Волшебный компас Колумба. Неизвестный шедевр Рембрандта

Этот неприметный мужчина выполнял для Стейница разнообразные поручения, никогда не выходящие за грань Уголовного кодекса, но весьма близко к этой грани подходящие. Он занимался наружным наблюдением, проще говоря, слежкой, прослушиванием телефонов и тому подобными вещами, то есть был глазами и ушами адвоката.

– Здравствуйте, Альберт Францевич! – проговорил неприметный человек. – Что у вас для меня сегодня?

– Вячеслав, у меня для вас очень деликатное поручение…

– А я другими и не занимаюсь!

– Верно. Но теперь мне нужно, чтобы вы проследили за Инной… Инной Романовной.

– Вы имеете в виду свою помощницу? – Неприметного человека трудно было чем-нибудь удивить, но сейчас это, кажется, удалось. Впрочем, он тут же пригасил удивление и придал своему лицу профессионально-безразличное выражение.

– Именно ее, – сухо проговорил адвокат.

– Что конкретно я должен выяснить?

– Все, что удастся. Но главное, что меня интересует, – с каким мужчиной она встречается. Как только сумеете это узнать – дайте мне знать по нашему обычному каналу. Сейчас она в конторе, закончит работу около пяти.

– Я все понял. – Неприметный человек кивнул, открыл дверцу и выскользнул из машины.

Пересев в свою машину, он поехал к офису адвоката и припарковался так, чтобы хорошо видеть выход из здания.

Надо сказать, что его машина отличалась таким же удивительным свойством, как ее хозяин, – совершенной неприметностью. Она была какого-то неопределенного цвета – то ли темно-серая, то ли тускло-синяя, а может, и вовсе грязно-зеленая, неопределенного дизайна, так что с первого раза даже хорошо разбирающийся в автомобилях человек начинал сомневаться – то ли это «Хонда», то ли «Фольксваген», номера вечно были забрызганы грязью. При этом, как ни странно, сотрудники дорожно-патрульной службы и ГИБДД никогда эту машину не останавливали – должно быть, они ее просто не замечали.

Итак, поставив свою неприметную машину неподалеку от офиса адвоката, неприметный человек по имени Вячеслав приготовился к ожиданию. Надо сказать, что для человека его профессии именно умение ждать является самым важным качеством – важнее хорошей памяти, наблюдательности, ловкости, может быть, даже важнее неприметной внешности.

На этот раз, правда, особенно долго ждать ему не пришлось.

Незадолго до пяти часов Инна Романовна вышла из дверей офиса и направилась к своей машине.

Вячеслав отметил перемены, произошедшие с помощницей адвоката за последнее время, – блеск глаз, непривычно яркий макияж, броскую одежду. Он подумал, что Альберт Францевич прав – у Инны наверняка появился новый мужчина.

По профессиональной привычке Вячеслав несколько раз сфотографировал Инну – возле дверей, на полпути к машине и в момент посадки. Фотоаппарат у него был очень хороший – с отличным разрешением и при этом настолько миниатюрный, что мастер сумел вставить его в корпус зажигалки, так что, чтобы сделать снимки, Вячеслав несколько раз щелкнул зажигалкой, как бы прикуривая.

Инна Романовна села в свою машину и поехала. Вячеслав немного выждал и тронулся следом.

Движение на улицах было очень оживленное, поэтому Вячеслав держался поблизости от преследуемой машины, чтобы не потерять ее из виду. Его задача облегчалась тем, что машина у Инны Романовны была приметная – маленький ярко-красный «Опель».

Разумеется, Вячеслав знал, где живет помощница адвоката, но сейчас она определенно ехала в другую сторону. Примерно через полчаса она свернула с Гражданского проспекта на проспект Науки, затем – в проезд между пятиэтажными «хрущевскими» домами и, наконец, остановилась возле одного из таких домов.

Вячеслав припарковался в сторонке, чтобы его машина не бросалась в глаза. Он еще несколько раз сфотографировал Инну – как она выходит из машины, как идет к подъезду, опасливо оглядываясь по сторонам, как открывает дверь подъезда электронным ключом. Этот момент он сфотографировал несколько раз и с большим увеличением.

Инна Романовна вошла в подъезд, и через минуту на одном из окон третьего этажа задернули шторы.

Теперь Вячеслав стал особенно внимательным. Он следил за каждым мужчиной, проходящим мимо дома, за каждой машиной, проезжающей поблизости.

Через пять минут после Инны в тот же подъезд вошла женщина лет пятидесяти, следом за ней – старичок интеллигентного вида. Вячеслав сфотографировал их на всякий случай, хотя понимал, что это – не те, кого он ждет.

Наконец примерно через полчаса возле дома остановилась дорогая черная машина. Передняя дверца открылась, и из нее вышел загорелый, подтянутый мужчина лет сорока с небольшим. Как перед тем Инна, он опасливо огляделся по сторонам и направился к тому же подъезду.

Хорошо развитая интуиция подсказала Вячеславу, что это – именно тот, кого он ждет. Он несколько раз сфотографировал мужчину – возле машины, на полпути к подъезду и возле двери.

Мужчина открыл дверь не ключом, он нажал на пульте домофона номер квартиры. Вячеслав снял этот момент трижды и не прогадал – сумел разглядеть на снимке, что загорелый мужчина набрал номер семнадцатой квартиры. Вячеслав прикинул, что семнадцатая квартира находится на третьем этаже. Вроде бы все совпадало, но настоящий профессионал проверяет любую информацию.

Вячеслав вышел из машины, подошел к подъезду и набрал на пульте тот же номер. Некоторое время никто не отвечал, затем из динамика донесся озабоченный женский голос:

– В чем дело?

– Лида, открой! – проговорил Вячеслав, изображая нетрезвую хрипотцу. – Открой, тебе говорят! Это же я, твой козлик!

– Никакой Лиды здесь нет! – резко ответили из домофона. – И никакой ты не козлик, а натуральный козел!

Вячеслав удовлетворенно улыбнулся: он узнал голос Инны Романовны.

Вернувшись в свою машину, он набрал специальный номер, который дал ему адвокат для экстренной связи.

Альберт Францевич ответил сразу же.

– У вас есть результаты? – осведомился он.

– Есть, – лаконично ответил Вячеслав. – Высылаю фотографии.

Он переслал на телефон заказчика снимки загорелого мужчины.

Адвокат взглянул на них и едва слышно пробормотал:

– Вот как… ну, и почему я совсем не удивлен?

Инна Романовна повесила трубку домофона.

– Кто это был? – спросил ее загорелый мужчина.

– Какой-то пьяный придурок ошибся квартирой.

– А зачем ты вообще ответила?

– Он звонил и звонил… это действовало мне на нервы.

– На нервы? – Мужчина пристально взглянул на нее. – Ты действительно в последнее время стала очень нервная. Что с тобой происходит? Что тебя беспокоит?

– Что?! – вскрикнула она, как раненая птица. – Ты еще спрашиваешь? Я живу, как на вулкане, я чувствую себя преступницей… особенно после этого взлома в нашем офисе! Я боюсь, боюсь! Неужели ты не понимаешь? Мне кажется, что Стейниц начинает о чем-то догадываться! Начинает меня подозревать! Иногда он так смотрит на меня, как будто просвечивает рентгеном!

– Да брось ты… – Мужчина внимательно следил, чтобы лицо его было бесстрастным и голос не дрогнул. – Этот старый козел просто пялится на тебя. Ведь ты молодая красивая женщина! А он кто? Старик, ему только и радости, что на молоденьких поглядеть…

Он скосил глаза на Инну, проверяя, как она отреагирует, но она, похоже, не слушала его совсем.

– А самое главное… самое ужасное… мне кажется, ты меня больше не любишь! – выкрикнула она звенящим, как натянутая струна, голосом.

– Ну что ты, зайчонок! – Мужчина шагнул к ней, взял ее лицо в ладони, посмотрел прямо в глаза пристальным, завораживающим взглядом. – Как ты могла так подумать?

Она вся была как натянутая струна, не только голос. На миг он испугался, что она сейчас рассыплется в его руках.

– Но я… я видела тебя с той женщиной! С ней, с богатой холеной стервой!

– О чем ты говоришь, зайчонок! – Мужчина презрительно улыбнулся. – Как ты могла такое подумать? Ты же знаешь, что это – для отвода глаз… для того, чтобы никто не догадался о нас с тобой! Чтобы никто ничего не заподозрил раньше времени! Она мне ничуть не нравится! Ты же знаешь – она на десять лет старше тебя! Я должен оказывать ей знаки внимания, чтобы она не стала требовать внеочередного аудита, не созвала собрание акционеров…

Инна не верила ему – но в то же время верила, она смотрела в его глаза – и тонула в них, ее тело, как всегда в присутствии этого мужчины, охватила томительная слабость. Мыслей в голове не было никаких, кроме одной – это ее мужчина, она хочет быть с ним. С ним навсегда, и больше ни с кем и никогда. И для этого она готова сделать все возможное. И невозможное тоже.

– Любишь? – прошептала Инна едва слышно.

– Неужели ты сомневаешься? Любимая, я знаю, как тебе тяжело! Мне тоже нелегко. Но это все ради нас! Нам осталось сделать совсем немного, и мы будем вместе… мы будем богаты! Ведь мы это заслужили! Мы заслужили свое счастье!

– Мне не нужно богатство… – шептала она зачарованно. – Мне нужно только быть с тобой…

– Деньги – это свобода! Мы сможем улететь далеко-далеко, туда, где нас никто не знает! Мы будем там только вдвоем! Представь – берег океана, песчаный пляж, маленький уютный домик под сенью пальм, вечное лето, и мы вдвоем… Навсегда вдвоем!

– Господи, скорее бы… – прошептала женщина.

– Все зависит только от тебя. – На этот раз голос мужчины прозвучал сухо и трезво. – Я сказал тебе, что нам нужен тот конверт с распоряжениями Басманова. Чем раньше ты его найдешь, тем раньше осуществятся наши мечты! В офисе его не было, значит, нужно искать где-то еще…

Инна на миг очнулась от сладостной истомы и даже обрела способность соображать. Она вспомнила, что содержится в том конверте, ведь это она печатала документ на специально купленной для таких случаев машинке. Адвокат Стейниц был человеком сверхосторожным. Но ей он доверял. Что ж, это к лучшему. Для своего мужчины она готова пожертвовать всем – репутацией, честным именем, даже своей жизнью.

– Я знаю, где этот конверт, – внезапно проговорила женщина.

– Вот как? И где же?

– У него есть сейфовая ячейка в отделении «Бета-банка» на Московском проспекте. Я пару раз провожала его в этот банк, но в сейфовый отсек он ходил без меня.

– Ты уверена, что конверт там?

– Больше ему негде быть. Там Альберт хранит самые важные документы.

– Ну что ж, значит, нам нужно попасть в этот банк, надо получить доступ к этой ячейке. Тебе нужно это сделать.

– Но как? Как ты это себе представляешь?

– Ты хочешь, чтобы у нас с тобой было будущее? – проговорил мужчина властным, гипнотическим голосом.

– Больше всего на свете…

– Тогда ты что-нибудь придумаешь.

Она смотрела на его гладкое загорелое лицо, на его нежные губы – и понимала, что сделает ради него все, что угодно. Все, чего он от нее потребует.

– Я придумаю… – прошептала она.

– Ну и умница! – Мужчина снова взял ее лицо в свои ладони, прильнул к ее губам своим жарким, нежным ртом – и Инна забыла о своей блеклой, бессмысленной жизни, она вознеслась к небесам.

Галина видела из окна, как открылись ворота и въехала мамина машина. Сегодня она сама была за рулем. Мама выскочила из машины, смеясь, наклонилась к окошку с пассажирской стороны, что-то заговорила туда, размахивая руками.

– Линка! – Она задрала голову и поглядела на окна дочкиной спальни. – Иди скорей сюда, смотри, кого я привезла!

«Кого еще она притащила, – с неудовольствием подумала Галина, отскакивая от окна, – никого не хочу видеть…»

– Линка! – Мама орала уже неприлично громко. – Да куда же она подевалась, спит, что ли, еще? Сколько можно спать! Все на свете проспишь! Уж полдень скоро!

Галина обреченно вздохнула и вышла на балкон. Из машины вышла женщина, и Галина остановилась как вкопанная, потому что в женщине было что-то до боли знакомое. И родное.

В следующую минуту Галина развернулась и бросилась бежать. Через спальню к лестнице и кубарем вниз, чтобы выскочить из дома и броситься гостье на шею.

– Тетя Полина! Господи, как я рада!

Перед ней и правда стояла старинная и когда-то самая близкая мамина подруга Полина Красногорова. Галя помнила ее с самого детства. Ее и ее сына Олега, который был старше ее года на два.

Тетя Полина рано развелась с мужем, но это не помешало их с мамой сердечной дружбе. Они дружили со школьных времен, вот и тебе бы, говорила мама, неплохо иметь такую близкую подругу. Это, знаешь, навсегда.

Мама, разумеется, ошибалась, Полина исчезла из их жизни, когда отец разбогател. Может, не сразу, точнее, Галя заметила это не сразу. Тогда у нее появились новые заботы. А раньше, когда они с Олегом были маленькие, они очень дружно играли.

Подруги часто ездили на море вместе – очень удобно, дети тоже дружат, вместе им куда веселее, и оставить ребенка можно не с чужим человеком, а с тем, кому доверяешь.

Дети ловили крабов на диком пляже, строили замки из песка, кувыркались на мелком месте в теплой соленой водичке. Их мамы загорали тут же, положив на горячий песок махровое полотенце.

Так было каждое лето, и маленькая Галя прочно связывала отдых на море с загорелым до черноты мальчишкой с выгоревшими соломенными вихрами. Сама она загорала с трудом, мама вечно мазала ее кремами и заставляла надевать майку. Помогали эти меры плохо, так что бывало, что и на пляж ее не пускали. Тогда Олег благородно оставался с ней, сидел рядом в тени старого грушевого дерева и мастерил бумажные фигурки из старого журнала.

Она боялась предложить ему поиграть в куклы – все-таки он был старше на два года и вообще мальчик.

Галя отстранилась и окинула Полину взглядом. Вблизи было видно, что она очень изменилась. Худощавая фигура осталась прежней, но спина слегка ссутулилась, волосы поредели, и вся она как-то усохла, как цветок, которому не хватает полива. Да, мама выглядит лет на пятнадцать моложе, а ведь они с Полиной ровесницы.

Галина поскорее опустила глаза и поцеловала Полину в щеку.

– Здравствуй, Галка! – сказала Полина, и Галя с болью в сердце отметила, что и голос у нее изменился – стал более хриплым.

Но, в конце концов, разве в этом дело? Ведь тетя Полина – это ее детство, а тогда все было гораздо проще.

– Ух, какая ты, Галка, стала красавица! – Полина завертела ее и погладила по плечу. – От женихов, верно, отбою нет?

Галина даже зажмурилась от воспоминаний. Горячее солнце, сверкающее море, она ест грушу, и сок стекает на голый живот, а рядом скачет на одной ножке вихрастый мальчишка и кричит: «Галка на палке, Галка на палке!» Как давно все это было!

– Представляешь, – тараторила мама, – вхожу я в «Белиссимо» и вдруг прямо в дверях сталкиваюсь с женщиной! Пригляделась, а это Полинка! Вот так встреча! А ведь если бы не столкнулись нос к носу, то и прошли бы мимо. Там зал большой, можно друг друга не заметить! Господи, Полинка, как я рада! В общем, я тебя никуда не отпущу, сейчас поболтаем, поедим, потом погуляем…

– Подожди, Лена. – Полина отвела мамину руку. – Девочки мои дорогие, наверно, это судьба вмешалась. Потому что когда я услышала про Леню, то просто места себе не находила…

Она вздохнула, опустила взгляд.

– Ведь мы же столько лет знакомы! Но вот беда – телефона-то твоего нового я и не знала. А если в банк звонить, так ведь и не дали бы вашего номера… Вы уж простите, что я тогда никак не проявилась. Нехорошо старых друзей забывать!

– Что ты, Полина, – мама отвернулась, – не хочу о плохом думать, нужно себя в руки брать.

Галина нахмурилась было, хотела сказать, что рановато мама все позабыла, но тут почувствовала, как Полина сжала ей руку. И кивнула успокаивающе – не волнуйся, мол, все обсудим и обо всем поговорим. У нее тотчас отлегло от сердца – Полина ей поможет, она сумеет убедить маму, что не нужно подпускать этого подозрительного Сергея Михайловича так близко. Или хотя бы подождать чуть больше месяца. А там уж она, Галина, вступит в права наследования и возьмет дело в свои руки. И выгонит этого Сергея Михайловича взашей, больно много воли взял, держится как хозяин. И тогда, возможно, он оставит маму в покое. Это будет хорошей проверкой чувств.