Волшебный компас Колумба. Неизвестный шедевр Рембрандта

В ту же секунду снова прогремел выстрел.

Пес упал на бок, жалобно заскулил.

Вилен подбежал к своему брату, склонился над ним, но тот не подавал никаких признаков жизни: падая, он напоролся на свой шприц и сам себе сделал смертельную инъекцию…

Тоня метнулась к Веригину, который лежал, держась за простреленную ногу, но Вилен уже повернулся, вскинул пистолет и проскрежетал:

– За моего младшего брата!

Тоня зажмурила глаза, ожидая выстрела, боли и смерти.

Тут же прогремел выстрел. Но ничего не было – ни боли, ни чего-то еще более страшного.

Выждав мгновение, Тоня открыла сначала один глаз, потом другой.

Вилен лежал на боку, тяжело дыша, а в двух шагах от него, с пистолетом в руке, стоял капитан Нагорный.

– Ты чуть не опоздал, – проговорил Веригин, пытаясь приподняться. – А вообще, как ты нас нашел?

– Как-как! – проворчал капитан. – Вообще-то надо оставлять свои координаты, когда уезжаешь на дело! Я сообразил, что ты в районе Старообрядческого кладбища, попросил ребят из технического отдела отследить твой мобильный. Но сигнал твоего телефона пропал. Я тут все вокруг облазил, хотел уже возвращаться – тут мне сообщают, что снова засекли твой телефон! А это кто такие? – Он кивнул на двух братьев – одного мертвого и одного раненого.

– Познакомься – знаменитые братья Серые!

– Надо же! – Нагорный присвистнул. – Да ты ранен! Ничего, наши уже подъезжают…

– Я в порядке, – прохрипел Веригин. – Вот девушке помощь нужна…

– Я-то вовсе в порядке! – возразила Тоня. – Кому точно нужна помощь – это Рику…

Она склонилась над раненым псом. Тот тяжело дышал, но смотрелся героем.

– Рикуша, родной мой, куда он тебя ранил? – Тоня уже плакала, держа голову пса на коленях.

– Я, между прочим, тоже ранен! – В голосе Веригина прозвучала самая настоящая ревность.

– Обоих надо в больницу, – примирительно сказал капитан Нагорный, – вы, девушка, не бойтесь, подштопают вашего друга, будет как новенький, долго проживет, еще много у вас впереди хорошего будет!

– Спасибо, Нагорный, – прохрипел Веригин, – спасибо на добром слове…

– Я вообще-то про собаку говорил… – Нагорный пожал плечами.

Дон Кристобаль стоял на носу передней лодки и всматривался в приближающийся берег. Бывшие бунтовщики старательно работали веслами. Теперь глаза их горели надеждой и энтузиазмом. Им казалось, что еще совсем немного, и все мечты осуществятся, они увидят сказочную землю, где золота много, как морского песка.

Передняя лодка мягко ткнулась в песчаный берег.

Дон Кристобаль спрыгнул в воду, сделал несколько шагов и вышел на песчаный пляж. Первым шагнул на новую землю, как и должен, адмирал, первооткрыватель. Он сотни раз видел этот момент в мечтах – и был немного разочарован.

Земля как земля. Сырой тяжелый песок, груды водорослей, выброшенных прибоем. В сотне метров от берега темнела пальмовая роща.

Матросы один за другим выходили на берег, расходились в стороны. Один из них поднял горсть песка, разочарованно протянул:

– А где же золото?

Вдруг среди пальм мелькнула человеческая фигура, затем другая.

– Люди! – вскрикнул юнга.

Кто-то из матросов побежал к роще.

– Стойте! – проговорил адмирал, подняв руку. – Не следует пугать их. Наверняка этим людям не доводилось видеть ни одного белого человека. Нам нужно завязать с ними добрые отношения, тогда они сами принесут нам все, что нужно – воду, плоды, золото…

Он вернулся к лодке, взял свой сундучок, достал из него припасенные для такого случая дары – разноцветные бусы, красивые гребни, маленькие зеркала. Такие подарки очень нравились обитателем африканских берегов, должны они понравиться и жителям Индии…

Разложив свои дары на песке поближе к краю пальмовой рощи, дон Кристобаль отступил к самому берегу и приказал сделать то же самое всем своим людям. Моряки выстроились вдоль кромки воды и приготовились ждать.

Так они простояли не меньше получаса, терпение их начало подходить к концу, но тут среди деревьев показалось несколько человеческих фигур, и вскоре самый смелый из туземцев подошел к дарам адмирала.

Это был высокий смуглый человек, вся одежда которого состояла из нескольких пальмовых листьев, обвязанных вокруг бедер. Волосы на голове туземца были заплетены в длинные косички и украшены морскими раковинами.

Туземец наклонился над подарками, потрогал их, что-то удивленно проговорил на своем языке и вдруг отскочил в сторону, как испуганный заяц. Так он постоял минуту, испуганно оглядываясь по сторонам, затем снова подкрался к подаркам, схватил одну связку бус и стремглав бросился к лесу.

Через минуту несколько дикарей последовали его примеру: подкрались к подаркам, что-то схватили и бросились наутек.

– Не бойтесь нас! Мы пришли к вам с миром! – громко проговорил дон Кристобаль и поднял руки ладонями вперед, показывая, что в них нет оружия.

Некоторое время туземцы оставались под защитой деревьев, о чем-то переговариваясь между собой. Затем вперед вышел пожилой человек, на плечах которого красовалась шкура какого-то животного. По его важному виду дон Кристобаль предположил, что он – вождь племени или какое-то другое значительное лицо. Следом за этим туземцем шли двое молодых людей, которые несли связки фруктов и орехов – должно быть, его свита. Пожилой туземец остановился возле испанских даров, что-то с важным видом проговорил, обращаясь к испанцам. После этой речи молодые люди сложили на песок плоды и орехи и взамен их забрали все, что смогли взять в руки.

Дон Кристобаль решил, что первый контакт с туземцами налажен. Он вышел вперед и торжественно произнес:

– Приветствую вас, жители этой прекрасной, обильной плодами земли, от лица их величеств, католических государей Фердинанда Арагонского и Изабеллы Кастильской! Отныне вы – подданные их католических величеств, и вы в полной мере познаете их милость и расположение. Также скоро вы узнаете свет истинной католической веры, которого до сих пор были лишены. Я, как вице-король всех открытых земель, рад вручить вам дары ваших новых властителей!

С этими словами он взял у сопровождавшего его матроса лучшие из ожерелий и направился к туземному вождю.

– Не ходите туда, адмирал! – окликнул его дон Диего. – Кто знает, что задумали эти дикари! Позвольте мне сделать это за вас!

– Я не привык прятаться за чью-то спину! – высокомерно ответил дон Кристобаль и прибавил шагу.

Туземный вождь попятился, но затем оглянулся на своих спутников, приосанился и остался на месте, дожидаясь адмирала.

Наконец дон Кристобаль остановился перед ним и протянул вождю свои подношения.

Тот что-то проговорил, принял у дона Кристобаля подарки и взамен их протянул ему гирлянду, сплетенную из ярких птичьих перьев. Снизу к этой гирлянде была прикреплена крошечная фигурка – покрытый перьями человечек с головой орла.

Первый дипломатический контакт между представителями двух континентов был установлен.

Как выяснилось впоследствии, Колумб открыл не новый путь в Индию, а целый новый континент – Америку, полный чудес и сокровищ.

– Так вот, Тонечка! – говорил Павел Арнольдович, отпивая кофе. – Существует старинная легенда, что Христофор Колумб открыл Америку благодаря тому, что у него был старинный арабский компас. Легенда это или не легенда, но тот компас, который вы нашли, – действительно очень старинный и вполне мог принадлежать Колумбу. Поэтому он займет достойное место в Географическом музее…

Оставив Рика в больнице до утра, Тоня вернулась в музей, поскольку там оставались все ее документы. Сторож Платон Николаевич разрешил ей заночевать на прежнем месте. Сам он торопился домой. Его внуков нашли, целых и невредимых, но страшно перепуганных, так что дед решил первое время не отходить от них ни на шаг. Тут встретился Тоне Павел Арнольдович, теперь они пили вместе кофе и разговаривали обо всем. У них накопилось немало тем для разговора.

– А статуя? – спросила Тоня.

– Со статуей еще интереснее. Один из кораблей первой экспедиции Колумба был снаряжен на деньги богатого еврейского купца. Вернувшись из экспедиции, Колумб в благодарность за помощь и поддержку привез этому купцу какие-то дорогие индейские изделия. Вероятно, в их числе была и эта статуя. Ее подробное исследование еще предстоит, но думаю, что оно подтвердит эту гипотезу.

– Ничего не понимаю! – воскликнула Тоня. – Если эта статуя – индейская, то есть из древней Америки, если ее привез из Испании Кристофор Колумб – как она оказалась у нас, под Петербургом?

– В том же году, когда Колумб открыл Америку, – продолжил Павел Арнольдович, – по настоянию главы инквизиции Томаса Торквемады, всех евреев изгнали из Испании. Кто уехал в Италию, кто – в Турцию, кто – в северные страны. Тот купец, который финансировал плавание Колумба, переселился в Швецию. При этом он взял с собой все самое ценное, в том числе, разумеется, и эту индейскую статую. Территория, на которой теперь располагается Петербург, в те времена входила в состав Швеции, наш купец поселился в этих местах…

– А что – разве тогда здесь уже были какие-то поселения? – удивленно спросила Тоня. – Я думала, до того, как Петр основал Петербург, здесь были безлюдные места…

– Что вы, Тонечка! Здесь с раннего Средневековья была заселенная местность. Она называлась Ингерманландией. На том месте, где сейчас находится Санкт-Петербург, в шестнадцатом-семнадцатом веках располагалось около пятидесяти деревень и поселков – здесь жили шведы, финны, вепсы, другие финно-угорские народы. Парголово, один из пригородов Петербурга, не так давно отметил свое восьмисотлетие!

– Ничего себе! – удивленно протянула Тоня. – Люби и знай свой край родной! Но как эта статуя оказалась под землей? И вообще – что это за огромный подземный лабиринт?

– Это тоже очень интересный вопрос. Конечно, это подземелье только начали изучать, но уже есть определенные предположения. Среди прочих племен и народов, населявших Ингерманландию, жило племя вепсов. То есть это сейчас их называют вепсами, а тогда их называли весь или висы, а в русских летописях – чудь. Некоторых вепсов крестили, но большинство втайне поклонялось своим старым языческим богам. Власти всегда боролись с язычеством – сначала шведские, потом русские. Поэтому вепсы проводили языческие обряды тайно и создали для этого огромное подземное святилище. Чтобы посторонний не мог его найти, а если найдет – не смог выйти оттуда, это святилище превратили в настоящий лабиринт. Там же, в подземелье, язычники хоронили своих мертвецов…

– Ну да, эти черепа я видела… А как же там оказалась золотая статуя?

– Думаю, что тот купец, который привез ее из Испании, торговал с вепсами. Наверное, они решили принести такую статую в дар своим языческим богам и купили ее у купца. А может, просто ограбили его – вряд ли мы теперь узнаем правду. Однако среди вепсов ходила легенда о спрятанном под землей Золотом боге. Эту легенду услышали знаменитые братья Серые – они каким-то образом узнали, что за красивой легендой скрывается правда: Золотой бог на самом деле существует и спрятан в подземном лабиринте. Они захотели во что бы то ни стало заполучить это сокровище. Ведь в этой статуе одного золота на несколько миллионов долларов, а учитывая ее историю, она стоит в десятки раз больше.

Братья искали любые материалы о Золотом боге – и среди прочего нашли упоминание о компасе Колумба, который помогает найти то, что ты страстно ищешь. Они наняли знаменитого детектива, который выяснил, что шкатулка с компасом попала в руки Вячеслава Самохина, которому она досталась от прадеда. Сам Самохин не знал, как она открывается и что в ней хранится, но ему компас Колумба принес только несчастья и смерть. Впрочем, все, что было потом, вы и без меня знаете… Не нальете ли вы мне еще чашечку этого замечательного кофе?

– Спокойно, Рик, – сказала Тоня, распахивая дверь собственной квартиры, – если этих уродов дома нет, то с дядькой мы живо справимся. Но ты сразу на него не рычи, а то он еще со страху помрет, он вообще-то трус.

Рик, хоть и имел повязку на боку, был настроен бодро. Он чуть приволакивал левую заднюю лапу, но в остальном выглядел неплохо.

В квартире, однако, дядьки они не нашли. Было грязно, душно и пусто. Валялись какие-то пустые мешки и ненужные тряпки, все тюки и коробки исчезли. Исчезли также кое-какие вещи – теткин парадный сервиз, серебряные ложечки, еще бабушкины, бабушкин же набор фарфоровых слоников, что полагалось ставить на комод, а также старинный альбом для фотографий с бронзовыми накладными застежками. Очевидно, эти застежки и привлекли похитителей. Не было сомнений, что все это прихватила с собой, уходя, дядькина женушка Мириам или как там ее, а также ее брат или муж, кто их разберет. Тоне нет до них никакого дела. Но вот куда подевался дядька? За выпивкой, что ли, отправился?

Тут она осознала, что в сумке давно уже заливается ее мобильник.

– Это Антонина Барсукова? – послышался незнакомый официальный голос, и у Тони сжалось сердце – неужели ее неприятности не кончились, неужели еще кто-то по ее душу?

Выяснилось, что говорят из больницы. К ним вчера привезли дядьку в очень плохом состоянии.

– Что с ним? – спросила Тоня не слишком встревожившись, такие, как ее дядька, в огне не горят и в воде не тонут.

Оказалось, однако, что дело плохо, медсестра так прямо и сказала. Бормотала что-то про печень и почки, измученные алкоголизмом, и изношенное сердце.

– Помирает, в общем, дядька твой, – по-свойски добавила она, убедившись, что Тоня реагирует спокойно, – твой телефон дал, просил приехать. Боится, что бросишь его, хоронить не будешь.

«Надо бы», – подумала Тоня, но сказала, что приедет.

Рика она оставила в квартире, наказав вести себя тихо и ждать ее возвращения.

Дядька лежал на кровати весь желтый как лимон, под глазами мешки, сами глаза красные и щеки ввалились.

– Пришла… – прохрипел он, – а я вот тут…

Тоня поискала в своей душе ростки жалости к этому человеку, не нашла и села на стул возле кровати.

– Чего звал? – спросила она.

– Помираю я… – прохрипел он, – так уж ты не бросай меня, похорони как полагается: молебен закажи, поминки… денег не жалей…

«Ага, кабы они у меня были», – подумала Тоня, но вслух сказала другое.

– Сделаю. Не ради тебя, ради ее памяти, тети Лины. Но плакать о тебе не буду, так и знай.

– И вот еще… Возьми там… – Дядька засуетился, показывая на тумбочку.

Тоня вытащила из ящика простой бумажный конверт. «Моей племяннице Тоне» – было написано от руки, она узнала четкий учительский почерк тети Лины. В конверте было письмо.

«Дорогая моя девочка, – читала Тоня, и слезы набежали на глаза, – ты единственное, что у меня было в жизни хорошего, желаю тебе долгой счастливой жизни. Прости меня, что не сумела дать тебе многого в детстве и знай твердо, что мать тебя не бросала, она умерла. Я это точно знаю, потому что в тот первый раз, когда меня вызвали опознавать тело, я узнала свою сестру. Убийц так и не нашли, очевидно, ее ограбили и спрятали тело, потому и нашли ее через много времени. Я не сказала там, в милиции, что это моя сестра, чтобы он не причинил тебе вреда, чтобы он знал, что твоя мать может вернуться. С этой же целью я изредка клала в почтовый ящик деньги, чтобы он не упрекал тебя, что сидишь на его шее. Прости меня за все и живи счастливо…»

И подпись: тетя Лина.

Тоня рукой вытерла слезы и осмотрела конверт. Изначально он был заклеен, а потом неаккуратно разорван. Ну ясно, дядька поинтересовался, а вдруг тетя Лина ей денег сколько-то оставила? Так чтобы из рук не выпустить. И даже убедившись, что о деньгах речь не идет, все равно не отдал Тоне письмо – просто так, из вредности.

Тоня посмотрела на дядьку, он следил за ней испуганно.

– Прости-и… – прохрипел он, – прости-и…

– Бог простит, – холодно сказала Тоня и вышла из палаты.

Некогда тут прохлаждаться, ее Рик ждет голодный, и вообще жизнь налаживать нужно. К Степану в больницу надо съездить, работу найти, в квартире после этих уродов хоть как-то прибраться.

Тоня вышла из больницы и вдохнула глубоко прохладный осенний воздух. Что-то изменилось в ней, теперь она твердо знала, что впереди у нее еще целая жизнь, и она сделает все, чтобы эта жизнь была счастливой.

Неизвестный шедевр Рембрандта

Глава первая

Тень отца

Поль проснулся посреди ночи от какого-то смутного беспокойства. Он приподнялся на кровати, широко открыв глаза. В углу спальни тускло горел огонек лампады, освещая иконы – Спас Нерукотворный, Иверская Божья Матерь и святой Павел, его небесный покровитель.

Лик Павла смотрел строго, гневно, словно святой был чем-то недоволен.

Прислушавшись, Поль расслышал в глубине дворца голоса, шаги многих людей. Там что-то происходило.

Нянька Прокофьевна проснулась, поднялась со своей лежанки, подошла, потрогала его лоб.

– Что вы, ваше высочество, не спится? – проговорила озабоченно. – Господь с вами, подремлите еще, ночь на дворе!

– Прокофьевна, что там? – спросил Поль, спуская ноги с кровати. – Кто там шумит?

– Да никого там нет, не бойтесь! – Нянька перекрестилась. – Кому там быть? Должно быть, приснилось вам что-то!

Поль, однако, спрыгнул на пол, босиком, в длинной батистовой рубашке подбежал к двери, выскользнул в соседнюю комнатку. Там ночевал дядька Тихон, старый унтер, служивший еще при государыне Анне Иоанновне. Тихон не спал, он сидел на сундуке в расстегнутом мундире, прислушивался.