Английский вояж

засыпающий старина Киберъ Рассвет

47. Загодочная самоидентификация

Собственно, в сознание я пришел довольно быстро, точнее, я его по факту так и не потерял. Правда это было явно не телесное, а окклюментное сознание, доступа к телу у меня не было, причем было ли само тело — оставалось вопросом.

Впрочем, до призыва системы я додумался. Мана и жизнь были в районе двадцати, но сам факт их наличия указывал, что тело у меня еще есть, правда в довольно неважном состоянии.

Ну и оставалось мне только гонять воспоминания в трансе, в котором я, по большому счету и находился. Ну и выяснилось, что я если не балбес, то недомыслюк как минимум. Осколки льда, которыми меня осыпал медленный, а теперь и безголовый были этаким аналогом стрел — игл крови, несли эти осколки на себе ряд рун, которые в трансе я смог разглядеть.

Недомыслюк же я потому, что амулет теневых троп сработал лишь на десяток из них, остальные же, совершенно закономерно, учитывая руны, просто пролетели сквозь щит, ну начали приказывать реальности внутри меня. Расшифровать действие у меня не вышло, из восьми рун я знал только две.

В общем, банальный щит крови меня бы спокойно защитил. Ну и надо привыкать, что мои методы ведения боя — не такой уж эксклюзив, а кровь не всепобедительное колдунство, а всего лишь один из способов волшебства.

Что действительно радовало — меня не убило сразу, ну а ледяные руны во мне растают, перестав оказывать воздействие. Не так быстро, как из обычного льда, но, тем не менее, разрушатся.

Ну и дуэль я все же выиграл. Собственно, если бы медленный успел активировать щиты — я был бы уже гарантированным трупом.

А вот с противодействием подобным атакам у меня неплохо, если не тупить, конечно. Щит крови всякую мелочевку остановит, а вот руны против него самого, мне не известны. Только продавливание силой. Впрочем, то что неизвестны — не значит что их нет, так что надо потеребить как кровавого менталиста, так и сокланов.

Тем временем ко мне вернулось ощущение тела. Из транса я так и не выходил, так что успел не только окинуть взглядом окружение, но даже осознать увиденное. Итак, валялся я в пустой аудитории на учебном столе (надеюсь не анатомическом). Надо мной шаманил дед и Браун, в уголках таились Муди и Джинни с Луной. Очевидно, последних двух было не остановить. Взволнованы, однако не в истерике, что хорошо.

— Вот вы не ждали, — прохрипел я, потому как чувствовал я себя неважно, — а я очнулся.

— Ну почему же не ждали, мистер Поттер, — сверлил меня прокурорским взглядом дед, — раз выжили, то и препятствий к приходу в сознание не было. Однако, у меня, мистер Поттер образовался к вам вопрос, приватный.

— Простите, директор, — несколько поежился под его взглядом я, — но в данном случае тайн от моих сокланов у меня нет, так что если хотите что — то уточнить, то спрашивайте.

— Мистер Поттер, дело в том, что набор рун, воздействию которых вы подверглись, всегда, подчеркиваю, всегда разрушает магическое ядро в организме мага подверженного их действию, — сверлил меня взглядом Дамблдор, — у вас же подобного не наблюдается. О мелочах, вроде превращения крови в кислоту я даже не говорю, — продолжил он, — против этого воздействия, вы вполне можете справиться сами, однако, преодолеть воздействие рун… — многозначительно продолжил он.

Ну, а я задумался. Так, видимо меня вытащила система, других объяснений нет. Дед, скорее всего сам в афиге, потому и давит, пытаясь склеить разваливающуюся картину мира. Понять его можно, но шел бы он нахер со своими допросами. Кроме того, это не первое «невозможнопереживаемое» воздействие, которое пережила туша моего обитания, в конце то концов.

— Директор, — слабым, но ехидным голосом прохрипел я, — скажите на милость, а авада точно убивающее заклинание? — ну стал любоваться рожей Дамблдора, на которой отразилось выражение растерянности, — кстати, директор, как я понимаю, — продолжил я налюбовавшись, — вы меня в чем — то подозреваете. Искренне прошу, сообщите в чем, а то как — то неуютно, — честно сказал я, — что же касается природы сил, которые уберегли меня что тогда, что сейчас — я их не знаю, о чем заявляю вам прямо.

— Да, Гарри, прости старика, — выдал взявший себя в руки директор, — просто я сталкивался, — поморщился он, — с ритуалом дающим подобную защиту. Очень похоже, ну а сам ритуал, требовал жертвы дюжины магов, — прикрыл он глаза, — про историю твоего детства, я к своему стыду просто не вспомнил, так что предположил наиболее логичное, еще раз прости.

Ну, вот хрен знает, может и правда не ассоциировал, все же дед, при всей своей крутизне, человек, так что может ошибаться. А может и нет, решил меня расколоть на информацию, как я подозреваю, что со мной «не все чисто» он догадывается. Не уверен стопроцентно, но догадывается точно.

Впрочем, тут уже я сам наблюдал облегчение и даже легчайшее чувство вины, которое промелькнуло на директорской физиономии, когда он убедился в правдивости моих слов.

Ну и Мудя параноидальные несколько расслабились. До этого инвалид готов был размазать меня в кровавую кашу за секунду, факт. В общем, надо выяснять что и как было, но главный вопрос:

— Кровь? — спросил я, — И сколько я пробыл без сознания?

— Никто не имел доступа к тебе кроме здесь присутствующих, — ответил дед, видимо все же испытывающий вину, — с момента окончания дуэли прошло менее получаса, — на что я, на всякий случай, проверил чувством крови все доступное.

— Это хорошо, — кивнул директор увидев облегчение на моем лице, — однако, Гарри, так подставляться… Впрочем, прости старика.

— Дебил ты, Поттер, — куртуазно высказались Муди, — да, заклятье рунного льда в Британии не самое распространенное, но известное. А ты, — злоехидно продолжил он, — даже не попробовал защититься, ни кровью, ни трансфигурацией. Мало тебя гоняют, — веско заключил он, — Вроде, у тебя в клане теперь Шляген? — спросил он, заставив мое нутро заледенеть, — Вот потолкую с этим дойчем, — злобно ликовали Муди, — да и приведем тебя в форму, подходящую хотя бы для престарелой домохозяйки.

Ну реально, схренали я все должен знать? Искренне возмутился я и тут же себя же заткнул. Хочу жить — должен, черт возьми. А гадские старики — разбойники глумятся не только из — за удовлетворения своих гадских наклонностей.

Блин, даже не поогрызаешься на них толком. Впрочем, раз уж наезжают, надо с них кое что поиметь, решил я и озвучил, голосом хоть хриплым, но уже не бывшим скрипением:

— Официально, как чемпион турнира, да и не только, прошу для своего домовика права перемещать меня за территорию Хогвартса в будние дни, — нагло озвучил я, — тренировки лишь полтора дня в неделю явно не дают мне соответствовать высоким стандартам как чемпиона Хогвартса, так и вашим ожиданиям, — ехидно закончил я.

— Это, — задумался дед, — не самый лучший пример для студентов.

— Ну, — честно озвучил я, — естественно до обеда я буду в колледже, вопрос же касался послеобеденного, а возможно, при необходимости, ночного времени. Ну и естественно, только я, только домовиком, — оставил я несколько уступок в загашнике.

Впрочем, даже без прибереженных уступок, махнул лапой дед на мой полуфакультатив, что в целом было весьма неплохо. Правда угроза Мудей связаться со Шлягеном реально пугала. То есть, я конечно, могу дойча и послать, только ведь не пошлю, потому что нужно то это мне.

Хотя… а ведь не будет он «пороть», дошло до меня. Смысла нет, уж что — что, а заблокировать ощущения боли я смогу элементарно, ну а садизмом этот садист не страдает и не наслаждается. Так что пусть связывается, я не против, решил я.

После того, как старики — разбойники срулили, гарем Джинни начал меня всячески обнимать и, местами, даже удобрять слезами. Браун на все это смотрела с таким умильным выражением лица, что точно словила бы им кирпич, если бы не была столь полезна и положительна.

Впрочем, как обнимашки, так и слезоразлив (а также необъективная оценка моих умственных способностей) вскоре подошла к концу.

Ну а я, добравшись к себе, сел и стал думать. У нас, на данный момент складывается такая ситуация: есть томный лорд, точнее заготовка под него, в забугорье. Есть сотня боевиков вне закона, по крайней мере в Британии. И есть около тысячи условных боевиков тут, это те которые за лорда будут точно воевать.

Остальные группы вариабельны, если начнется полноценная война прогнозы только приблизительны. Итак, заготовка лорда нуждается в моей крови для полноценного возрождения, ну или стариков — разбойников, но за ними охота даже не идет.

При этом, что самое смешное, мне и стороне реформистов ВЫГОДНО его возрождение, при условии выполнения плана Дамблдора, завязанного на его же кончину. Внимание, вопрос: нахера я с таким ужасом не даю взять у себя кровь?

Причем, не только я. В принципе понятно, что ритуалы другого толка ослабят Томми. Но блин, он может банально не успеть возродиться к смерти деда. И тогда, вторжения малыми силами не будет. А будет накопление ресурсов и союзников алтарщиками, что категорически и нахрен не надо.

А вот насчет кровь дать, но не просто, а с бякой — не просто вариант, а вариант оптимальный. Более того, в справочнике Уда были конструкты из органики и энергии без капли магии, чистый витал и какие — то самозарождающиеся энергетические составляющие, то ли энергия мысли, то ли еще какая дичь.

В общем, если по — уму, то выходит что кровушкой мне с Томом делиться надо. Но не простой, а подготовленной. Собственно, мне нужно внести в клетки ряд незначительных изменений. Ограничить свои возможности, прописанные в ней, ну и прилепить диверсионную блямбу.

Убить через неё, я, безусловно не смогу — после ритуала она станет не моей, а чужой. Но, например, прописать деградацию магических каналов, еще какую пакость, причем действующую не мгновенно, а плавно — милое дело.

В идеале, вообще диверсию какую, вроде одномоментного сворачивания учинить, однако, воздействовать магией через клетки на хрень я могу, а вот дать удаленную команду — никак, потому что хрен знает, что это за хрень и как этот сигнал подавать.

Так что, надо сотворить некую программу, на ту же деградацию магии, причем поэтапную и начинающую работу через месяц. Ну и ходить с этой ядовитой кровью в жилах, оттягивая момент срабатывания.

Вообще, если честно, страшно. Вот банальный, атавистический страх, от яда в самом себе. Но, как вариант более чем подходящий, правильный и разумный. Так что нахер мои страхи. Делать надо.

В итоге сделал я свою кровь ядовитой, точнее больной. Вот, черт возьми, реально неприятно с ней ходить, прям зудит внутри неприятие. Впрочем, окклюментные практики помогли справиться с неприязнью.

Ну и решил я, что старикам говорить я об этом не буду. Точнее, упомяну, но без деталей и прочего. На фиг им подробности не сдались, ну а знать, что класть живот свой за склянку с кровью Поттера не нужно — сказать все же стоит.

— Директор, если до моей крови доберутся, не стоит ОЧЕНЬ рьяно пытаться её отобрать или уничтожить, — вещал я на одной из встреч с дедом, — я провел некоторую подготовку, — обтекаемо закончил я.

— Хорошо, Гарри, учту, — равнодушно ответил Дамблдор, — Аластора тоже поставлю в известность. Он, кстати, принял яд, — оповестил меня дед, — так что постоянно принимает противоядие. В твоем видении, насколько я помню, упоминалось оборотное из фляжки, — продолжил дед, — так вот, сейчас Аластор также постоянно пьет из нее, но могу тебя заверить — там противоядие а не оборотное.

Блин, Муди все таки псих, как не крути, подумал я, принимая к сведению предупреждение. Мне, с запасом времени и возможностью все отменить и то неуютно. А этот деятель, принял что — то явно лютое, вообще не факт что выводимое и в ус, по причине их отсутствия, не дует.

— Кстати, директор, — решил я уточнить один момент, — а что с студентом Хаффлпаффа, общавшимся с Тарановским?

— Мистер Уоллис был под ментальным воздействием, — ответил дед, — он сообщил мистеру Тарановскому ряд не соответствующих истине деталей о мисс Уизли, — традиционно наводил тень на плетень Дамблдор, — да, Гарри, мистер Тарановский покинул Хогвартс и передавал тебе и мисс Уизли свои сожаления об инциденте.

— Насколько далеко послал? — с интересом уточнил я.

— Не настолько, как ты себе представляешь, мальчик мой, — несколько ожил дед, — на самом деле, он и вправду сожалеет о случившемся, хотя, как понятно, никаких извинений не принес.

На что я покивал. В принципе — разумно, повелся на развод, распустил руки, получил с процентами в ответку. Извиняться тут — уже себя унижать, ну а выразить «сожаление» вполне разумно и достойно.

Впрочем, зырканье на меня болгар исподлобья эти сожаления не отменили. Да и Каркаров, вернувшийся в Хог, так же старался воспроизвести пушечный залп, тяжестью взгляда.

Ну, пусть зыркают, мне не жалко. Пока гадостей не делают, решил я, избавляясь от десятка так называемых «спонтанных проклятий», также известных как сглаз. Вещь не очень опасная, если не запускать и хотя бы раз в неделю «чиститься» специфическим ритуалом.

Ну и поймал я Грейнджер, да и засел с ней с модификацией щитовых чар. В итоге, ни хера мы их не модифицировали: учитывая вариабельность воздействия, форму щита и прочее — надо было создавать заклинание. Новое, чтоб его.

Впрочем, как выяснилось, дело это не сказать чтобы чрезмерно сложное. Сложно создать заклинание из одного, максимум двух слов. А вот длинный речитатив, подкрепленный размахиванием палкой по сложной траектории, описывающий, пусть приблизительно, то что заклинание делает — сложно, но вполне осуществимо даже студентами.

Да и для понимания мне это было небезынтересно, да и с чертовой нумерологией, черт возьми, разобраться. В итоге, сломав мозги со смещением, да и вызвав массу кривотолков злобными мордами лиц, незадолго до второго тура мы сотворили заклятье.

Была это линза, два с половиной метра диаметром и метровой высоты. То есть, в ней нужно было лежать. Пропускала она сквозь себя кровь создателя, соответственно и кровавый артефакт. «Сердцевину» же моего хлыста пришлось сместить к рукояти, потому как или выходил совсем лютый речитатив, чуть ли не с брейк — дансом, либо я нахрен из линзы вываливался.

Само же заклятье, вызывало гордость как у меня, так и у Грейнджер: «Принцепс перге куленс». Всего три слова, да и жест палочкой в виде двуугольника.

Вообще, как оказалось на практике, заклятья можно было произносить и на английском, да хоть на суахили. Но было два фактора — как ни удивительно, древность и неизменность языка благотворно влияли на магию. Вдобавок, был момент подсознательной уверенности в магичности слов. В латынь подсознание верило, а вот в современный английский не очень. Вроде бы фигня, но маназатраты отличались в несколько раз, причем в пользу латыни, как понятно. Возможно, кельтский был бы не хуже, но работала и латынь, так что пофиг, нас и так все устраивало.

Так что к Черному озеру я подходил достаточно спокойный и собранный. Дед домовиком выдернул меня с Джинни, попросил войти в его престарело — помирающее положение, девочке погрузиться в стазис и не бузить, ну а мне, соответственно, её спасать, так же не предаваясь бузе. С чем мы и согласились, благо шоу, как известно, должно идти.

На берегу озера отгрохали деревянную платформу, соорудили мостки для утопления чемпионов. Ну и об скамейках для зрителей не забыли, что также было не плохо. Над мостками, метрах в трех висела хитрая иллюзия, демонстрирующая сейчас богатый внутренний мир Черного озера.

Хитрость же её заключалась в том, что это был плоский круглый экран, двумерный на вид. При этом, он был повернут лицом к каждому, кто на него смотрел. Понять это надругательство мне помогло лишь понимание, что это все же иллюзия, а не материальный объект.

На мостках, к моменту моего прибытия, демонстрируя синевой и пупырками, что не май месяц, поджидала легкая эротика. Была она Маринычем в плавках и де ля паразиткой в купальнике. Паразитка, несмотря на свою двуличную природу, формами (в отличие от синевы и пупырок) взор радовала. Мариныч не радовал вообще, так что шел бы он на хер.

Бэгмен, скривившийся от моего «Приветик, Людди!», начаровал сонорус и заорал:

— Ну, что ж, наши участники готовы ко второму испытанию. Начнем по моему свистку. За час они должны найти то, что у них отобрали. Итак, на счет три: раз, два, три! — выдал этот ударенный и шепеляво свистнул.

Трибуны издавали свойственные трибунам звуки. Мариныч пробежался по мостками и сиганул в воду. Причем, наблюдая за ним я чуть не отложил горку кирпичей: этот тип то — ли какая то экзотная разновидность оборотня, либо очень умелый анимаг. На бегу и в прыжке этот деятель перетекал в нечто среднее, между человеком и акулой.

Паразитка, без затей, наколдовала себе на башку пузырь и топором плюхнулась в воду. На дно пошла тем же инструментом, впрочем и хрен бы с ней.

Ну и я, начав читать заклинание на краю помоста, закончил его уже в прыжке, погрузившись под воду уже в линзе.

Толкался мой батискаф невербальной модификацией левиосы, внутрях у него было сухо и тепло. Ну и проблем с видимостью, не считая естественного иления озера не было. Так что сориентировался я по сторонам света, да и двинул к центру озера. Где, согласно библиотечной литературе, было стойбище подводных ксеносов.

Форма у моей водоплавающей тарелки была вполне себе гидродинамичная, так что, добавив магии в заклятье, развил я скорость километров где — то в сорок в час. Собственно, минут за десять до стойбища и добрался, лютых орд нечисти не было, а мой проплыв провожали только охреневшие глаза водяных чертей.

Стойбище было стойбищем, хоть и подводным: какие — то невнятные каменные хижины, непонятно, на хрена сделанные, учитывая то, что дыр в них было больше, чем камней. Ну и вокруг, как не удивительно, вода.

Ну, а к трем, вполне себе пристойным, каменным столбам были водорослями прикручены «утыренные» в стазисе. Их охраняло несколько русалов, с костяными копьями, впрочем на мой подплыв они агрессии не проявили, так что хрен бы с ними.

Выпустив за пределы линзы аж целых два хлыста, из стали кровавой и просто крови, водоросли я рассек, Джинни кровавым хлыстом притянул, ну и поплыл взад. Напоследок, правда, бросив взгляд на «утыренных» у конкурентов.

Оставались на столбах малолетняя блондинка, вроде бы (хотя не точно, линза и стазис) тоже паразитка, ну и какой то парень, вроде бы болгарин, но не уверен — я их без боярских шапок не различал.

Так что, обратную дорогу я задавался вопросом, то ли Мариныч педофил, то ли играет в другие ворота. Не то, чтобы меня интересовали подробности его личной жизни, но факт забавный.

У мостков мне пришлось довольно сильно напрячься: при всех прочих равных, лезть жопой в холодную мокрую воду не в начале испытания, а уже в конце, я совсем не желал. Так что с соответствующим магическим кряхтением выдернул линзу, ну и принайтованную хлыстом крови к ней рыжую, на мостки.

И развеял колдунство на фиг. Все — таки тяжеловато оказалось.

Людди хамски промолчал, но трибуны искупали меня в овациях и без его, очень важных, на хрен никому не нужных комментариев. Подошел дед, высушил рыжую снял стазис и выдал свое коронное «Гарри, молодец».

Ну, хоть не за очередное убийство похвалил, что не может не радовать.

Ну а я трансфигурировал из земли диванчик и теплый плед, так что с Джинни мы расположились с комфортом и стали наблюдать за веселыми подводными приключениями конкурентов.

Мариныч как раз подплыл к столбам, пару минут утолял голод водорослями, связывающими парня, ухватил его за ногу, да и попробовал умыкнуть малолетнюю девицу. В чем ему воспрепятствовали охранные русалы, что — то запретительно пробулькав. А он молоде — е–ец, ехидно подумалось мне.

Тем временем, поплыл гибрид из акулы и болгарина назад.

А вот у паразитки дела шли кисло, как и предполагалось. Её, пардон, мудохали, водяные черти. Она пыталась что — то колдовать, совершенно бессмысленно. Очевидно, обычные чары, которые, при всем прочем, в воде работали ни хрена не так как на воздухе, если вообще работали.

Под конец, вейла запустила что — то вроде взрывного, распугав водяных чертей и нахрен оглушив себя. Ну и пошла на дно. Впрочем, кальмар не зря обитал в озере, так что его похотливые щупальца подхватили женское тело…

И выкинули через минуту на берег. Видимо, найдя паразитку непривлекательной.

Ну а русалы, демонстрируемые сейчас над нами, размотали водоросли вокруг оставшейся утыренной и потащили её. То ли в качестве запаса пищи, то ли на берег.

Тем временем Бэгмен, получив важные указания, наложил на себя сонорус и выдал:

— Дамы и господа! Чемпионы вернулись, так что пришло время огласить оценки: мисс Флер де ля Кур продемонстрировала замечательное владение заклинанием головного пузыря, но на нее напали гриндилоу, и она не сумела спасти своего пленника. Мы решили поставить ей двадцать пять очков, — на что трибуны ответили вялыми хлопками и бодрым освистыванием, — мистер Виктор Крам продемонстрировал неполное превращение, — демонстрировал ударенность бладжером Людди, — что, впрочем, не помешало ему выполнить задание, и он вернулся вторым. Его оценка — сорок очков, — свиста с трибун было поменьше, хлопков же значительно больше, — Гарри Поттер, — опять хамил козлинский Людди, — использовал неизвестное заклинание, — на что челодлань исполнили судьи полным составом, — и первый завершил задание! Его оценка сорок восемь очков!

Трибуны встретили заслуженную награду меня бурным ликованием, ну а я задумался, какие козлы опять не восхитились моим величием. Впрочем, хрен бы с ним. Крутизну я показал, по баллам на первом месте.

Так что, взяв Джинни под руку, направился я к ожидающим нас сокланам. Праздник и все такое. Да и работа с тренировками меня ждут не дождутся, мысленно вздохнул я.

Примечание к части

Вот как не параноил гг — ой, а вот приплыл и утащил. Называеться нашел, да.

несколько офигевающий от собственной гуманности старина Киберъ Рассвет

48. Вся дырявая правда

Вообще, празднуя с сокланами и слушая новости и сплетни, я худел. Блондинистая мечта педофильского Мариныча, оказалась младшей сестрой де ля паразитки, специально(!) припертой де ля Куром в Британию для заложения. Ну и паразиткой она была так же, соответственно. Сам же лягушатник, скорбный разумом любовался за мудоханьем дочурки старшей и шибари младшей, тьфу на них всех.

В общем, что бы там дед ни изрекал про «были причины», лягушатники в моих глазах окончательно и бесповоротно ёбнутые, на все отсутствие головы.

Ну а в процессе внимания разговорам и веселья, обратился мой взгляд на явно выдающееся пузо Браун. Судя по всему, сроки у неё подходили к родам, да и Сириус, как я обратил внимание, на оное же пузо изредка бросал взгляды как радостные, так и опасливые. В принципе, для него детеныш, при всех прочих равных, неплохо. Сместит акцентуацию, да и на общем душевном здоровье скажется.