Книги крови. Запретное

Гарри припоминал.

– Продолжайте, – кивнул он.

– А вы сказали, что терпеть не можете вида крови. Даже если она не ваша собственная.

– Было дело, – сказал Гарри. Его сомнения понемногу таяли.

– Вы просили доказательств того, что я Валентин. Я привел лучшие, что у меня есть. – Гарри чувствовал, что почти убежден. – Ради всего святого, неужели мы так и будем спорить об этом посреди улицы?

– Заходите.

Квартира была маленькой, но в этот ночной час показалась хозяину как никогда душной. Валентин уселся так, чтобы видеть дверь, и отказался от спиртного и первой помощи. Гарри налил себе бурбона. На третьем глотке Валентин наконец подал голос:

– Надо вернуться в дом, Гарри.

– Что?!

– Мы должны завладеть телом Сванна до того, как это сделает Баттерфилд.

– Хватит с меня на сегодня. И с этим делом покончено.

– Значит, бросаете Сванна? – спросил Валентин.

– Если ей плевать, то мне – тем более.

– Вы о Доротее? Да она понятия не имеет, во что был вовлечен Сванн. Вот почему она так доверчива. Может, и есть у нее кое-какие подозрения, но она до такой степени безвинна… Насколько это возможно в подобной ситуации. – Валентин сделал паузу, поудобнее пристраивая раненую руку. – Видите ли, до свадьбы Доротея была проституткой. Не думаю, что она сообщила вам об этом. Сванн как-то признался мне, что женился на ней, так как лишь проститутки знают истинную цену любви.

Гарри не стал скрывать удивления.

– Почему же она не ушла от него? Он, по-моему, не очень-то хранил ей верность.

– Любила, – ответил Валентин. – Только и всего…

– А вы?

– И я любил Сванна. Несмотря на его глупое упрямство. Вот поэтому мы и должны ему помочь. Если останки Сванна попадут в руки Баттерфилда и его союзников – быть беде…

– Догадываюсь. Я мельком видел личико Бернстайн.

– Что именно видели?

– Кое-что, и ничего конкретного, – пожал плечами Гарри. – Показалось: видел тигра, а потом выяснилось, что – нет…

– Старые шуточки.

– А Баттерфилд был в компании с чем-то – разглядеть не удалось, – что испускало сильный свет.

– Это Кастрат, – в явном замешательстве пробормотал Валентин. – Нам надо быть очень осторожными.

Он поднялся, поморщившись от боли, и повторил:

– Пора, Гарри, идемте.

– Мои потуги будут оплачены, – осведомился Д’Амур, – или мне трудиться во имя большой любви?

– Вы будете трудиться во имя того, что случилось на Уикофф-стрит, – последовал тихий ответ. – Во имя того, что Бездна отняла у вас бедняжку Мими Ломакс, и во имя того, чтобы не позволить ей отнять Сванна. Вот так.

На Мэдисон-авеню они поймали такси и отправились назад к 61-й улице, ни слова не проронив по дороге. Гарри накопил уже с полсотни вопросов к Валентину. Кто такой Баттерфилд, например, и какое злодеяние на совести Сванна, что его так преследуют до и после смерти? Сплошные загадки. Однако слишком слабым и нездоровым выглядел Валентин, чтобы засыпать его вопросами. Кроме того, Гарри чувствовал: чем больше ему откроется, тем меньше сыщется в нем энтузиазма продолжать их поездки.

– Пожалуй, есть у нас одно небольшое преимущество, – нарушил молчание Валентин, когда они подъезжали к 61-й улице. – Чего-чего, а лобовой атаки они никак не могут от нас ожидать. Баттерфилд полагает, что я погиб, а вы в смертельном ужасе где-то прячетесь.

– Не отказался бы…

– Лично вам опасность не грозит, – сказал Валентин. – Во всяком случае, не такая, как Сванну. Если бы они собрались разорвать ваше тело на части, это ни в какое сравнение не идет с пытками, уготованными магу.

– Иллюзионисту, – поправил Гарри, но Валентин покачал головой.

– Магу. Он всегда был и останется магом.

Гарри хотел процитировать Доротею, но его прервал водитель:

– Ребята, какой номер дома?

– Можно прямо здесь, – сказал Валентин. – И подождите нас, поняли?

– Понял.

Валентин повернулся к Гарри:

– Дайте водителю пятьдесят долларов.

– Пятьдесят?!

– Вы хотите, чтоб он нас дождался?

Гарри отсчитал в руку таксисту четыре десятки и десять купюр по одному доллару и попросил:

– Двигатель не глушите.

– Слушаю и повинуюсь, – осклабился водитель.

Выбравшись из машины, Гарри подошел к уже поджидавшему его на тротуаре Валентину, и они вместе преодолели двадцать пять ярдов, отделявших их от дома. Несмотря на ночной час, улица шумела: вечеринка, приготовление к которой подглядел Гарри, была в самом разгаре. Однако за темными окнами резиденции Сваннов жизнь признаков не подавала.

Возможно, они нас и не ждут, размышлял Гарри. И похоже, наша безрассудная лобовая атака настолько тактически невообразима, что способна застать неприятеля врасплох. Но можно ли такие силы застать врасплох? Бывает ли в причудливо-мерзостной жизни этих тварей такая минутка, когда веки их падают и сон ненадолго укрощает зло? Нет. Опыт подсказывал Гарри: лишь добро нуждается в сне и отдохновении; беззаконие и его специалисты-практики ежесекундно начеку, вынашивая планы новых преступлений.

– Как будем входить? – спросил он, когда они остановились перед домом.

– У меня ключ. – Валентин шагнул к двери.

Отступление отрезано. Ключ повернут, дверь открыта, относительная безопасность улицы покинута. Наполненный безмолвием, дом внутри был так же темен, каким казался снаружи. Неужели защита, выставленная Сванном вокруг своего тела, дала достойный отпор Баттерфилду и отбросила его войско? Тут же Валентин подавил неуместный оптимизм Гарри, взяв его за руку и прошептав:

– Они здесь!

«Как он догадался?» – хотел спросить Д’Амур, но счел момент для вопросов неподходящим. Гарри пообещал себе сделать это потом – когда (если «когда» наступит) они покинут гостеприимный дом, сохранив головы на плечах.

Валентин был уже на ступенях. Поначалу слабый уличный свет прокрался за ними в прихожую, а когда угас, глаза Гарри не сразу привыкли к наступившей темноте. Вслед за Валентином он пересек прихожую, с радостью подметив уверенность, с которой слуга двигался во мраке: Валентин дергал Гарри за рукав пиджака, направляя и не давая упасть на промежуточной площадке двухмаршевой лестницы.

Вопреки утверждению Валентина ни звука, ни видимого признака вторжения внизу не наблюдалось. Когда они стали подходить к хозяйской спальне, где лежал Сванн, гнилой зуб в нижней челюсти Гарри, до недавних пор находившийся в покое, вдруг заныл, пульсируя, а желудок опять сжался от ужаса. Предчувствие и ожидание были мучительны. С трудом он подавил в себе острое желание заорать и этим заставить врага показать руку, если, конечно, у такого врага имелись руки.

Валентин дошел до двери, обернулся – даже в сумраке было видно, насколько сильно сказался на нем страх. Кожа на лице слуги блестела, от него несло свежим потом.

Валентин указал на дверь. Гарри кивнул. Он был начеку как никогда. Валентин потянулся к дверной ручке. Щелчок замка показался им оглушительно громким, но ни единая душа в доме не отреагировала на этот звук. Дверь распахнулась, и их встретил опьяняющий запах цветов: в духоте они начали вянуть и за сильным ароматом явственно угадывалось гниение. Более отрадным, чем запах, оказалось освещение комнаты. Шторы спальни были задернуты не полностью, и в свете уличных фонарей клубились вокруг гроба похожие на облака венки и букеты; темнело кресло, где сидел Гарри; бутылка кальвадоса по-прежнему стояла рядом, и зеркало над камином являло комнате ее сумрачную загадочность.

Валентин уже подошел к гробу, и Гарри услышал тяжкий вздох, когда тот взглянул на своего старого господина. Чуть постояв, слуга стал поднимать нижнюю половину крышки. Одной рукой справиться с этим ему было нелегко, и Гарри, страстно желавший поскорее все здесь закончить и убраться восвояси, поспешил ему на помощь. Прикосновение к твердому дереву всколыхнуло воспоминание о ночном кошмаре с перехватывающей дыхание силой: разевающая пасть Бездна, поднимающийся со своего ложа иллюзионист. Ничего похожего, однако, не произошло. Признаться, немножко жизни в членах Сванна сейчас бы очень не помешало: мужчиной он был крупным, и окоченевшее тело абсолютно не слушалось. Простейшая задача – вынуть из гроба покойника – затребовала все внимание и силы обоих. Наконец с огромной неохотой мертвое тело повиновалось, его конечности шаркали по дереву.

– Так… – задыхаясь, проговорил Валентин. – Теперь вниз…

Когда они пошли к двери, что-то вспыхнуло на улице – во всяком случае, им так показалось, поскольку в комнате вдруг стало заметно светлее. Освещение не было милостивым к их ноше. Оно обнажило грубость наложенной на лицо Сванна косметики и расцвет тлена под ней. У Гарри было лишь мгновение, чтоб насладиться зрелищем этих прелестей. В следующий миг сияние резко усилилось, и Д’Амур понял, что источник света находился не снаружи, а внутри комнаты.

Он поднял глаза на Валентина, и сердце его болезненно сжалось. Слуге свет подарил меньше снисхождения, чем господину: с его лица будто живьем содрали кожу. Гарри лишь мельком успел увидеть, что обнажил свет – его внимание сразу же отвлекли другие события, – но разглядел достаточно, чтобы понять: в рискованном предприятии на Валентина он уже не мог положиться в той мере, на которую рассчитывал.

– Выносите его отсюда, скорее! – крикнул Валентин.

Он отпустил ноги Сванна, бросив Гарри управляться с покойником своими силами. Мертвое тело не стало послушнее. Гарри успел сделать только два мучительных шага к выходу, и тут события приняли катастрофическое развитие.

Д’Амур услышал, как Валентин выругался и, подняв голову, замер. С поверхности зеркала исчезло отражение – что-то всплывало из его жидких глубин, волоча за собою шлейф света.

– Что это? – выдохнул Гарри.

– Кастрат, – рявкнул Валентин. – Да не стойте вы!

Однако повиноваться паническому приказу Валентина времени не хватило, поскольку жидкое нечто, взломав поверхность зеркала, наполнило комнату. Гарри ошибся: оно не волочило за собой свет – оно являлось светом. Или скорее выползающая тварь вся светилась изнутри кипевшим в ней зловещим пламенем. Бывший в прежней жизни человеком, Кастрат обладал гороподобным телом с необъятным брюхом и грудью неолитической Венеры. Но беснующийся огонь невероятно исказил его – он рвался наружу из кистей рук и пупка; он бил изо рта и ноздрей, преображая их в единую пламенеющую рваную рану. В полном согласии со своим именем тварь была бесполой – и из соответствующего отверстия тоже бил свет, под лучами которого сразу же стали увядать и осыпаться бутоны цветов. Комната мгновенно наполнилась зловонием гниющих растений.

Гарри услышал, как Валентин окликнул его, потом еще раз. Лишь тогда он вспомнил, что держит Сванна и, оторвав взгляд от зависшего в воздухе Кастрата, протащил тело еще ярд. Открытая дверь была за спиной. Пока он выволакивал мертвеца на лестничную площадку, Кастрат ударом опрокинул гроб. Раздался грохот, затем – крики Валентина. За всем этим последовала жуткая суматоха и высокий резкий голос Кастрата, вырвавшийся из огненной раны-дыры на его физиономии.

– Умри и будь счастлив! – взвизгнул Кастрат, и взметнувшийся вихрь швырнул мебель в стену с такой силой, что кресла впечатались в штукатурку. Валентин, однако, увернулся или, по крайней мере, так показалось Гарри, потому что мгновением позже он услышал визг Кастрата – жалобный и противный. Если б руки Д’Амура не были заняты, он бы зажал ими уши.

Гарри почти добрался до конца лестничного марша. Протащив Сванна вверх еще несколько ступеней, опустил тело. Свечение Кастрата, несмотря на его стенания, не ослабевало: режущее глаза мерцание освещало спальню, как вспышки молний в летнюю грозу. Уже третий раз за сегодняшнюю ночь – сначала на 83-й улице, затем на лестнице в доме Бернстайн – Гарри застыл в нерешительности. Если вернуться на помощь Валентину – он рискует увидеть нечто пострашнее сцен на Уикофф-стрит. И все же на этот раз отступать не следовало. Без Валентина он пропадет. Бегом детектив спустился на площадку и ударом распахнул дверь. Густой воздух; раскачивающиеся лампы. Над центром комнаты завис Кастрат, бросая вызов силе притяжения. Одной рукой он держал Валентина за волосы, другой – поддерживал равновесие, указательный и средний пальцы растопырены, как рога, нацелившись выколоть Валентину глаза.

Гарри выхватил из кармана 38-й и выстрелил. В случаях, когда ему хватало времени прицелиться, стрелком он был никудышным, но в экстремальных ситуациях, когда инстинкт брал верх над рациональным мышлением, он никогда не плошал. Это был как раз такой случай. Пуля нашла шею Кастрата и пробуравила в ней отверстие. Скорее от удивления, чем от боли, тот выпустил Валентина. Из раны ударил свет, и Кастрат прикрыл ее рукой.

Валентин быстро вскочил на ноги.

– Еще! – крикнул он Гарри. – Стреляйте еще!

Гарри повиновался. Вторая пуля пробила грудь Кастрата, третья – брюхо. Последняя рана, похоже, оказалась самой серьезной – рыхлая плоть, словно распираемая изнутри, порвалась, и тоненькая струйка света, хлынувшая из входного отверстия, в мгновение ока превратилась в разваливший брюхо поток.

И вновь взвыл Кастрат, на этот раз в панике, и потерял контроль над своим парением. Как проколотый булавкой воздушный шарик, он метнулся к потолку, пухлыми лапами отчаянно пытаясь загасить бунт разодранной субстанции. Но тело достигло критической массы, и это оказалось непоправимо: от него начали отваливаться крупные куски плоти. Валентин, то ли контуженый, то ли зачарованный, замер на месте и, задрав голову, уставился на Кастрата, а вокруг него дождем сыпались куски вареного мяса. Гарри схватил его за руку и потянул к двери.

Кастрат наконец оправдал свое имя – взял режущую слух пронзительно-высокую ноту. Когда Гарри, не дождавшись финала, захлопнул дверь спальни, фальцет Кастрата достиг устрашающей высоты, и из окон брызнули стекла.

Валентин ухмылялся:

– Знаете, что мы сейчас сотворили?

– Мне все равно. Пошли отсюда к чертовой матери.

Труп Сванна, лежащий на ступенях, похоже, отрезвил Валентина. Гарри велел ему помогать, и тот откликнулся с таким усердием, какое позволяло его временное оцепенение. Вдвоем они эскортировали тело вниз. Уже у входной двери их настиг последний визг расползшегося по швам Кастрата. Затем все стихло.

Суматоха не осталась незамеченной. Кутилы из дома напротив и кучка любителей ночных променадов собрались на тротуаре. «Погуляли…» – обронил один из зевак, когда странная троица появилась на пороге.

Гарри сомневался, что такси все еще ждет их, но он не принял в расчет любопытство водителя: выбравшись из машины, тот заглядывал в окно первого этажа.

– Его в больницу? – спросил таксист, когда они заталкивали Сванна на заднее сиденье.

– Нет, – ответил Гарри. – Ему уже так хорошо, что лучше не будет.

– Мы поедем, наконец?! – торопил Валентин.

– Поедем, поедем. Только скажите – куда.

– Куда глаза глядят… – последовал усталый ответ. – Только поскорее отсюда.

– Понял, – кивнул таксист. – А если честно, не хотелось бы приключений на свою голову…

– Тогда поезжайте, – велел Валентин.

Таксист встретился с его жестким взглядом и тут же проговорил:

– Уже еду…

Они рванули вдоль Восточной 61-й, словно от проклятия.

– Нам удалось, Гарри, – несколько минут спустя сказал Валентин. – Мы вернули его.

– А эта зверюга? Расскажите-ка о ней.

– Кастрат-то? Да нечего особо рассказывать… Баттерфилд, видно, оставил его сторожить Сванна до тех пор, пока не привезут специалиста раскодировать систему защиты. Нам очень повезло. Кастрат засиделся, его давно не использовали, и потому сильно ослабел.

– Откуда вы все это знаете?

– Долго рассказывать, – ответил Валентин. – И не в такси.

– Хорошо, а что теперь? Всю ночь нарезать круги по городу?

Валентин взглянул на усаженное между ними тело – жертву малейшей прихоти подвески машины и неровностей дорожного покрытия. Деликатно и осторожно он сложил руки Сванна на коленях.