— Извините, сэр, но мы вынуждены остаться. — Кирсанов вернулся к своему рабочему месту. — Операция еще не завершена. Она не может считаться завершенной до выяснения судьбы капитана Шелеста. Вероятно, вы случайный человек на флоте, если не понимаете этого.
Плавное ускорение заставило Олсби вцепиться побелевшими пальцами в спинку своего кресла.
Борт задействовал двигатели маршевой тяги, уходя в точку гиперпространственного перехода.
— Хорошо. Продолжаем работать. Я разберусь с вами по возвращении на базу, не сомневайтесь.
Несмотря на ничтожную гравитацию, поступь «LDL-55» отдавалась в каждой переборке штурмового носителя. Их ступоходы, идеально приспособленные для сцепления с любой металлокомпозитной поверхностью, наполняли корабль ритмичной вибрацией.
— Есть две истины, Охотник, — мысленно произнес Рауль, затащив в отсек уже переставшие искрить корпуса уничтоженных сервомеханизмов. — Во-первых, надежда всегда умирает последней. Пока ты не опустил руки, всегда есть шанс выбраться из любой передряги. — Он вскрыл технический кожух и вытащил треснувший шар программно-аппаратного ядра «LDL-55». — Так, это нам не понадобится. — Шелест быстро, со знанием дела убрал ненужные детали, вытащил поврежденный блок сервомоторов, отсоединил поворотную платформу вместе со ступоходами, оставив в корпусе лишь излучатель, систему накачки и наполовину разряженные накопители энергии. — Во-вторых, добро должно быть с зубами, — изрек он, оттолкнувшись от пола. Низкая гравитация позволила ему подняться в плавном прыжке до уровня бокового оружейного пилона серв-машины, где изначально крепился блок вращающихся стволов стопятидесятимиллиметровых магнитно-импульсных орудий.
— Я не понимаю смысла твоих фраз.
— Быстро, поддержи меня манипулятором!
Один из пяти гибких сервоприводов изогнулся, без усилия удерживая фигуру в бронескафандре на высоте десяти метров от пола.
— Никогда не теряй надежды и дерись до последнего, если на тебя напали, — ответил Рауль на вопрос Охотника. — Подумай об этом на досуге. В нашем мире нет чистых понятий — жизнь проходит между крайностями. Так… — Рауль отыскал взглядом свободные разъемы энерговодов и гнездо, куда подключался оптический кабель, соединявший систему «Фалангера» с блоком точного наведений орудий.
Хвала унифицированным разъемам. Питание и управляющий интерфейс подключились к гнездам оружейного пилона.
— Тестовый сигнал?
— Есть.
— Охвати корпус излучателя свободными манипуляторами. Прижми его к пилону и зафиксируй.
Рокот шагов нарастал. Вибрация приближалась, к ритму поступи теперь добавились удары — это « LDL-55» взламывали отсек за отсеком.
— Быстрее. Отпусти меня. Нужно успеть закрепить второй лазер.
Охотник повиновался. Он был потрясен. При всех преимуществах кибернетической системы он только что почувствовал, сколь велика пропасть между образом мышления человека и его собственным. Шелест за минуту сделал то, до чего не додумался ни он сам, ни Ремонтник. Как остро он испытывал хроническую нехватку боеприпасов к баллистическим системам вооружений, чем только не снаряжались его орудия, вплоть до самодельных капсул, начиненных обыкновенными болтами…
Он чувствовал, что оживает. И не потому, что снова мог вступить в бой, нет — Охотник перестал воспринимать пустоту киберпространства, рядом с ним вновь находился единомышленник, способный общаться с ним, походя щедро открывая неизвестные
Так что тогда абсолют?
Мысли, невольно подслушанные Охотником, или тот факт, что человек принял его как равного себе, остался, невзирая на смертельный риск?
Вот где скрыто превосходство создавших его существ — их разум гибок, как манипулятор, но среди прочего Охотник чувствовал: в рассудке человека есть понятия, которые крепки и прямы, как стержень.
— Будь самим собой. Не комплексуй, — будто услышав его мысли, откликнулся Шелест, заканчивавший подключение второй лазерной установки. — Давай, сейчас ты должен показать лучшие боевые качества «Одиночки». Ты ведь не уничтожил боевые программы, Охотник?
— Нет.
— Тогда включайся! Работаем. Обмен данными постоянный на частоте моих имплантов. Мы должны координировать действия, коридоры корабля слишком узки. Ты понимаешь, о чем я говорю?
— Вполне.
— Тест?
— Полная активация всех систем. Устройства накачки лазерных установок функционируют исправно. Я готов.
Вибрация переборок угрожающе приблизилась и вдруг прекратилась, зато на поверхности мощных модульных ворот внезапно появилось малиновое пятно раскаляющегося металла.
Все. Лимит времени на подготовку исчерпан. « LDL-55» добрались до ангара, осуществляя планомерную зачистку захваченного корабля.
Капитан взглянул на датчик времени. До взрыва реактора оставалось сорок восемь минут.
В немом ожидании уходили секунды.
Раскаленное пятно ширилось, вот уже внутрь ангара посыпались мелкие, раскаленные, гаснущие на лету частицы сплава.
Рассудок Рауля полностью перешел на уровень восприятия киберпространства, и он прекрасно различал пять сервомеханизмов: два были заняты резкой ворот, два, развернувшись в разные стороны, контролировали тоннель, еще один оставался в резерве.
В сравнении с системой сканирования «Фалангера» кибермодули Шелеста оказались намного совершеннее. Удивляться не приходилось, в данном случае давало о себе знать тысячелетие прогресса.
Им не было нужды распределять роли и вырабатывать план совместных действий. Система независимого поведения, на базе которой развивалось сознание Охотника, изначально была спроектирована для прямого нейросенсорного контакта с рассудком человека. Разница заключалась лишь в ином принципе связи — вместо оптического кабеля нейросенсорного шунта, подключаемого к стандартному импланту, сейчас использовались устройства беспроводной передачи данных.
Для Охотника возможность увидеть мир глазами человека, а затем погрузиться вместе с его рассудком в киберпространство стала еще одним потрясением.
Поначалу он поразился нечеткости, ограниченности человеческого зрения: взгляд Рауля различал в красноватом сумраке лишь контуры предметов, но затем, в момент включения сканирующих кибермодулей, привычный мир цифровых образов предстал перед ним в совершенно ином объеме.
Если собственные датчики позволяли Охотнику фиксировать лишь нагрев материала ворот и различать группу сигналов по ту сторону металлокомпозитных преград, то импланты Шелеста транслировали ему совершенно иную картину окружающего: в момент их включения материал переборок приобрел полупрозрачность, за ними четко обозначились контуры отдельных сервомеханизмов, внутри которых пульсировали по две разветвленные, окрашенные в разные тона системы — энергетическая и информационная.
Само восприятие не являлось безграничным, оно затухало в перспективе, но эффективного радиуса сканирования было более чем достаточно для четкого видения обстановки и принятия адекватных тактических решений.
Рауль припал на одно колено, получив при этом дополнительный упор, — все механические суставы боевого скафандра имели сложную структуру, кроме состава «хамелеон» их покрывал дополнительный молекулярный слой, обеспечивающий надежное сцепление с любой металлокомпозитной поверхностью.
Материал ворот в районе мощного электромеханического замка уже перешел в иное агрегатное состояние — он стал мягким, почти текучим, и Шелест не преминул воспользоваться этим обстоятельством.
Подняв руку, он активировал закрепленный поверх брони ОРК.
Прямое мнемоническое программирование боевых частей трех тактических ракет заняло доли секунды, и в следующий миг сумрак ангара осветила вспышка запуска.
Реактивные снаряды прошли сквозь размягченный материал ворот, не отреагировав на слабое сопротивление, — строенный взрыв полыхнул уже в коридоре, кумулятивные компоненты боеголовок отработали вхолостую, зато шрапнельная начинка в виде сотен титановых шариков, рассчитанных на поражение обшивки быстро-летящих воздушных или космических целей, произвела убийственный эффект, превратив пять сервомеханизмов в изрешеченную груду обломков.
Охотник, не теряя времени, выдвинулся вперед, выдавливая не успевшую остыть деформированную преграду.
Шаги тяжелой серв-машины отдались по всему кораблю — его ритмичную поступь нельзя было спутать ни с чем, и Рауль прекрасно понимал: « LDL-55» сейчас получили недвусмысленное указание к действию.
«Фалангер» уже выдавил ворота и вышел в магистральный коридор, под его ступоходами, словно фольга, сминались фрагменты уничтоженных сервомеханизмов, переборки «Нибелунга» дрожали, виртуальное пространство полнилось информационными потоками — это «пятьдесят пятые» координировали свои действия в рамках созданной ими локальной сети.
Центр. Шелест прекрасно понимал, что одна из машин выполняет функцию сервера, иначе информационное единение теряло эффективность. Десятки сервомеханизмов не могли поддерживать прямой контакт друг с другом, им мешали множественные экранирующие поверхности, но, только действуя сообща, они представляли реальную угрозу.
Охотник замер, чуть согнув ступоходы и накренив рубку с таким расчетом, чтобы под вероятный удар попадал наименее пострадавший участок лобового ската брони.
Шелест уже поднялся к своду тоннеля, где имелся технический люк.
В следующий миг киберпространство озарилось первыми разрядами энергии — это в магистральный коридор ворвались два сервомеханизма, но Охотник не дал им ни единого шанса. Благодаря прямой связи с имплантами Рауля он зафиксировал приближение «пятьдесят пятых», когда те находились еще вне пределов прямой видимости, встретив их появление точными, уничтожающими разрядами когерентного излучения.
Шелест почувствовал, как заработал автоматически подключившийся модуль подавления помех, искажения начали сглаживаться, система боевого скафандра гасила деформации, удерживая модель компьютерного видения в определенных рамках.
Сеть.
Он ощущал пульсацию информационных потоков — основное количество сервомеханизмов в данный момент находилось вне корабля, но они стремительно приближались к «Нибелунгу», подтягиваясь со всех сторон.
Технический люк наконец поддался его усилиям, уходя вверх и в сторону на телескопических шарнирных опорах.
«Фалангер» ответил коротким подтверждающим кодом. В тесном тоннеле становилось жарко — снизу по своеобразному пандусу, который успели соорудить « LDL-55», на широкую предшлюзовую площадку ворвалось не менее десятка сервомеханизмов.
Рауль покинул борт, выбравшись на внешнюю обшивку штурмового носителя.
Ощущение информационных потоков резко обострилось, теперь он зримо фиксировал сеть, анализируя ее структуру.
Есть.
Один сервер и пять ретрансляторов. Все правильно, управляющий атакой механизм находился на почтительном удалении от места схватки.
Разум Шелеста уже не воспринимал реальность, он слился с информационным потоком, потянулся к центру сети, одновременно задействовав адаптационные и криптографические модули, которые воспроизводили машинный код « LDL-55».
Вокруг полыхал неистовый огонь.
Казалось, что холодное пламя закручивает пространство вокруг Рауля в тугую, похожую на смерч воронку.
Он взламывал систему командного сервомеханизма, полностью погрузившись в мир электронных образов, не воспринимая реальных событий, — стоило ему отвлечься хотя бы на долю секунды, и все усилия пропадут всуе.
Что-то мешало.
Болезненные ощущения рвались сквозь мнемонические блоки, тело стремилось напомнить о себе, но рассудок находился вне физической оболочки, он был там — среди сумасшедшей скорости обмена данными, в самом центре виртуальной паутины.
Он возвращался.
Тело встретило рассудок тугим ударом болезненных ощущений, перед глазами поплыли радужные круги, но Рауль не мог позволить себе поддаться этому восприятию.
Боли нет.
Есть только цель.
Он выхватил оба «гервета», наводя оружие по данным сканирования.
Разум защищался от всепоглощающей боли, он заставил мускулы действовать, уподобил их механизмам боевого скафандра, стер различия между плотью и сталью ради единственного действия — уничтожить командный центр «пятьдесят пятых».
Две длинные очереди настигли расположившийся в полукилометре от «Нибелунга» сервомеханизм.
Киберпространство взорвалось — информационные потоки сети вдруг начали распадаться на отдельные, уже не связанные между собой фрагменты.
Рауль пошатнулся.
Истощенный рассудок более не мог сопротивляться реальности.
Он открыл глаза.
Рядом рдели медленно остывающие потеки расплавленной попаданиями лазерных разрядов брони.
Он стоял, опираясь на одно колено. Попытка пошевелиться вызвала жгучую волну боли и ощущение неисправности в приводах механических усилителей мускулатуры.
Шелест медленно посмотрел на свои руки, потом взгляд переместился к правому бедру, где явственно пульсировал источник боли.
Дыра.
Прожженную насквозь броню затягивало нежно-зеленое сияние суспензорной защиты — микрогенераторы поля были встроены в каждый сегмент боевого скафандра в качестве последней чрезвычайной меры, предохраняющей бойца от мгновенной декомпрессии при критическом повреждении экипировки.
Рауль собрал все силы, чтобы повернуться. Часть приводов бронескафандра действительно не функционировала, нога не ощущалась как часть тела, словно стала чужой.
Он не спустился, а плавно упал в отверстие технического люка, оказавшись в темном, изуродованном до неузнаваемости коридоре.
Впереди, ярко освещая мрак оплавленного тоннеля, сверкали вспышки когерентного излучения.
Оставшиеся без централизованного управления «LDL-55», сконцентрированные на ограниченном пространстве, пытались поодиночке атаковать Охотника, занявшего позицию внутри исковерканного шлюза.
Рауль тяжело привалился к стене.
Сознание стремилось покинуть тело, улизнуть в черноту беспамятства.
Нет.
Поделиться книгой: