Помоги проекту - поделись книгой:
– О Том, им удалось уйти от погони, и, боюсь, они увезли Рен с собой.
Глава 8
В плену
Голоса детства звучали в голове, пока Рен медленно приходила в сознание. Она лежала на полу крошечной каюты, в которой ничего не было, кроме металлического умывальника и металлического унитаза. От унитаза сильно пахло какой-то дезинфицирующей химией. На потолке тускло горела синяя лампочка в металлической сетке. Стены и пол чуть вибрировали. Работающие двигатели «Автолика» наполняли комнату глухим стуком и шипением, время от времени слышалось поскрипывание и кряхтенье из-за, как догадалась Рен, давления воды на обшивку.
«Ну и ну, плохие дяди все-таки заявились в Анкоридж-Винляндский, – думала она, – заполучили что хотели и улизнули, а я им помогла. Вопрос только в том, что они теперь со мной сделают».
Папа в свое время тоже попадался в лапы Пропащих Мальчишек, но все закончилось благополучно, он вернулся в Анкоридж и женился на маме. Значит, для Рен тоже не все потеряно, не так ли? Но, подумав о папе, потом о маме, она вспомнила, что сделала ее мать, и от этого воспоминания стало жутко и тошно. В голове то и дело звучал глухой шлепок, с каким пуля ударила в лоб Гаргла.
Рен понятия не имела, сколько времени безвольно провалялась на полу, дрожа и хныча от ужаса и безысходности. Наконец боль в теле от лежания на твердом полу стала настолько ощутимой, что девочка заставила себя подняться. «Возьми себя в руки, Рен!» – сердито приказала самой себе.
Вся одежда спереди покрылась сухой коричневой коркой, похожей на пролитый гуляш. Рен открыла кран умывальника и с помощью тонкой струйки воды попыталась очистить одежду; потом, как сумела, вымыла лицо и волосы.
Прошло еще довольно много времени, прежде чем в замочной скважине заскрежетал ключ и дверь отворилась. Вошел Селедка и посмотрел на нее. Он по-прежнему держал в руке пистолет. В голубом свете лампочки его лицо казалось бледным и суровым, словно вырезанным из кости.
– Я не виновата, – первой заговорила Рен.
– Заткнись, – оборвал ее Селедка. Голос у него тоже звучал сурово. – Убить тебя мало.
– Меня? – Рен забилась в угол комнаты. – За что? Я ничего не сделала! Я принесла вам Жестяную Книгу, как просил Гаргл…
– И твоя чертова мамаша прикончила его! – выкрикнул Селедка.
Всхлипывая, он поднял пистолет дрожащей рукой. Рен решила, что сейчас последует выстрел, но ничего не произошло. Девочка и боялась этого малыша, и сердилась на него, и в то же время чувствовала, что должна позаботиться о нем.
– Мне очень жаль, что Гаргл погиб, – искренне сказала она. – И Ремора тоже…
Селедка опять громко всхлипнул.
– Мора была подругой Гаргла, – пояснил он. – Все знали, что у них любовь. Он вообще не собирался брать тебя с собой. Я слышал, как они разговаривали о тебе, о том, какая ты дура! – Мальчик снова заплакал. – Что теперь делать без Гаргла? Ему-то хорошо, они с Морой сейчас вместе в Стране без солнца! А как быть всем Пропащим Мальчишкам? Как быть мне?
Он смотрел на Рен, и в мертвенно-голубом свете его глаза казались совершенно черными – две безжизненные черные дыры в бесплотном белом пространстве.
– Шлепнуть бы тебя, чтоб твоя мамочка знала, каково это, когда любишь кого-то, а его убивают. Да только если я так поступлю, то стану таким же отморозком, как и твоя мамаша! – Селедка вышел в коридор, захлопнул дверь и повернул ключ в замке.
– Я отправляюсь на поиски Рен! – сказал Том.
Из деликатности никто не возразил, хотя все подумали, что отправляться на поиски Рен нет никакой возможности, но нельзя же говорить это вслух! Понятно, заявление Тома вызвано только что пережитым потрясением. А случившееся действительно потрясло его, он просто онемел от горя, узнав, что Рен похитили. Потом принялся бегать взад-вперед по берегу озера, выкрикивая имя дочери навстречу набегающим волнам, будто Пропащие Мальчишки могли услышать и передумать, пока не почувствовал, как сердце сжалось от такой боли, что уже приготовился умереть тут же, на гальке, так и не повидав Рен.
Но Том не умер. Заботливые руки помогли ему добраться до лодки, которая отвезла его обратно в Анкоридж, и вот теперь он совещался вместе с Эстер, Фрейей и десятком других винляндцев в одной из комнат Зимнего дворца.
– Понимаете, это я во всем виноват, – с горечью доказывал он. – Утром Рен вдруг начала расспрашивать меня о Пропащих Мальчишках. Я должен был сообразить, что это неспроста.
– Ни в чем ты не виноват, Том, – успокаивал его Смью, сердито поглядывая на Эстер. Та с хмурым видом сидела рядом с мужем. – Если бы кое-кто не помчался сломя голову поперед всех нас и не открыл пальбу…
Некоторые из присутствующих согласно закивали. Все уважали Эстер за спасение жителей Анкориджа от архангельских охотников, но никто не любил. Все помнили, с какой жестокостью она расправилась с Петром Масгардом, когда вообще не было необходимости его убивать, но Эстер все кромсала и кромсала ножом его уже мертвое тело. Неудивительно, что боги ниспослали беду женщине, способной на подобные кровавые деяния. Странно только, что они ждали целых шестнадцать лет и что жертвами божеской кары стали также ее добропорядочный муж и хорошенькая дочка.
Эстер догадывалась, о чем думали винляндцы.
– Я стреляла в целях самообороны, – возразила она. – И защищала всех вас. У нас с Фрейей давнишняя договоренность, что мне надлежит приглядывать за этой рухлядью и охранять ее от напастей, и я просто занималась своим делом. А если хотите свалить вину на кого-то, то вините вот его.
Она показала на Коула, который, сгорбившись, сидел в дальнем углу. Но, похоже, никто не осуждал Коула за его поведение. Бывшие друзья просили его о помощи и получили отказ. Но не мог же он пойти на предательство! Своих не предают.
– А что понадобилось здесь Пропащим Мальчишкам? – задал вопрос мистер Аакиук.
– И Пропащим Девчонкам, – добавил Смью, по-прежнему негодующе глядя на Эстер. – Одна из застреленных ею была совсем девочкой.
– Но что же все-таки заставило их вернуться на Анкоридж после стольких лет?
Все вопросительно посмотрели на Коула. Он пожал плечами:
– Гаргл не сказал, а я не спрашивал. Думал, чем меньше знаю, тем спокойнее.
– О боги и богини! – неожиданно воскликнула Фрейя и бросилась вон из комнаты.
Через некоторое время она вернулась с пустым футляром, в котором раньше хранилась Жестяная Книга Анкориджа.
– Рен расспрашивала меня об этой книге. Именно за ней охотились Пропащие Мальчишки.
– Но почему? – удивился Том. – Она ведь не представляет никакой ценности, правда же?
Фрейя пожала плечами:
– Я тоже так думала. Тем не менее книга исчезла. Наверное, они попросили Рен взять ее для них и…
– Маленькая, бестолковая… – начала было Эстер, но Том резким окликом остановил ее:
– Не надо, Эт!
Ему вспомнилось, когда Рен была малышкой и боялась грозы или просыпалась от страшного сна, он прижимал ее тельце к себе и держал так, пока дочка не успокаивалась. Для него казалась невыносимой сама мысль о том, что сейчас ее держат пленницей на борту этой жуткой пиявки, испуганную, одинокую, и некому ободрить его бедную девочку.
– Я отправляюсь на ее поиски, – снова объявил он решительно.
– Тогда я с тобой! – Эстер взяла его за руку.
Судьба уже разлучала их однажды, когда грозовики с Разбойничьего Насеста захватили Эстер в плен, и с тех пор они поклялись никогда не расставаться.
– Мы отправляемся вместе! – так же решительно повторила за Томом Эстер.
– Но на чем вы поедете? – спросила Фрейя.
– Я знаю на чем.
С места поднялся Коул, обошел вокруг комнаты, держась спиной к стене, глаза блестели в свете лампы.
– Виноват во всем я, – твердо сказал он. – Думал, сами уберутся, если не стану помогать им. Я и предположить не мог, что они втянут в это Рен. Просто из головы вылетело, каким изворотливым может быть… был Гаргл. – Коул приложил руку к горлу, на котором отчетливо краснели шрамы, оставленные веревкой Дядюшки. – Я помню день рождения Рен. Играл с ней, когда она была совсем малышкой. И я помогу вам. Сможете без труда добраться до самого Гримсби на «Винтовом черве».
– Что, на этой ржавой развалине? – сердито возразила Эстер, посчитав слова Коула за насмешку.
– Я все эти годы полагал, что «Винтовой червь» безнадежно вышел из строя, – добавил Том. – С того самого лета, когда ты и мистер Скабиоз с помощью пиявки углубили устье гавани.
– Я отремонтировал ее, – сказал Коул. – А чем, вы думали, я занимался все это время в машинных отсеках? В носу ковырял? Ремонтировал «Винтового червя»! Впрочем, ладно, занимался и тем и другим. Конечно, она не в лучшей форме, но вполне мореходна. Да, горючее, правда, на нуле…
– Кажется, в цистернах воздушной гавани осталось немного, – вставил мистер Аакиук. – И есть возможность подзарядить аккумуляторы на гидроэлектростанции.
– Через несколько дней можно закончить все подготовительные работы, – прикинул Коул. – Максимум через неделю.
– За это время они увезут Рен на многие километры отсюда! – воскликнула Эстер.
– Не важно, – твердо сказал Том.
Обычно твердость проявляла Эстер, а Том только подчинялся, однако на этот раз решение принимал он. Для него было очевидно, что необходимо вернуть дочь. Без Рен и жить незачем. Том взял Эстер за руку в полной уверенности, что и она чувствовала то же самое.
– Мы найдем ее, – пообещал он жене. – Нам в жизни встречались типы и похуже Пропащих Мальчишек. Найдем ее, даже если придется доплыть до самого Гримсби.
Глава 9
Послание
«Автолик» следовал общим курсом на юго-восток по разветвленной речной системе Мертвого континента. Селедка хорошо знал дорогу, поскольку собственноручно помогал Гарглу наносить на карту судоходные фарватеры на пути в Анкоридж. И теперь для него не представляло большого труда вновь двигаться по маршруту, по которому «Автолик» добирался через Мертвые холмы до Винляндии. Мешали только грустные воспоминания, не дававшие мальчику покоя: «Когда плыли в ту сторону по этому озеру, Гаргл сидел со мной в рубке» или «А вот и песчаная отмель; Мора еще отпустила тогда шуточку по поводу…».
Он не должен оставлять их убийство безнаказанным. Но что может сделать маленький мальчик? Гаргл значил для него очень много, но вот его не стало, и никакими слезами тут не поможешь. Надо действовать! Но как?
Прежде всегда находился кто-нибудь, кто говорил, как ему поступать. Селедка никогда еще не строил собственных планов, не принял ни единого самостоятельного решения, за исключением того панического отступления в Винляндии, когда он совершенно бездумно схватил пистолет Гаргла и наставил его на Рен, чтобы не позволить ее сумасшедшей матери застрелить его. В результате все вышло наперекосяк, ведь он вовсе не собирался тащить с собой эту девчонку и понятия не имел, что теперь с ней делать.
На третью ночь после перестрелки в Винляндии Селедка заглушил двигатели «Автолика» и вылез на крышу пиявки. Безжизненные холмы Америки угрюмо подпирали пронзительно голубое небо. В полной уверенности, что Госпожа Смерть и боги войны и возмездия не сводят глаз с этого проклятого края и все слышат, Селедка закричал во всю мочь:
– Я отомщу за тебя, Гаргл! Я отомщу за тебя, Мора! Я разыщу Эстер Нэтсуорти и тогда, клянусь вам, убью ее!
На следующий день пиявка достигла морского побережья, переползла через полосу безрадостных солончаков и с облегчением нырнула в серое море. Очутившись на глубине, в безопасности, Селедка проложил по карте курс к родному причалу и пошел в кормовой отсек проведать пленницу. Рен лежала, поджав коленки, на полу туалета и, очевидно, спала. Глядя на беззащитное во сне лицо девочки, Селедка пожалел, что похитил ее, ведь она не виновата в случившемся. Но теперь уже слишком поздно менять что-либо. Он потыкал ее носком ботинка.
– Мы в открытом море, – сказал Селедка, когда Рен очнулась. – Тебе больше не обязательно торчать здесь. Над нами пятьдесят саженей ледяной воды, так что даже не думай попытаться удрать.
– В открытом море? – переспросила Рен.
Море, как ей было известно, находилось очень далеко от Анкориджа. Девочка прикусила губу, чтобы не расплакаться.
– Поедешь со мной в Гримсби, – продолжал Селедка. – Дядюшка или кто-то из старших ребят решат, что с тобой делать. Можешь привести себя в порядок, если есть желание. У Реморы в шкафчике имеется кое-какая одежда.
– Спасибо, – шепотом поблагодарила Рен.
– Дура, я не ради тебя это делаю, – нарочито грубо оборвал ее Селедка, чтобы у этой девчонки не возникли иллюзии по поводу его мягкотелости, – а потому, что от тебя смердит, понятно? Я не собираюсь дышать твоей вонью до самого Гримсби.
Рен вышла в коридор. Четыре дня она не видела ничего, кроме тесного туалета, и теперь даже узкие коридоры «Автолика» казались просторными. Шкафчик Реморы украшали вырезки из журналов, добытых в ходе воровских вылазок, – фотографии модных причесок и одежды. Рен увидела также снимки стоящих в обнимку Реморы и Гаргла; оба смеялись. В шкафчике лежали пакетик с косметикой, плюшевый мишка и книжка – толкователь снов. Рен переоделась, подошла к зеркалу над раковиной, которое на самом деле было не зеркало, а отполированный лист металла, привинченный к переборке, и посмотрела на свое отражение. Она показалась себе повзрослевшей и похудевшей, особенно в мешковатой, неброского цвета одежде Реморы. «Рен – Пропащая Девчонка». А когда сунула свою грязную одежду в мешок, используемый экипажем пиявки для упаковки награбленного, и крепко завязала, то, кроме старых ботинок, на ней не осталось ничего, что напоминало бы об Анкоридже.
Рен сидела в трюме и прислушивалась к возне Селедки на мостике. В желудке урчало от голода, но Пропащий Мальчишка не предлагал ей никакой еды, а сама она попросить боялась. Ей было неловко осознавать, что ее держит в плену ребенок гораздо младше, чем она, и в то же время страшно – а вдруг ненависть толкнет Селедку на какой-нибудь безрассудный поступок, включая применение оружия, и этот страх удерживал ее от любых шагов, которые могли бы еще больше разозлить его. Лучше оставаться незаметной. Она попила гадкой на вкус воды из-под крана и стала думать о побеге. В голове у нее рождались планы один дерзновеннее другого, но спустя несколько минут каждый лопался, как мыльный пузырь. Даже если ей удастся справиться со своим малолетним похитителем, у нее ни за что не получится управлять пиявкой и вернуться на ней в Винляндию. Положение было безвыходным, и виновата в этом только она одна. Теперь-то ей стало понятно, как глупо и безрассудно она вела себя, и оттого мучительно стыдно, поскольку всегда считала себя очень умной девочкой. Разве не говорила мисс Фрейя, что у Рен самая светлая голова среди всей молодежи Винляндии?
– Так вот, Рен, – сказала она наставительным тоном, обхватив себя для пущего спокойствия руками, – если хочешь выжить и найти способ вернуться к маме и папе, то пора начинать работать своей светлой головой.
«Автолик» удалился уже на сотню миль от берега, когда Селедка принял странный радиосигнал. Поначалу он решил, что это сообщение с другой пиявки, хотя, насколько ему известно, в этой части океана не обреталась ни одна из них. Но самым странным было то, что сигнал передавался на частоте, используемой пиявками для связи между собой, и одновременно на волне, отведенной для получения изображений с дистанционно управляемых краб-камов.
Селедка щелкнул несколькими выключателями, и над его рабочим местом засветились мониторы кругового обзора.
Рен в это время сидела на полу трюма, обняв прижатые к груди колени. Услышав голоса, она подкралась к двери рулевой рубки и заглянула внутрь. Селедка сидел, глядя как завороженный на экраны. Все шесть мониторов показывали одну и ту же картинку: плавучий город, вид сверху, посреди спокойного океана. Трудно было судить о его размерах на нечетком, с помехами изображении, но все равно выглядел он привлекательно: белые, украшенные богатым орнаментом купола и сферические крыши зданий, а также множество длинных узких вымпелов, развевающихся на ветру.
– Что это? – спросила Рен.
Селедка быстро обернулся, словно не ожидал ее появления здесь, но больше ничем не выразил удивления. Потом снова уставился на экраны.
– Не знаю, – ответил он. – Никогда раньше не видел. Повторяют одно и то же. Смотри.
Картинка изменилась. Мужчина и женщина, очевидно супружеская пара, с добрыми улыбками на лицах сидели рядом на диване. Казалось, их взгляды направлены прямо в глаза Селедки и Рен, и, хотя они были совсем чужие, одеты в мантии и тюрбаны богатых горожан, что-то в их внешности и манере поведения напомнило девочке о собственных родителях и о том, как им, наверное, не хватает ее сейчас.
«Приветствуем вас, дети морских глубин, – мягко начал мужчина. – Мы говорим с вами от имени организации ВОРДЕТ – Всемирного объединения родителей, чьи дети похищены с плавучих городов. В течение полувека маленькие мальчики – а в последнее время и девочки – бесследно исчезают с городов, курсирующих по Атлантическому океану и Ледяной пустоши. И только недавно, благодаря известному естествоиспытателю Нимроду Пеннироялу, мы узнали об угрозе, исходящей от пиратов-паразитов, которые прячутся на своей подводной базе, проникают на города и грабят их, насильно увозят в свое логово детей, чтобы растить из них новых воров и грабителей».
– Опять этот Пеннироял! – сердито сказала Рен.
– Чш-ш! – шикнул на нее Селедка. – Дай послушать!
Теперь говорила женщина. Она придвинулась ближе к зрителям, по-прежнему улыбаясь, но по щекам у нее текли слезы.
«Добрые граждане плавучего курорта Брайтона предоставили нам возможность посетить северные воды, где вы теперь обитаете не по своей воле. Настройте свои радиоприемники на волну 680 килоциклов, и вы услышите сигнал радиомаяка Брайтона. Мы понимаем, что вы, скорее всего, совсем не помните ваших мам и пап, которых лишили их деток, когда те были совсем крошками, и тем самым обрекли на безутешное горе. Но если вы приедете сюда, в Брайтон, на своих подводных аппаратах, то, мы уверены, узнаете своих родителей, а они узнают вас. Мы не желаем вам никакого вреда, не хотим разлучать с новыми друзьями или отрывать от нынешней, полной приключений жизни под волнами океана. Мы только мечтаем повидать наших любимых, разлученных с нами мальчиков…»
В этом месте голос женщины задрожал на высокой ноте и сорвался. Она закрыла лицо платком, а муж обнял ее за плечи, чтобы успокоить, и продолжал вместо нее:
«В рядах ВОРДЕТ насчитывается много членов. – Картинка на экране снова изменилась, показывая многочисленную группу людей, собравшихся на смотровой площадке города. – Каждый из нас лишился ребенка, и все мы мечтаем снова увидеть наших мальчиков и, конечно, девочек, узнать хоть что-то об их судьбе. Умоляем вас, дети морских глубин, если вы слышите это послание, придите к нам!»
На протяжении некоторой паузы слышалась нежная, грустная мелодия, и все члены ВОРДЕТ улыбались в камеру и махали руками, а морской ветерок поигрывал полами их пальто и мантий, дергал за шляпы. Затем на экране возникли печатные буквы: «ВОРДЕТ – летняя экспедиция (при содействии мэра и муниципалитета Брайтона)». Музыка стихла, потом изображение на секунду исчезло, и программа возобновилась с самого начала: «Приветствуем вас, дети морских глубин…»
– Видела? – радостно воскликнул Селедка, поворачиваясь к Рен.
Поделиться книгой: