Сансара. Оборот второй. И пришел творец

— Давай помогу, — сунулась Фиона.

По лицу товарища инструктора пробежала презрительная гримаса.

— Давай, — согласился я. И пояснил товарищу инструктору: — Не могу отказать ей в удовольствии меня раздеть. Это у нас прелюдия такая.

Товарищ инструктор сменил выражение лица на каменное.

Фиона расстегнула молнию. По спине пробежал холодок, на жаре даже приятный.

— Садись, — приказал товарищ инструктор, снова тыкнув тростью в кресло.

Я подошёл. Сел. Показалось, что прямо на асфальт — из-за непривычно низкой посадки.

— Приборная панель. — Товарищ инструктор коснулся тростью узкой блестящей полоски металла, из которой торчал руль.

Полоска плавно переходила в лобовое стекло, которое плавно переходило в стеклянную крышу. Задрав голову, я увидел над собой потолок бокса.

— «Слияние», — сказал товарищ инструктор, касаясь тростью большой металлической кнопки справа от руля. — Прижмись к спинке.

Я прижался. И чуть не заорал — почувствовал, как меня притянула к креслу неведомая сила. Приподняла на сантиметр. Опустила на полсантиметра. Сместила на пару миллиметров вправо. Я почувствовал себя дверцей, которую неведомый мастер навешивает на шкаф.

— Не шевелись, — велел товарищ инструктор. — Нужно дождаться, пока шунты попадут в разъёмы. В первый раз долго, потом будет быстрее.

— А с какого раза удовольствие получать начну? — не сдержался я.

По выражению лица товарища инструктора понял, что, если бы не ювелирный процесс слияния, непременно огрёб бы тростью.

На всякий случай замер. Подождал. Больше ничего не происходило.

— Долго ждать-то?

— Товарищ инструктор, — с нажимом поправил дядька.

— Долго ждать, товарищ инструктор?

— Пока система не прекратит подстраиваться.

— Это, двигать меня, что ли? Товарищ инструктор.

— Да.

Я прислушался к ощущениям.

— Так она вроде всё, товарищ инструктор. Не двигается.

Дядька недоверчиво посмотрел на меня. На кресло. И ткнул тростью в другую кнопку.

Посреди приборной панели засветился небольшой экран. Он схематично изобразил мой хребет и воткнутые в него разъёмы. Я быстро посчитал — девять штук.

Разъёмы светились зелёным. Лицо товарища инструктора сохраняло каменное выражение, но я почему-то понял, что он удивился.

Снова ткнул в кнопку тростью. Экран погас. Ткнул ещё раз. Засветился. Ничего не изменилось, все девять разъёмов по-прежнему горели зеленым.

— Что, лагает? — посочувствовал я. — Перезагрузить, может? Товарищ инструктор.

Инструктор не ответил. Посмотрел на меня, будто надеясь прочитать ответ на вопрос, как я это делаю. Я, увы, ничем не мог помочь. Да если бы и мог, не стал бы — не хрен тростью драться. Но вид на всякий случай принял непроницаемый. То есть, лихой и придурковатый.

Помогло или нет, не знаю. Но больше товарищ инструктор вопросов задавать не стал.

Повернулся к Фионе:

— Приготовить разъёмы.

— У меня нету! — взвизгнула она и загородила руками почему-то сиськи. — То есть, мне и не надо, товарищ инструктор. Я не пилот! Я… я… Костя?.. — и чуть на зарыдала.

Вот ведь память девичья, простое слово запомнить не может! Или это не девичья, а мужская алкоголическая? Тогда, боюсь, у меня для друга Филеаса плохие новости.

— Она — навигатор, товарищ инструктор, — подсказал я. — Недавно стала. Так радуется, что до сих пор никак не поверит. Ну, и любит меня без памяти — вот и сбоит иногда.

— В этом экипаже нет настроек для навигатора. — На презрительном лице товарища инструктора внятно читалось, что навигаторов не худо бы истребить, как класс. Чтоб настоящим мужикам, пилотам, под ногами не мешались. — Только для второго гонщика, чтобы перехватывать управление, если возникнет необходимость.

— Ничего, товарищ инструктор, она у меня не балованная. И без настроек управится… Садись быстро, — цыкнул я на Фиону.

Она юркнула в соседнее кресло. Мгновенно нашла ремни безопасности и пристегнулась.

А товарищ инструктор продолжил:

— Руль, — коснулся тростью руля.

— Да ладно? — восхитился я. — В жизни б не подумал, товарищ инструктор!

Он подозрительно покосился и закончил:

— Педаль под правой ногой — газ. Под левой — тормоз. Взлетать нельзя. Стартуешь по моей команде от стоп-линии, — махнул тростью.

Я посмотрел. Кивнул, что линию увидел.

— Первый круг — прогревочный.

Угу, значит колёса у этой штуки всё-таки есть, не магнитную же подушку прогревать? Ну, и то слава тебе господи, на колёсах оно привычнее. Я с умным видом кивнул.

— Второй круг — разгонный, — продолжил инструктор. — Второй круг проходишь с максимально возможной скоростью и останавливаешься в зоне торможения, там отмечено. Допустимая погрешность остановки — полметра в обе стороны. Всё ясно?

— Ясно, товарищ инструктор.

— На старт.

Инструктор развернулся и пошёл к стоп-линии.

Я осторожно придавил педаль газа. Тарелка плавно, неторопливо тронулась.

К стоп-линии я подъехал раньше инструктора и постарался, как мог, выровнять возле неё машину. Габаритов пока не чувствовал, поэтому сложно сказать, насколько удачно получилось.

Вместо стартового пистолета инструктор поднял трость.

Скомандовал:

— Ready! — Хрен его знает, с чего вдруг так резко сменил языковую направленность. — Steady!Go!

Из трости забил искрящимся фонтаном новогодний фейерверк. Если бы я от этого внезапного зрелища не так офигел, то, конечно, быстрее бы тронулся.

Глава 22

В жизни б не подумал, что езда на иномирном транспортном средстве типа «летающая тарелка» будет так похожа на привычные гонки посредством игрового симулятора. Ей-богу, я будто дома в родное кресло сел.

Набор скорости, заход в повороты, разгон по прямой — руки и ноги моментально привыкли к рулю и педалям, всё сами делали. Разве что картинка перед глазами размывалась маленько, в виртуале она чётче. Ну и дома Фиона не вопила в соседнем кресле, как ошпаренная:

— Костя! Мы разобьёмся! Мы почти в ограждение врезались! Костя, что ты творишь?! Боже мой, какой ужас.

Я терпел сколько мог, потом рявкнул:

— Ща высажу!

— А можно? — обрадовалась Фиона.

— Можно, в кресло катапульта встроена. Как заорёшь погромче, сработает. Только сказку для товарища инструктора сама сочиняй, у меня сочинялка закончилась.

Фиона заткнулась. Ну, как заткнулась. По крайней мере, вопить перестала, просто охала.

Я запоздало сообразил, что в шлемах, которые перед стартом напялил нам на головы инструктор, наверняка есть возможность отключить микрофон. И если Фиона отключит свой, я её слышать вообще перестану. Но отвлекаться на объяснения не мог. На охи Фионы забил и скоро начал их воспринимать чем-то вроде шума в ушах. Я был занят: старался запомнить трассу.

Пронёсся через стоп-линию, скучающий товарищ инструктор мелькнул за окном.

Выйдя на трассу заново, на ровном участке я постарался прибавить скорости. До боли, до зубовного скрежета знакомая тема — набрать максимальную скорость и минимально сбросить её перед поворотом, так, чтобы только-только вписаться.

Не впишешься — улетишь с трассы. Будешь осторожничать и слишком сильно тормозить — победу не привезёшь никогда.

По большому счёту, именно это умение — чуять трассу, понимать, как сильно можно разогнаться, чтобы успеть затормозить, и то, насколько надо затормозить — и есть то главное, ради чего люди вообще гоняют. Ну, я, по крайней мере.

Почувствовать грань и пройти по ней. По самому-самому краю. Промчаться на пределе возможностей, своих и машины. Привезти победу — или оказаться выкинутым на обочину. Когда сидишь в игровом кресле — тебя, понятное дело, никуда не выкинет. А в реале всё будет гораздо жёстче.

На собственной шкуре я такого пока не испытывал, и не сказать, чтобы сильно стремился, поэтому гнал пока не в полную силу. Нужно было приноровиться к машине — во-первых, а во-вторых, откуда знаю, что у меня за соперники? Может, я с закрытыми глазами лучшее время привезу? И товарищ инструктор этот — ну очень уж мутный тип. Чёрт его знает, что там у него на уме.

Не спеши, Костя, здоровее будешь — это мне чуйка подсказывала, а она в таких вещах ещё ни разу не подводила. Поэтому второй круг я проехал, конечно, быстрее первого, но, по ощущениям, мог и еще быстрее. Просто рисковать не стал.

Остановился, как было велено, в зоне торможения, постаравшись вписаться в допуск — чуял задницей, что товарищ инструктор будет придираться в том числе и к этому.

Нажав кнопку, открыл дверь.

— Второй круг — одиннадцать минут тридцать семь секунд, — появившись в поле моего зрения, сказал товарищ инструктор. — Ещё три круга. Не улучшишь время — буду бить. Обоих, — и постучал тростью о ладонь.

Так выразительно, что Фиона вжалась в кресло.

Н-да, умеет товарищ инструктор вдохновить на победу, ничего не скажешь. А ещё говорят, что педагогика — сложная наука! Чего тут сложного, спрашивается? Не улучшишь время — будут бить. И посмотрел бы я на того, кто на моём месте не захотел бы его улучшить.

Эх, а в родном-то мире спортсмены, небось, и не догадываются, как им прёт. У нас-то всё тихо-мирно, старым добрым матом воспитывают.

— Ясно?

— Ясно, товарищ инструктор, — пискнула Фиона. — Мы очень-очень постараемся улучшить время!

Товарищ инструктор поднял трость. Я поспешно опустил дверь машины.

— Ready! — раздалось в шлеме через мгновение после того, как дверь мягко встала на место. — Steady!Go!

Я рванул с места.

— Костя, — пропищала Фиона, — а ты сумеешь улучшить время?

— По-моему, это ты сказала, что тебе всё ясно, — набирая скорость, проворчал я, — вот и улучшай сама.

— Ну, Костя! Он ведь не шутит! Он правда будет нас бить. Прямо этой ужасной палкой.

Плечи у меня ещё болели.

— Когда мы всех порвём, я у него эту палку отберу, — пообещал я. — Засуну в задницу и такой фейерверк забабахаю, что у товарища инструктора искры из глаз посыплются.

Фиона восторженно взвизгнула:

— А когда мы всех порвём?

— Скоро, — заходя в первый поворот, пообещал я. — Как только поймём, где тут «все», так прям сразу.

Время я улучшил почти на восемь секунд.

— Ещё круг, — приказал товарищ инструктор.

Десять секунд.

— Ещё!

Девять.

К пятому кругу до того устал, что уже в глазах рябило. А разозлился ещё сильнее, чем устал. Интересно, чего инструктор таким образом добиться пытается? Я ведь не смогу бесконечно улучшать время! Хочет, чтобы я с трассы вылетел? Так не вопрос, изобразим. Глядишь, доложит Жан-Полю, что гонщик из Кости — как из говна пуля, и тот нас в покое оставит… Блин, вот я дурак! Надо было сразу сообразить, а не носиться тут в жопу раненым бизоном.

На следующем круге, выбрав поворот посложнее, я улетел с трассы. Для этого, как ни странно, пришлось приложить определённые усилия — бороться с собственной ногой.

По ощущениям, она самостоятельно, без моего участия, пыталась жать на тормоз — куда сильнее, чем планировал я. Понимаю, насколько бредово звучит, но в тот момент был готов поклясться, что так и есть! На почве усталости клина поймал, не иначе, чтоб товарищу инструктору тростью подавиться. Сроду таких глюков не ловил. Небось, психологический барьер, или ещё какая дрянь, из тех, что любят обсуждать во всяких шарлатанских чатиках. В итоге, победив ногу, сумел-таки не вписаться в поворот, и нас вышвырнуло.