Помоги проекту - поделись книгой:
Он и думать забыл, что разговаривает с пленницей, так хотелось разделить с кем-нибудь свой восторг по поводу необыкновенного послания. Глаза сияли, лицо светилось детским счастьем, и Рен впервые увидела, какой он на самом деле маленький мальчик, совсем ребенок, который соскучился по домашнему теплу, нуждался в любви и заботе.
– Слушай, а чего делать-то? – взволнованно спросил он Рен. – Я уже настроился на волну брайтонского маяка. Они совсем близко, пятьдесят-шестьдесят миль к юго-западу от нас. Никогда не слышал, чтобы города забирались так близко к Мертвому континенту…
Рен прямо-таки ощутила, как в крошечной рубке становится тесно от растущего желания Селедки преодолеть каких-то пятьдесят миль и очутиться на палубе города, переполненного добрыми мамами и папами. Необходимо помочь ему убедиться в правильности решения изменить курс и побывать на Брайтоне. Рен не сомневалась, что там ей будет оказан гораздо более теплый прием, чем в Гримсби. Да и Селедке, наверное, тоже, а значит, муки совести ей не грозят.
Рен вошла в рубку и села рядом с Селедкой на стул на колесиках.
– Может быть, Брайтон специально заплыл сюда в поисках Пропащих Мальчишек, – сказала она. – Мне кажется, они уже много дней плывут на север зигзагами и все время передают свое послание. Гаргл говорил мне, что в последнее время стали пропадать пиявки. Он думал, с ними случилась беда, но что, если они услышали это послание и решили отыскать своих родителей?
– Почему же тогда они не сообщили в Гримсби? – спросил Селедка.
– Может, им так хорошо, что не хотят сообщать? Или боятся, что Гаргл накажет их за самовольную поездку в Брайтон?
Селедка задумчиво смотрел на экраны.
– Все эти люди – богачи, а в Пропащие Мальчишки попадают дети, в чьих семьях только обрадуются, что лишним ртом меньше, да еще сироты или хулиганы с нижних палуб, которые никому не нужны…
– Так тебе Гаргл и Дядюшка говорили, – возразила Рен. – А если это неправда? Они же не выбирают специально, могли нечаянно прихватить ребенка и из богатой семьи. И вообще, кто-нибудь да беспокоится о каждом пропавшем мальчике, даже о сироте. Даже родители хулиганов захотят разыскать сына, если его похитят…
По лицу Селедки скатились две большие слезы, похожие на голубоватые жемчужины в свете мониторов.
– Я пошлю в Гримсби почтовую рыбу и попрошу у Дядюшки разрешения, – решил Селедка.
– Но, Селедка, – вырвалось у Рен, – а вдруг он не разрешит!
– Дядюшка знает лучше! – заученно, но неуверенно произнес Селедка.
– И вообще, к тому времени, как придет ответ, Брайтон может уплыть. Скоро осень, начнутся штормы, сильное волнение. Мисс Фрейя всегда говорила на уроках, что плавучие города осенью укрываются от штормов в защищенных от ветра водах. Так что это может быть твой последний шанс…
– Но одно из правил, которым обучают нас в Грабиляриуме, гласит: «Не высовывайся, не давай сухопутникам возможности пронюхать о Пропащих Мальчишках». Это и Гаргл всегда повторял…
– Как видишь, сухопутники давно все про вас знают, – напомнила Рен.
Селедка растерянно покачал головой и вытер слезы внутренней стороной запястья. Привитые в Грабиляриуме рефлексы противились растущей надежде, что среди улыбающихся лиц на экране монитора могут оказаться его мама и папа. Он совсем не помнил родителей, но не сомневался: стоит ему встретиться с ними наяву, сразу же узнает их.
– Ладно, – согласился он наконец, – подойдем поближе. Сначала понаблюдаем, с чем едят этот Брайтон. Запустим на борт краб-камов, если удастся. Убедимся, что эти двое из ВОРДЕТ не врут…
Он посмотрел на Рен и пожалел девочку – уж ее-то родителей там точно нет.
– Наверное, с голоду помираешь, – посочувствовал он.
– Ага, проголодалась, – призналась Рен.
Селедка смущенно улыбнулся:
– Я тоже. Кухней всегда Мора занималась. А ты умеешь еду готовить?
Глава 10
Родители-приманка
Обычно в это время года плавучий курорт Брайтон совершал круиз по Срединному морю, бросая время от времени якорь, чтобы туристы с бороздящих побережье движущихся городов и мегаполисов могли подняться на борт с помощью воздушных шаров и прогулочных катеров, посетить его развлекательные аркады и Аквариум, его пляжи и бутики. Однако на протяжении последних сезонов туристический бум пошел на убыль, и муниципалитет решил осуществить рискованное предприятие в Северной Атлантике, чтобы попытаться заработать на пиратах-паразитах.
Но, судя по всему, риск не оправдал себя. Когда восточнее Азорских островов на послание откликнулись первые три пиявки, поднялся настоящий ажиотаж. Новый аттракцион привлек толпы туристов, доставляемых воздушным кораблем с городов Охотничьих земель. С тех пор прошли месяцы, но никаких новых признаков Пропащих Мальчишек, а натянутые вдоль носовой части города длинные транспаранты: «Летняя экспедиция ВОРДЕТ» и «Брайтон приветствует пиратов-паразитов» – пообтрепались, выгорели на солнце и выглядели довольно уныло.
Селедка поднял «Автолик» на перископную глубину примерно в миле от Брайтона. С первого приема передачи ВОРДЕТ прошла ночь. Утреннее небо по цвету напоминало внутреннюю поверхность раковины каури, большие серые волны плавно поднимались и опускались. Когда настала очередь Рен смотреть в перископ, она не увидела никакого Брайтона, а только эти волны, и в промежутках между ними, вдали, с наветренной стороны, мелькал кусочек какого-то большого острова с грязными белыми обрывистыми берегами и укутанной тучами верхушкой.
И тут до нее дошло, что это и не остров вовсе; за обрывы она приняла ряды белостенных строений, а за тучи – облака пара и выхлопных газов, поднимающихся сквозь частокол дымовых труб. Перед ней был город, трехъярусный плавучий мегаполис с двумя выносными пригородами, соединенными с центральным корпусом ажурными крепежными конструкциями, и с огромными гребными колесами, вспенивающими море за кормой.
– Ух ты! – в изумлении воскликнула Рен.
Она видела фотографии городов в книжках, но никогда не задумывалась, какие те огромные на самом деле. Анкоридж-Винляндский не шел с ними ни в какое сравнение. Воздушные корабли сновали туда-сюда над изломанным контуром из шпилей, башенок и куполов, а в нескольких десятках метров над верхней палубой, на громадных аэростатах висела еще одна круглая палуба, удерживаемая над городом толстыми стальными тросами. На ней виднелись зеленые кроны деревьев и здание с необычными куполами, похожими на луковицы.
– А это что такое? – У Рен от удивления отвисла челюсть.
– Облако-девять называется, – ответил Селедка, который сумел получить на мониторе изображение Брайтона с помощью краб-кама, посланного на верхушку перископа, и теперь сравнивал его со схемой города в потрепанном старом выпуске кейдовского «Альманаха движущихся городов (морское издание)». – Что-то вроде висячего сада. А большое здание в центре – резиденция брайтонского мэра.
– Ох черт! – восхищенно выдохнула Рен. – То есть ничего себе!
– Нехило, – согласился Селедка, всматриваясь в экраны, чтобы убедиться в отсутствии каких-либо нежелательных новшеств в оснастке Брайтона, которые могли появиться со времени публикации «Альманаха». Он обратил внимание на несколько зениток, установленных на вращающихся платформах на верхней палубе, но такие имелись у каждого города в нынешние неспокойные времена. – Курорт, да и только!
Селедка опустил перископ и отключил связь с краб-камом. На мониторах сразу возобновилась передача ВОРДЕТ, причем теперь, когда Брайтон был совсем близко, качество изображения значительно улучшилось. «Мы только мечтаем повидать наших любимых, разлученных с нами мальчиков», – раздался голос женщины.
Селедку вдруг охватило радостное, бездумное ощущение, что все будет хорошо. А если именно эта женщина и есть его мама? «Мамы и папы сродни цепям, вяжут мальчишек по рукам и ногам, избивают, все запрещают, себе подчиняют, они не нужны нам!» – вот что он скандировал в Грабиляриуме вместе с другими ребятами. Теперь же, когда у него появилась реальная надежда увидеть своих родителей, Селедка понял, что в глубине души никогда не верил в правоту этой считалки. На самом деле ему всю жизнь очень не хватало его мамы и папы, но он даже не осознавал этого, пока не услышал послание от ВОРДЕТ.
Селедка повел «Автолик» на погружение и одновременно на сближение с Брайтоном, в тень под его корпусом. Из темноты навстречу выплыли какие-то провисшие кабели, высветилась сложная конструкция рулевого устройства города, зеленые космы водорослей колыхались в луче носового прожектора пиявки. Ближе к носовой части покачивалась на кабелях металлическая сфера; Селедка предположил, что с помощью этого оборудования велась подводная трансляция послания ВОРДЕТ.
Внезапно по рубке разнесся звон металлического удара. Как почудилось Рен, что-то упало в трюме, но звук повторился, потом снова и снова, пока не превратился в ритмичное постукивание, словно кто-то снаружи осторожно ударял молоточком по обшивке.
– Ох, нет! – встревоженно воскликнул Селедка.
– Что случилось? – забеспокоилась Рен. – Откуда этот шум?
Селедка лихорадочно дергал рычаги управления, пытаясь поскорее вывести пиявку на чистую воду из-под брюха Брайтона.
– Гаргл рассказывал, как с ним было то же самое, когда он заплыл под днище большого города-хищника. Это олд-тековская штучка, что-то вроде слушающего устройства… Мамочки и папочки нас засекли! – Он не знал, горевать ему или радоваться.
Со скрежетом и лязгом пиявка неловко заметалась из стороны в сторону; Рен, не удержавшись на ногах, упала на пол. Она решила, что Селедка слишком резко повернул, и упрекнула его, потирая ушибленный о перегородку локоть:
– Мог бы предупредить! – Но тут же заметила, что мальчик напуган не меньше ее.
– Что происходит? – сдавленным голосом спросила она.
– Я не знаю! Не знаю!
Очередное ощущение уже не вызывало сомнений: «Автолик» быстро всплывал. Вспененная вода потоками полилась с его корпуса, едва он показался на поверхности. Солнечное сияние ворвалось в рубку, ослепительно-яркое после стольких дней в полумраке. Когда глаза Рен привыкли к свету, она увидела, что пиявка висит высоко над водой, раскачиваясь из стороны в сторону над широкой металлической площадкой, выступающей вперед в носовой части Брайтона. По палубе к ней сбегались люди, но не улыбчивые, хорошо одетые мамы и папы, которых показывали в послании ВОРДЕТ, а здоровенные, страшные мужики в прорезиненных комбинезонах. При одном их виде Рен ужаснулась, но тут же испытала некоторое облегчение, разглядев еще дальше красивую смотровую площадку, где, облокотившись на поручни, стояли другие люди, гораздо больше похожие на «родителей, чьи дети похищены с плавучих городов», – радостные, веселые, взволнованно показывающие руками на пиявку, которую как раз довольно бесцеремонно со стуком опустили на площадку.
Селедка к этому времени уже преодолел половину лестницы, ведущей к верхнему люку, и стоило ему откинуть его, как до Рен донесся дружный восторженный вопль, а усиленный динамиками голос стал торопливо говорить что-то, но слов было не разобрать из-за шума и расстояния.
Рен тоже поднялась по лестнице. Селедка скрючился возле перископного гнезда, затравленно озираясь вокруг, ошарашенный слепящим глаза солнцем и оглушительным ревом толпы. На него капало с магнитного захвата, которым «Автолик» вытащили из воды и который раскачивался сейчас сверху, подвешенный к стреле подъемного крана. Люди на смотровой площадке продолжали кричать, свистеть и размахивать руками. Рен дотронулась рукой до плеча Селедки, чтобы хоть немного ободрить его. Прорезиненные мужики образовали неровный круг с пиявкой в центре и начали медленно, с опаской сходиться. Рен решила, что они похожи на портовых рабочих или рыбаков, чья работа заключалась в подъеме «Автолика» на борт Брайтона. Она стала улыбаться им, но те сохраняли страшное выражение на лицах. Рен напрягла слух и попыталась понять, о чем вещает гулкий голос по громкоговорителю.
– …И для тех из вас, кто только что присоединился к нам, – гремел голос через пронзительно фонящий микрофон, – Брайтон захватил в плен четвертую пиратскую подводную лодку! Вы видите экипаж, выползающий через люк наружу, – пара юных головорезов самого отчаянного вида. Но не беспокойтесь, леди и джентльмены, мы скоро избавим мир от этих паразитов!
– Это западня! – сказала Рен.
Селедка, который не понял ни слова из сказанного диктором, повернул к ней побелевшее, искаженное от страха лицо.
– Они все наврали! – закричала Рен, плача и поднимаясь на ноги. – Селедка, это…
Двое мужчин подошли к борту пиявки, распутывая что-то на ходу – как оказалось, сеть. Потом набросили ее на Селедку, а тот начал брыкаться и вырываться, закричал и стал тянуть руку к Рен.
– А как же папа и мама? – завопил он тонким голосом, глядя на нее ничего не понимающими глазами, на которые мгновенно навернулись слезы. – Ты наврала! Ты все наврала мне!
Сильные руки схватили его сзади и оторвали от Рен, а другие руки облапили ее – грубые ручищи в резиновых перчатках, провонявших рыбой и бензином. Сверху упала сеть, и, как Рен ни извивалась и ни отбивалась руками и ногами, мужчина перекинул ее, как мешок, через плечо, поднес к краю пиявки и с силой сбросил на палубу Брайтона. Всхлипывания Селедки сменились вдруг пронзительным визгом; через мгновение Рен поняла, по какой причине: мужчина схватил ее за руку и приложил к внешней стороне кисти раскаленное железное клеймо, от которого на коже остался ожог в виде букв:
Шкин
– Мамочка! Мамочка! – верещал Селедка, когда его волокли прочь, все еще не желавшего верить, что ВОРДЕТ и улыбающиеся родители в мониторах оказались всего лишь приманкой.
– Отпустите его! – тоже завизжала Рен от обиды и нестерпимой боли в обожженной руке. – Ему только десять лет! Вы, звери проклятые! Он ничего не сделал, просто хотел найти своих родителей!
– Так и задумано, мальчик! – Над ней склонился, заглядывая в лицо, крупный мужчина в дождевике с капюшоном. От него исходил зловонный запах виски. – Постой-ка, – услышала Рен. – Да это же девчонка, вы только посмотрите, мисс Уимс.
Стройная, смуглая и очень красивая женщина оттеснила его в сторону. У нее на руке было выжжено точно такое же клеймо, как у Рен, только оно давно зарубцевалось и стало лишь чуть-чуть темнее, чем естественный цвет ее кожи.
– Вот это сюрприз, – удивилась она, разглядывая Рен. – Ходили слухи, что среди паразитов есть представительницы женского пола, но я такую встречаю впервые.
– Я не Пропащая Девчонка! – выкрикнула Рен сквозь ячейки сети, туго обмотанной вокруг нее. – Я была в плену на «Автолике», меня Селедка увез…
На лице женщины появилась презрительная гримаса.
– Мне безразлично, кто ты, девочка. Мы торгуем рабами, и ты представляешь для нас интерес только как товар.
– Но я… Вы же не можете отдать меня в рабство!
–
– Мэр Пеннироял? – воскликнула Рен. – Вы же не хотите сказать…
Женщина заметно удивилась, услышав имя мэра от Пропащей Девчонки.
– Именно так, Нимрод Пеннироял занимает пост мэра Брайтона на протяжении последних двенадцати или более лет.
– Но ему нельзя быть мэром! Кому нужен такой мэр, как Пеннироял? Он же мошенник! Предатель! Угонщик воздушных кораблей!
Мисс Уимс сделала какие-то пометки в блокноте.
– Отведите ее в загон для рабов, – приказала она одному из мужчин. – И доложите мистеру Шкину о поимке. Думаю, это хороший знак. Возможно, мы скоро нащупаем пиратское логово.
Глава 11
Четверо против Гримсби
Наконец «Винтовой червь» был готов к путешествию, и Том с Эстер ждали только, когда Коул завершит последнюю проверку двигателей. Утром в день отбытия на причале появилась Фрейя Расмуссен и заявила, что отправляется вместе с ними. Сколько ни отговаривали маркграфиню и Том, и Эстер, так и не смогли убедить ее изменить свое решение.
– Нас будут подстерегать опасности!
– Но тем не менее вы оба едете!
– Ты нужна здесь!
– О, Анкоридж-Винляндский вполне проживет и без такой правительницы, как я! К тому же я уже попросила миссис Аакиук исполнять обязанности маркграфини в мое отсутствие. Вы же не хотите испортить ей настроение? Она уже заказала себе необыкновенную шляпу и все прочее… – Радостно взволнованная, Фрейя вскарабкалась по посадочному трапу на крышу «Винтового червя» и спихнула в открытый люк свою увесистую дорожную сумку.
– Госпожа снежная королева, ты, очевидно, что-то перепутала! – остановила ее Эстер. – Мы направляемся в Гримсби не с официальным визитом. Мы хотим освободить Рен, и даже если мне придется пристрелить каждого Пропащего Мальчишку, что окажется у меня на пути…
– То лишь хуже сделаешь, – сердито закончила за нее Фрейя. – И так слишком много убийств за последнее время. Потому-то мне и необходимо сопровождать вас в этой экспедиции. Я сама поговорю с Дядюшкой и урезоню его.
Эстер обессиленно застонала. Она обернулась за поддержкой к Коулу в уверенности, что он будет возражать против участия Фрейи, но городской инженер молчал, задумчиво глядя куда-то за озеро.
Вот так и получилось, что полная опасностей миссия началась, будто загородная поездка на пикник; Том и Фрейя радостно махали руками на прощание, высунувшись по пояс из открытых люков вползающей в озеро пиявки, а все население Анкориджа высыпало на берег и провожало их ободряющими криками.
Когда город скрылся из виду за мысом, а «Винтовой червь» сложил свои многоколенные ходули и приготовился к погружению, Фрейя спустилась в рулевую рубку, где над ржавыми рычагами управления ссутулился Коул. Но Том до последнего мгновения оставался наверху, разглядывая проплывающие мимо берега, зеленые склоны холмов, отражающиеся на покрытой рябью поверхности озера. В камышовых зарослях громко звенели голоса птиц, и их трели напомнили ему сигналы автомобильных противоугонных систем и звонки сотовых телефонов – звуки-ископаемые исчезнувшего мира, слышанные, наверное, далекими предками этих птиц. Мысли Тома переключились на раскопки, которые он начал производить на месте поселений Древних на Мертвых холмах, и найденные им следы канувших в Лету жизней. Суждено ли ему вернуться вместе с дочерью и закончить работу?
– Мы вернемся! – вслух пообещал Том, спустившись внутрь и присоединяясь к Эстер.
Та промолчала, а про себя подумала, что вряд ли когда-нибудь снова увидит Анкоридж-Винляндский.
В крошечной рулевой рубке «Винтового червя» повернуться негде и уж тем более некуда уйти от разговора с Фрейей Расмуссен. Коул даже подумал, а не ради ли такого разговора она решила поехать вместе с ним? Как только вода накрыла носовые иллюминаторы пиявки, Фрейя подсела к нему, расстелила на пульте управления древнюю карту Снори Ульвессона и спросила:
– Ну как, найдешь обратную дорогу в Гримсби?
Коул утвердительно кивнул.
– А я и не сомневалась, – сказала она. – Странно, что ты уже давно не пустился в путь.
– В Гримсби? – Он вопросительно посмотрел на Фрейю, но под ее внимательным и в то же время доброжелательным взглядом смущенно отвернулся и уставился на приборы. – С какой стати мне возвращаться в Гримсби? Ты что, забыла, что там сделали со мной? Если бы Гаргл не обрезал веревку, на которой я висел…
– И все же тебе хотелось вернуться, – мягко произнесла Фрейя. – Иначе какой смысл ремонтировать «Винтового червя»?
Коул стал пристально вглядываться в мутную темень за иллюминаторами, будто заметил что-то похожее на подводные камни. Потом не выдержал и признался:
– Да, я думал об этом. Мне и вправду нелегко забыть Пропащих Мальчишек. По сути, я все время тоскую по Гримсби, и так было даже в первые недели в Винляндии, когда приходилось работать не покладая рук и все относились ко мне особенно доброжелательно и сочувственно, а ты…
Он искоса посмотрел на Фрейю и тут же отвел глаза. Маркграфиня не переставала в упор глядеть на него. Почему она неизменно добра к нему? Шестнадцать лет назад Коул отверг ее любовь по непонятным ему самому причинам. После этого ей, казалось бы, оставалось только желать, чтоб он проваливал обратно в океан.
– Вот отчего я живу отшельником на нижней палубе, – продолжал Коул свое признание. – Это единственное место на Анкоридже, где я чувствую себя почти как в Гримсби. Каждую ночь во сне мне слышится призывный Дядюшкин голос: «Возвращайся в Гримсби!»
Коул смущенно взглянул на Фрейю. До сих пор он никому не рассказывал об этом и опасался, как бы она не приняла его за сумасшедшего. Иногда он сам себе казался не в своем уме.
Поделиться книгой: