальчик украдкой поглядывал то в сторону накрытого защитным колпаком «Гепарда», то в сторону котловины, которую по-прежнему укрывали густые пласты туманных испарений.

…История появления эреснийских скармов уходила своими корнями в далекую эпоху Великого Исхода, когда сотни колониальных транспортов покидали Солнечную систему, унося на своем борту по триста тысяч погруженных в низкотемпературный сон колонистов.

Малоизученная в ту пору гиперсфера прихотливо разбросала огромные человеческие корабли в пределах спирального рукава Галактики. Далеко не все покинувшие Землю люди нашли свою новую родину — многим не суждено было очнуться от объятий ледяного сна. По данным официальной статистики, лишь одна десятая часть от общего числа подготовленных экипажей сумела вывести доверенные им корабли из аномалии космоса в метрику трехмерного континуума.

О судьбе «невозвращенцев» можно лишь догадываться, но и тем, кто сумел покинуть аномалию, пришлось нелегко — как правило, точка выхода в трехмерный космос не поддавалась счислению посредством имевшейся в то время аппаратуры.

О райских планетах, обещанных колонистам в качестве новой родины, не приходилось и говорить — вокруг простирался холодный, равнодушный космос, и затерявшимся в его глубинах, отчаявшимся первопроходцам приходилось искать в себе остатки мужества, чтобы не только признать чудовищный обман, но и найти выход из создавшейся ситуации.

А он был один: разведка.

Колониальные транспорты, как правило, оставались дрейфовать в точке выхода, посылая малые разведывательные корабли к звездным системам, расположенным в радиусе нескольких световых месяцев полета.