Книги крови. Запретное

– Зачем же было столько ждать? Почему вы не кремировали его сразу после смерти?

– Адвокаты Бездны люди неглупые. Согласно особой статье договора, тело должно «вылежаться» определенный период времени. Если б мы этой статьей пренебрегли, Сванн автоматически поплатился бы душой.

– И когда срок?

– Срок истек три часа назад, в полночь, – сказал Валентин. – Вот почему они так встревожены. И так опасны.

Еще одно стихотворение пришло в голову Байрона Джовитта, легкой походкой возвращавшегося по Восьмой авеню и жевавшего на ходу сэндвич с тунцом и салатом. Музу не следовало торопить. Для придания четверостишию окончательной формы достаточно и пяти минут, а если намечалось продолжение – то чуть больше. Оттого-то Байрон и не спешил обратно в офис, пребывая в мечтательном настроении и подгоняя строки в угоду рифме: он надеялся заявиться с готовеньким стихотворением.

Однако до дверей он дошагал, не успев отшлифовать финальную строфу. Чисто автоматически опустил руку в карман за выданными Д’Амуром ключами и зашел в дом. И едва собрался закрыть за собой дверь, как вдруг на порог шагнула женщина и улыбнулась ему. Она была красива, а Байрон, как истинный поэт, от красоты дурел.

– Прошу вас, – заговорила она, – помогите мне!

– Чем могу? – пробубнил Байрон с набитым сэндвичем ртом.

– Не знаете ли вы человека по имени Д’Амур? Гарри Д’Амур?

– Еще как знаю. И как раз к нему направляюсь.

– А не могли бы вы меня к нему проводить? – попросила женщина, когда Байрон впустил ее и закрыл входную дверь.

– С превеликим удовольствием, – откликнулся он и повел гостью через прихожую к лестнице.

– Вы так добры… – проговорила она, и сердце Байрона растаяло.

Валентин встал и подошел к окну.

– Что-то не так? – спросил Гарри.

– Предчувствие, – тихо проговорил Валентин. – Боюсь, дьявол уже на Манхэттене.

– А что в этом нового?

– А то, что он, возможно, придет за нами.

И откликом на его слова прозвучал неожиданный стук в дверь. Гарри подскочил.

– Все в порядке, – успокоил Валентин. – Он никогда не стучит.

Гарри пошел к двери, чувствуя себя полным идиотом.

– Байрон, это вы? – спросил он, прежде чем открыть.

– Прошу вас… – донесся из-за двери голос, который, думал Гарри, ему уже никогда не услышать. – Помогите…

Он открыл. Ну, конечно, Доротея. Была она бесцветна, как вода, и как вода – непредсказуема. За секунду до того, как Гарри пригласил ее переступить порог кабинета, стайка выражений или их теней, сменявших друг друга, пробежала по ее лицу: мука и боль, настороженность, недоверие и страх и, наконец, когда ее глаза нашли тело любимого супруга, – облегчение и благодарность.

– Так он у вас! – Ахнула она, шагнув в кабинет.

Гарри закрыл дверь. Снизу по лестнице полз холод.

– Слава богу… Слава богу. – Она взяла в ладони лицо Гарри и легко поцеловала в губы. И лишь потом заметила Валентина.

Ее руки сразу опустились.

– А что здесь делает он? – спросила Доротея.

– Он со мной. С нами.

Сомнение отразилось на ее лице.

– Нет… – проговорила она.

– Ему можно доверять.

– Я сказала, нет! Прогоните его, Гарри. – Ее всю трясло от холодной ярости. – Прогоните его!

Валентин смотрел на нее остановившимся взглядом, пробормотав:

– Мадам что-то уж чересчур расшумелась.

Доротея поднесла пальцы к губам, словно пытаясь подавить следующую вспышку.

– Простите, – сказала она, поворачиваясь к Гарри. – Но вам должны были рассказать, что на совести этого человека…

– Кабы не совесть этого человека, ваш муж так и остался бы в доме, миссис Сванн, – перебил Гарри. – И именно его вам следует благодарить, а не меня.

Выражение лица Доротеи смягчилось.

– Вот как? – Теперь она смотрела на Валентина. – Простите меня. Когда вы сбежали из дома, я подумала, вы заодно с…

– С кем? – спросил Валентин.

Она еле заметно покачала головой, а затем сказала:

– Ваша рука… Вы ранены?

– Пустяки, царапина, – ответил Валентин.

– Я уже пытался сделать ему перевязку, – улыбнулся Гарри. – Но этот чудак упрямится.

– Я чертовски упрям, – без всякой интонации отозвался Валентин.

– Но нам уже скоро ехать… – начал Гарри.

– Не говорите ей ничего! – вдруг выпалил Валентин.

– Да я только хотел рассказать ей о шурине… – сказал Гарри.

– О шурине? – переспросила Доротея, опускаясь на стул. Легкий шорох, с которым она скрестила ноги, стал самым чарующим звуком для Гарри за последние двадцать четыре часа. – О, пожалуйста, расскажите мне о шурине…

Не успел Гарри раскрыть рот, как Валентин сказал:

– Гарри, это не она.

Слова, произнесенные ровным тоном, без намека на драматичность, витали несколько мгновений, пока Д’Амур не осознал их. И даже тогда безумие Валентина казалось очевидным.

Вот же она, Доротея во плоти, живая и неподдельная в каждом жесте, в каждой клеточке.

– Вы о чем? – спросил Гарри.

– Да как еще яснее сказать, а? Это не она. Это трюк. Фокус. Иллюзия. Они знают, где мы, и подослали это, чтобы выведать все о нашей защите.

Гарри чуть было не рассмеялся, но в глазах Доротеи заблестели слезы.

– Перестаньте, – бросил он Валентину.

– Не перестану, Гарри. Подумайте хорошенько. Все ловушки, что они расставляли, все монстры, которых сотворили. И что же – ей удалось преспокойно избежать всего этого? – Он пошел от окна к Доротее. – Где Баттерфилд? – прошипел слуга. – Внизу в прихожей, ждет вашего сигнала?

– Замолчите, – сказал Гарри.

– А сюда он боится подняться, да? – не унимался Валентин. – Боится Сванна, боится нас – после того, что мы сделали с его мерином?

Доротея подняла глаза на Гарри.

– Остановите его, – попросила она.

Вытянув руку и уперев ладонь в костлявую грудь Валентина, Гарри остановил его наступление.

– Вы слышали леди?

– Это не леди. – Глаза Валентина сияли. – Я не знаю, что это такое, но только не леди.

Доротея поднялась:

– Я пришла сюда в надежде, что здесь буду в безопасности.

– Вы в безопасности, – заверил ее Гарри.

– Возможно, но только не в компании с ним. – Она оглянулась на Валентина. – Пожалуй, мне лучше уйти.

Гарри коснулся ее руки и твердо сказал:

– Нет!

– Мистер Д’Амур, – ласково проговорила она, – вы отработали свой гонорар в десятикратном размере. Теперь, думаю, пришел мой черед позаботиться о теле супруга.

Гарри вгляделся в ее переменчивое лицо: ни намека на ложь.

– Внизу моя машина, – продолжила Доротея. – А что, если… Если я попрошу вас, не могли бы вы снести мужа вниз?

Гарри услышал за спиной шум загнанной в угол собаки, обернулся и увидел Валентина, остановившегося у тела Сванна: держа в руке тяжелую настольную зажигалку, он чиркал ей – искры летели, но огонь упрямился.

– Черт возьми, что вы делаете? – строго спросил Д’Амур.

Валентин поднял глаза, но не на Гарри, а на Доротею, и коротко бросил:

– Она знает.

Наконец он справился с зажигалкой: родился язычок пламени.

Доротея издала тихий возглас отчаяния, взмолившись:

– Пожалуйста, не надо.

– Надо. И если надо, мы все сгорим с ним вместе, – сказал Валентин.

– Он сошел с ума… – С лица Доротеи вдруг исчезли слезы.

– Она права, – сказал Гарри Валентину. – Вы ведете себя как безумец.

– А вы – как глупец, поверивший двум фальшивым слезинкам! – парировал Валентин. – Неужели вы не понимаете, если она сейчас заберет его, мы потеряем все, за что боролись.

– Не слушайте, – промурлыкала Доротея. – Вы же знаете меня, Гарри. Вы доверяете мне.

– Что там, под маской твоего лица? – крикнул ей Валентин. – Что ты такое? Копролит? Гомункул?

Эти имена были для Гарри пустым звуком. Только близость Доротеи сейчас имела для него смысл. Ее рука накрыла его ладонь.

– А сам ты кто? – обернулась она к Валентину. Затем помягче: – Почему бы тебе не показать нам свою рану?

Доротея покинула безопасное соседство с Гарри и подошла к столу. Огонек зажигалки заметался и погас.

– Давай… – голос ее был не громче дыхания. – Я бросаю тебе вызов!

Она глянула через плечо на Гарри:

– Попросите его, Д’Амур. Пусть покажет вам, что он прячет под бинтами.

– О чем это она? – спросил Гарри. Трепета волнения в глазах Валентина было для него достаточно, чтобы убедиться в правоте требования Доротеи. – Объясните.

Валентину, однако, не оставили шанса. Сбитый с толку приказом Гарри, он оказался легкой добычей, когда Доротея потянулась через стол и выбила из его рук зажигалку. Валентин нагнулся за ней, но Доротея вцепилась в импровизированный бандаж и дернула. Бандаж порвался и отлетел.

Она шагнула назад: