Волшебный компас Колумба. Неизвестный шедевр Рембрандта

– И зря я это сделал…

Если Галина рассчитывала его смутить, то у нее это не получилось.

– Нужно было вас сразу в ближайшую больницу отвезти и поскорее уносить оттуда ноги. Хуже нет с богатыми связываться, себе дороже обойдется!

– А вы пробовали? – насмешливо спросила Галина. – Пробовали с богатыми иметь дело?

Она тут же смешалась от укоризненного взгляда Вафли и села. Буран немедленно пристроился рядом и прижался к ней так сильно, что Галя едва не охнула. Пес смотрел прямо перед собой, но со стороны Игоря верхняя губа его была чуть приподнята, так чтобы виден был солидных размеров клык.

– Послушай, Мак. – Вафля наконец решил вмешаться. – Ну что ты к ней привязался? Ну, помог ты девушке, не бросил на дороге, сейчас ей уже лучше, так какая разница, кто она такая? Богатая, бедная, всем нужно помогать…

– Да молчи ты, дурак ветеринарный! – заорал Игорь, но тут же осекся, потому что Буран зарычал и кинулся бы на него, если бы Галя не успела его перехватить.

– Спокойно, Буран, спокойно… – Она похлопала его по спине. – А вы держите себя в руках, собаку нервируете!

– Ты, Вафля, всегда был не от мира сего, – вздохнул Игорь. – Ну как ты не понимаешь, ведь ее же ищут, ведь это же похищением посчитают. А за похищение знаешь что бывает? Ведь посадят тебя, и надолго!

– Никто меня не ищет, – перебила его Галина, – меня считают погибшей.

– Вот-вот, – вскинулся Игорь, – так объясните нам, что это еще за интрига с вашей смертью! Вас объявили погибшей, а вы – вот она, жива-здорова!

– Ну и хорошо, – заговорил было Вафля, но Игорь нетерпеливо перебил его:

– Предупреждаю, если я не услышу внятного рассказа обо всем, я просто посажу вас в машину и отвезу, куда скажете. И полицию я не вызываю только потому, чтобы Вафле не навредить! И так уже я сильно его подставил, когда вас сюда привез!

– Но-но, – доктор пересек комнату и подошел к Галине, – ты не очень тут. Ишь раскомандовался! Это вообще-то мой дом, кого хочу, того и приглашаю! И я тебе ясно говорю, что я, между прочим, ей верю! Верю, что эта девушка ничего плохого не сделала!

– Это почему же? – насмешливо спросил Игорь.

– Потому что собака ей доверяет, – серьезно ответил Вафля. – Животные ложь и предательство чувствуют лучше людей.

Буран с пониманием ткнулся ему в руку.

Галина напряженно размышляла. По всему получается, что нужно ей рассказать этим двоим все, как есть. В противном случае Игорь не успокоится. Выгнать ее на улицу Вафля ему, конечно, не позволит, но с этого типа станется бегать, суетиться, что-то разузнавать. А это для нее сейчас очень плохо. Ей бы затаиться на время.

– Какое сегодня число? – спросила она.

– Двенадцатое. – Игорь посмотрел на календарь в телефоне. – А это имеет значение?

– Имеет, и большое. В общем… – Галина взглядом пригласила их сесть, – рассказ будет долгий и подробный. Но так нужно, иначе вы мне не поверите.

Она начала свое повествование с того момента, когда вернулась из Швейцарии. Почему она решила бросить учебу и вернуться, уточнять не стала, ни к чему этому Игорю знать про ее отношения с Митькой. Вот Вафле она все что угодно могла бы рассказать, Вафля – надежный и добрый, а этот…

Потом она рассказала про разговор с Алексеем и про запись. Поймав на лице Игоря скептическое выражение, отвела глаза и бухнула про аварию и грузовик. Пришлось упомянуть также Василия Петровича, сама того не ведая, она старалась привести как можно больше подробностей, чтобы рассказ выглядел как можно достоверней.

Затем, с усилием выговаривая слова, пришлось рассказать про роман управляющего с ее матерью, потом – про взрыв машины Гели Широковой. Вафля в это время поглядел на нее заботливо и сочувственно, а Игорь только поднял брови.

«Не верит», – поняла Галина.

Однако продолжила рассказ про появление в их доме Полины и Олега. При упоминании фамилии Красногоровых Игорь несколько оживился. Потом Галя скороговоркой поведала им про подслушанный разговор и про нелепую гибель Полины, про свою беседу со следователем и про то, что мать уехала с водителем для того, чтобы ее после беседы со следователем подсадил Олег.

– Скажу сразу, – перебила сама себя Галя, – я не считаю, что тут замешана мама, просто… просто она полностью порабощена этим человеком, делает все, что он велит.

– Ну… – Игорь нарушил молчание, – и что же было дальше?

– Он опоил меня чем-то и повез в Комарово, на могилу отца, сказал, что там я должна покончить с собой. Отравиться. То есть он меня собирался отравить. Он говорил, что мстит мне за смерть матери, а на самом деле управляющий обещал ему деньги. Много денег. Он растратил чужие… Человека очень опасного… Ара… фамилию я забыла…

– Ара – это попугай! – оживился Вафля.

– Да нет же, это того типа так зовут, которому Олег деньги задолжал! И по дороге его люди машину остановили, Олега забрали. А я сижу – двинуться не могу, даже рукой пошевелить, вроде как парализовало меня частично. Потом подъезжают эти двое на «Опеле», парень такой противный и девица, все время пищала. Он сумку взял и часы снял, а она – серьги с мясом выдрала. А я только смотреть могу – ни рукой двинуть, ни крикнуть… А что с ними потом случилось – я понятия не имею, знать не знаю, с чего они в овраг навернулись.

– Бог наказал, – серьезно заметил Вафля.

– Ну, хорошо, – снова заговорил Игорь после продолжительного молчания, – и что же будет дальше? Вы так и собираетесь остаться здесь навсегда?

– Пускай живет сколько хочет! – встрепенулся Вафля и погладил Галю по голове.

– Спасибо, конечно… – Галя слегка пожала его мягкую руку, – но…

– Но, – не унимался Игорь, – все же мне непонятно, для чего этому Груздеву так нужна ваша смерть? Ясно же, что жениться на вашей матери вы ему помешать не можете, так для чего же ему городить такие сложности?

Вот и подошли к самому главному, поняла Галина, теперь ей будет трудно.

– Я не могу вам этого сказать, но причина есть. И поверьте, причина очень важная. И знать об этом вам не нужно, потому что… потому что это очень опасно, уж поверьте мне!

– Ну хорошо, и когда же ситуация разрешится?

– Через восемь дней, – сказала Галя уверенно, – двадцатого октября. В этот день мне исполнится двадцать пять лет. А пока уж не гони меня, Миша…

– Да что ты, милая! – Вафля всплеснул руками. – Живи сколько хочешь, мне так даже веселее!

– Ну, как знаете, – буркнул Игорь и отвернулся.

– Мне нужен телефон и еще… Слушайте, ну хоть белья смену! – взмолилась Галя. – Опять же хорошо бы расческу, а то у нас с Бураном одна на двоих.

– Ты хочешь позвонить матери?

– Нет. – Галина помрачнела. – Я хочу позвонить адвокату. Только Альберту Францевичу я доверяю. Хотя… лучше ему не звонить, лучше записку отвезти, он мой почерк знает.

– Я отвезу, – сказал Игорь, – завтра же.

Глава шестая

Мышеловка

Прошло чуть более месяца.

Павел Петрович вызвал к себе одного из самых близких ему людей, графа Мелидова.

Граф немедленно явился и застыл перед наследником, ожидая приказа.

Павел подошел к окну, заложив руки за спину, резко обернулся и проговорил:

– Барон подтвердил слухи, которые до меня уже доходили. Матушка государыня плоха, ей осталось жить совсем недолго.

– Мне говорили то же самое люди, вхожие во дворец, – подтвердил Мелидов. – Возможно, скоро, ваше высочество, вы займете место, принадлежащее вам по справедливости.

– Меня не так привлекает власть, – перебил его Павел, – как возможность примерно наказать убийц моего отца. Читали ли вы, мой друг, замечательную драму аглицкого писателя Шекспира «Гамлет, принц датский»?

– Нет, ваше высочество, я, к сожалению, не владею аглицким языком.

– Весьма прискорбно, – неодобрительно проговорил Павел. – Чем больше языков знает человек, тем лучше развит его разум. Сия драма повествует о принце, чей отец, как и мой батюшка, был злодейски убит. Правда, убил его родной брат, но мать принца тоже не была вовсе невинной. Так вот, сей принц изображал из себя безумца, дабы притупить подозрения убийц своего отца, и отомстил им сурово. Правда, сам он погиб, но такая гибель не кажется мне пустой и напрасной… я прочел эту драму много лет назад и решил поступить как тот благородный датский принц. Оттого я и разыгрываю иногда человека… гм… неуравновешенного, чтобы притупить подозрения бешеных волков, окружающих трон моей матушки.

– Надеюсь, ваше высочество, вы сохраните жизнь и здоровье…

– Я тоже на это надеюсь, друг мой. – Павел улыбнулся. – Об этом я и хотел с вами поговорить. Положение мое по-прежнему ненадежно и опасно. От людей, близких к государыне, мне доподлинно известно, что матушка не желает допустить моего воцарения. Она имеет намерение завещать корону, минуя меня, моему старшему сыну, Александру.

– Неужели сие возможно? – воскликнул Мелидов.

– Вполне возможно, граф, вполне возможно. Я слишком напоминаю государыне своего батюшку, покойного государя Петра Третьего, а тем самым напоминаю ей о злодеянии, которое привело ее на трон. А вы, несомненно, знаете, граф, что более всего люди не любят тех, кому сами сделали какое-то зло. Сделав кому-нибудь зло, большинство людей непременно считают своим долгом убедить всех вокруг, что обиженный ими человек сам виноват в своих несчастьях, что он – негодяй и преступник, заслуживший обрушившиеся на него кары. Примеров тому множество. Скажем, аглицкий король Генрих Седьмой, который сверг и убил Ричарда Третьего, последнего короля из законной династии Плантагенетов, распустил о своем предшественнике слухи, будто тот велел задушить малолетних принцев и вообще был злодеем и преступником. В то время, как Ричард был честным человеком, великим воином и замечательным королем, много сделавшим для своего государства… он произвел множество важных реформ, укрепивших Англию…

Павел внезапно замолчал, прикрыв глаза рукой, затем шагнул навстречу Мелидову и продолжил:

– Однако, граф, я отвлекся. Я пригласил вас, чтобы поручить важное и секретное дело. Многолетней службой вы доказали мне свою безусловную преданность…

– Я – ваш верный слуга! – проговорил Мелидов с поклоном.

– Не сомневаюсь и жду от вас в дальнейшем такой же верной службы. Вам надлежит удалиться от моего двора, распуская слух, что я нанес вам несмываемую обиду. Далее, я желаю, чтобы вы сблизились с друзьями моей матушки, выведали их планы и сделали все, чтобы помешать их осуществлению. Кроме того, пользуясь их доверием, вы должны выведать все, что возможно, о людях, причастных к убийству моего отца.

Павел сделал паузу, чтобы Мелидов сумел осознать и запомнить его слова.

– Для этого, граф, вам, несомненно, понадобятся деньги, и много денег. Вы знаете, что пока у меня не слишком большие материальные возможности…

– Ваше высочество, – воскликнул Мелидов. – Ради службы вам я готов пожертвовать всем своим состоянием!

– Я знаю это, граф, и благодарю вас за преданность, однако знаю также и то, что вы небогаты: служба мне не приносит доходов, в отличие от службы моей матушке, государыне. Вам же придется покупать откровенность людей богатых, обогатившихся ее милостями. Так что деньги вам понадобятся немалые. И вот что я придумал… я хочу передать вам одну вещь, которая, насколько я знаю, стоит очень дорого. Вы видите этот портрет… – Он указал на недавно законченную копию работы Саардама. – Это – не совсем то, чем кажется. Под моим портретом скрыта картина выдающегося художника Рембрандта. Ежели вам понадобятся деньги, вы можете тайно продать эту картину кому-нибудь из знатных иностранцев. Об этой сделке и о том, что у вас находится картина Рембрандта, не должна знать ни одна душа, кроме вас и покупателя, поскольку, если это дойдет до людей моей матери, вся наша игра будет раскрыта.

– Ваша воля – закон для меня! – проговорил Мелидов, поклонившись Павлу.

Виктор Ершов остановился на светофоре, взглянул на часы.

Сергей Михайлович просил его подъехать к половине четвертого, а сейчас было пятнадцать минут. Если не будет пробок, он успеет вовремя, и все будут довольны.

Виктор находился в самом благодушном настроении. Пока шеф был занят своими важными делами, Виктор успел навестить близкую знакомую, аппетитную блондинку, которая жила в удобном месте, недалеко от Витебского вокзала. Блондинка была замужем, но муж ее, зануда и хилятик, много времени проводил в командировках, и блондинка утешалась в объятиях Виктора.

Шеф наверняка догадывался, что Виктор где-то приятно проводит время, но смотрел на это сквозь пальцы.

Еще бы ему не смотреть сквозь пальцы – ведь Виктор беспрекословно выполнял все его поручения, даже самые сомнительные…

Светофор переключился на зеленый.

Виктор хотел было тронуться, но в это время рядом с ним остановилась машина дорожно-патрульной службы, из нее вышел мрачный полицейский, подошел к автомобилю Виктора и проговорил:

– Ваши документы!

– Извини, начальник, очень тороплюсь! – Виктор заискивающе улыбнулся. – Я разве что-нибудь нарушил?

– Ваши документы! – повторил полицейский, повысив голос, и пнул переднее колесо.

– Ну вот, вот мои документы… – Виктор протянул ему стопку бумаг.

Тот начал их внимательно, медленно просматривать.

– Начальник, нельзя ли побыстрее? – протянул Виктор, взглянув на часы. – Я опаздываю!

– Побыстрее? – Полицейский неприязненно посмотрел на Виктора. – Можно и побыстрее!

Он повернулся к своей машине и проговорил:

– Точно, это он, тот самый!

В желудке у Виктора сделалось холодно, как будто он проглотил льдинку и она никак не хотела таять. Он почувствовал, что назревают неприятности.

Из машины патрульной службы вышел некто в штатском, в ком, однако, любой мало-мальски опытный человек немедленно признал бы сотрудника полиции. Подойдя к машине Виктора, он взглянул с веселой неприязнью и произнес:

– Никак Виктор Ершов собственной персоной!

Льдинка в желудке Виктора, вместо того чтобы растаять, стала еще больше и холоднее.

Это был не просто сотрудник полиции – это был его старый знакомый, майор Осетров.

– Здрасте, Антон Иванович… – протянул Виктор уныло. – Давно не виделись…

– Да хоть бы и век тебя не видать! – прорычал майор. – Я, когда тебя из полиции выгнал, только перекрестился! Ты все наше отделение покрыл несмываемым позором! Надо же, вымогательство у подследственных! Склонение к сексуальным отношениям! С трудом начальство уговорил спустить дело на тормозах, чтобы избежать скандала! Надеялся, что больше наши пути не пересекутся!

– Так и не пересекались же… – протянул Виктор. – Я за все это время ничего не нарушил… ни одной статьи кодекса… улицу и то переходил только по «зебре»…

– Не нарушил? – загремел майор. – А кто избил гражданина Шилишвили в ресторане «Певчая птичка»?

– Он сам первый начал… – ляпнул Виктор, но тут же осекся: ничего нельзя признавать!

– Ладно, Шилишвили – это мелочь, ерунда, а вот кто вымогал деньги у бизнесмена Сидорчука? Это уже серьезная статья!

– Сидорчука? Не знаю никакого Сидорчука! – На этот раз Виктор всерьез перепугался.

– Да? Не знаешь? А вот твои соучастники на этот счет дали признательные показания и утверждают, что это была твоя идея и ты у них был за главного!

– Врут! – вскинулся Виктор. – Главным был Лева-Хохол…

Он тут же прикусил язык, но было уже поздно.