Волшебный компас Колумба. Неизвестный шедевр Рембрандта

– Ну да…

– Тоня, Тоня… – задумчиво проговорил майор. – А вы случайно не Антонина Барсукова?

– Да… – опасливо ответила девушка и задала тот же вопрос, что майор минуту назад. – А откуда вы это знаете?

– Догадался… – пробасил майор. – Я вообще-то вас искал… Хотел с вами поговорить о Самохиных и о том, что происходило в их доме, когда вы за ним присматривали…

– Я с вами охотно обо всем поговорю, – перебила его Тоня. – Но только когда мы отсюда выберемся.

– Если, – поправил ее майор.

– Что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что блуждаю здесь уже давно. Несколько часов. И все это время пытался найти выход. Но только совершенно безуспешно. Здесь такой лабиринт… Я много раз выходил на одно и то же место, многие коридоры узнаю – но выхода не нашел. Так что, боюсь, мы с вами останемся здесь навсегда.

В голосе Веригина была усталая обреченность.

– А разве вас не ищут ваши коллеги?

– Даже если ищут, даже если каким-то чудом меня проследят до кладбища – они наверняка не догадаются, что в склепе есть вход в подземелье. Черт, ну надо же так проколоться! – Он скрипнул зубами от досады. – Поехал сюда один, никому не сказал!

Блуждает один несколько часов! Тоня от души посочувствовала незнакомому человеку. Тут в голове у нее мелькнула неожиданная мысль.

Она вспомнила, как старинный компас помог ей выбраться из саркофага, как привел ее к майору. Может быть, он поможет ей выбраться и из этого подземного лабиринта?

– Кажется, у нас есть надежда! – проговорила она не слишком уверенно.

– Надежда? Какая надежда?

– У меня есть компас!

– Компас? – Веригин покачал головой. – Не думаю, что он нам поможет. Даже если он здесь работает, в чем я не уверен, он показывает всего лишь направление на север. Этого недостаточно, чтобы выбраться из этого лабиринта. У нас ведь нет карты, мы не знаем, в какой стороне выход, на севере или на юге…

– Это не обычный компас! – возразила Антонина. – Он показывает не на север. Правда, я не совсем уверена, но мне кажется, он показывает то направление, которое его владельцу особенно нужно в данный момент. По крайней мере он помог мне найти вас.

– Ерунда какая-то… – недоверчиво проговорил майор.

– Ерунда не ерунда, но это – наш единственный шанс!

Она сама удивилась, насколько уверенно звучит ее голос. Нужно было приободрить этого Веригина, он совсем пал духом. Еще бы, часов пять небось тут бродит…

Антонина достала старинный компас, положила его на ладонь.

Стрелка компаса плясала как сумасшедшая.

– Что-то я не вижу… – начал Веригин.

«Прошлые разы, когда компас помог мне, – подумала Тоня, глядя на стрелку, – я была сосредоточена на одном-единственном желании: выбраться из саркофага, найти блуждающего в лабиринте человека… Нужно и сейчас сосредоточиться на одном желании – желании найти выход из этого подземелья! Выйти самой и вывести его!»

Тут же золотая стрелка замерла, указывая на один из уходящих во тьму коридоров.

– Туда! Нам нужно идти туда! – показала Тоня на этот коридор. – Туда показывает стрелка!

– Вы что, серьезно в это верите? – с сомнением проговорил Веригин. – По-моему, это детские сказки…

Он хотел еще что-то сказать, но вовремя одумался и прикусил язык.

«Лучше, – подумал он, – хоть что-то делать, чем впадать в отчаяние. Лучше идти, пусть даже по кругу, чем стоять на месте и жаловаться на судьбу».

– Вот именно, – Тоня взяла его за руку, – лучше идти, чем препираться.

Пленники подземелья пошли в направлении, которое указывала стрелка компаса.

Они шли и шли по бесконечным, похожим друг на друга коридорам. Всюду было одинаково темно и сыро, всюду за ними следили пустые глазницы выбеленных временем черепов.

На каждой развилке они останавливались, сверялись с компасом и шли по тому коридору, на который указывала им золотистая стрелка.

Дисплей Тониного телефона светился все слабее и слабее. Еще час, может быть, два – он совсем погаснет. Поэтому Тоня старалась включать его как можно реже. К счастью, стрелка компаса светилась в темноте, причем девушке казалось, что это свечение не только не бледнеет, но становится все ярче и ярче. Возможно, это объяснялось тем, что ее глаза все больше привыкали к мраку подземелья.

Вначале майор время от времени с грустью отмечал, что во время своих одиноких блужданий уже был в тех коридорах, по которым они теперь проходят. Конечно, все коридоры были похожи один на другой, но он делал на стенах какие-то пометки и теперь находил их.

Он не говорил об этом своей спутнице, чтобы не лишать ее последней надежды.

Однако через какое-то время пометки исчезли, да и само подземелье неуловимо изменилось. Коридоры стали немного шире и суше, каменные своды потолка – выше, воздух казался теперь не таким спертым и тяжелым, как прежде.

Впервые за все время заточения в душе майора шевельнулся слабый росток надежды.

Они шли и шли, и вдруг, впервые за все время пути, перед ними оказалась не обычная развилка.

Пройдя по очередному коридору, спутники вышли в круглый подземный зал, сводчатый потолок которого терялся в темноте. Посреди этого зала находилось каменное возвышение, на котором стояла сверкающая статуя. Это была фигура фантастического существа с телом человека и головой орла. Впрочем, тело этого существа было покрыто птичьими перьями.

– Что это такое? – вполголоса проговорила Тоня, подойдя к статуе и боязливо дотронувшись до нее. – Тяжелая какая! Кажется, она золотая!

Майор вслед за ней подошел к статуе, посветил, потом приподнял ее.

– Правда, золотая! – Он удивленно присвистнул. – Только золото так много весит! Откуда она здесь?

– Понятия не имею! – пожала плечами Тоня. – Но какая она красивая!

Действительно, статуя была красива какой-то удивительной, зловещей и экзотической красотой. Несмотря на полутьму, чувствовалось, что мастер, который создал ее, жил в далекие времена и на другом конце света.

– Что нам с ней делать? – протянул Веригин.

– Я думаю, мы должны взять ее с собой! – не задумываясь ответила Тоня. – Она наверняка очень ценная! Причем не просто стоит огромных денег – она единственная в своем роде, уникальная, достояние всего человечества! Мы не можем оставить ее здесь! Не знаю, как вы, но я себе этого никогда не прощу! И обратно сюда я ни за что не полезу, да мы и дороги назад не найдем!

Майор молчал, и Тоня, умоляюще взглянув на него, проговорила:

– Вы… Ты сможешь ее нести?

– Не знаю… Мы и сами-то не знаем, выберемся ли из этого подземелья, а тут еще эта тяжеленная статуя… Может быть, оставим ее здесь?

– А ты уверен, что мы еще раз сюда попадем?

«Ну и бог с ней, с этой статуей… – подумал майор. – Нам бы самим выжить, выбраться бы на свет божий, а тут еще эта дура тяжеленная…»

Однако вслух он этого не сказал, потому что и сам почувствовал, что статуя действует на него каким-то странным образом. Ему тоже невыносимо было представить, что они уйдут, оставив это золотое существо в темноте и тишине подземелья.

– Степа, ну пожалуйста… – умоляюще попросила Тоня.

– Ладно, я попробую…

Он взвалил статую на плечо, охнул:

– Килограмм сорок весит, не меньше! Еще хорошо, что полая внутри!

– Сможешь идти?

– А что делать? Скажи только куда!

Из круглого зала, где они находились, лучами выходили шесть коридоров.

Тоня взглянула на компас.

Его стрелка уверенно указывала на один из коридоров, спутники снова зашагали вперед.

Теперь, с тяжелой статуей на плече, Веригин шел гораздо медленнее. Время от времени ему приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание.

– Давай, я немножко понесу! – предложила Тоня после очередной такой остановки. – Ты хоть немного передохнешь!

– Нет уж, тебе этот груз точно не под силу! – возразил майор и снова зашагал вперед.

Теперь ему казалось, что чертова статуя весит не сорок килограмм, а все сто.

Так они шли и шли. Коридоры снова ветвились и разделялись, и казалось, им не будет конца. Тоня уже с сомнением смотрела на стрелку компаса. Она уже не была так уверена, что старинный прибор выведет их из подземного лабиринта. А Веригин после каждого поворота готов был бросить проклятую статую на пол и сам улечься рядом.

Но когда они оба уже были близки к отчаянию – очередной коридор закончился не развилкой, а крутой каменной лестницей, которая поднималась вверх и терялась в темноте.

– Это то, о чем я думаю? – проговорила Тоня, невольно понизив голос.

– Да о чем тут думать? – радостно ответил ей Веригин. – Лестница выведет нас наверх, к людям, к свободе!

Тут он покосился на золотую статую и вздохнул:

– Не знаю только, смогу ли я подняться с этим чудовищем… Но оставить статую теперь, когда мы дошли почти до конца – это просто глупо… Я, понимаешь, с ней сроднился…

Следующие полчаса они карабкались по лестнице, то и дело останавливаясь, поддерживая друг друга. Золотую статую тащили теперь по очереди, потому что Веригин окончательно выдохся. Но с каждым шагом, с каждой ступенькой становилось светлее, воздух становился свежее, впереди маячила свобода.

Еще ступенька, еще…

Тоня шагнула еще раз – и почти вывалилась на земляной пол.

Она оказалась в каком-то полуразрушенном здании, через стрельчатые окна которого заглядывала ущербная луна. По этим окнам и всему облику строения Тоня поняла, что это – готическая часовня. Она как-то даже видела эту часовню в Шуваловском парке, недалеко от дворца графов Шуваловых.

– Ура! – закричала Тоня. – Свобода!

Веригин вытолкнул наверх статую и выбрался сам. Шагнув вперед, он повалился на пол и широко раскинул руки.

– Господи, как хорошо! – проговорил он, отдышавшись. – Воздух, свет, свобода… Тяжести этой нет… Я уже, честно говоря, не верил!

– А я в вас верил! – раздался из темного угла смутно знакомый Тоне скрипучий голос. – И оказался прав. Вы сделали для нас всю работу, принесли Пернатого бога…

Тоня повернулась и увидела двух мужчин, похожих друг на друга как две капли воды. Тех самых братьев-близнецов, которых привел к склепу горбун. Пожилые, лысые, с нездоровой желтоватой кожей, они напоминали двух старых стервятников.

– Вилен, ты должен мне рубль! – проговорил один из них, повернувшись к брату, и пояснил для Тони:

– Мы с братом поспорили на один рубль. Я считал, что вы выберетесь из лабиринта и принесете нам статую. Вилен был уверен, что у вас ничего не получится… Я выиграл, хотя я младший! – Старый стервятник засмеялся сухим неприятным смехом, больше похожим на кашель.

– Кто вы такие? – Веригин поднялся на ноги, и тут в его глазах вспыхнул огонек понимания. – Братья Серые!

Он потянулся за пистолетом, но старый стервятник уже сжимал свой пистолет в руке. Он вскинул его, прогремел выстрел – Веригин выронил пистолет, схватился за раненую руку.

– Не дергайся, майор! – проскрипел стервятник и двинулся вперед. – Ты свою игру уже отыграл! Сейчас настала наша очередь!

Он вытащил из кармана шприц, подошел к Тоне и задумчиво проговорил:

– Вы знаете, девушка, мой брат считает, что я излишне сентиментален. Но в моем возрасте это простительный грех. Вы хорошо поработали: нашли компас, более того, использовав его, отыскали статую. Мы давно за ней охотились. Ведь, по самым скромным оценкам, она стоит триста миллионов долларов. Так вот, за такую хорошую работу я хочу вас отблагодарить. Вы можете выбрать свою смерть. Или инъекция, от которой вы заснете вечным сном, или я столкну вас обратно в подземелье. В лучшем случае вы сломаете шею и умрете сразу, в худшем будете долго умирать с переломанными руками и ногами… Лично я на вашем месте предпочел бы инъекцию… Вашему другу я не предлагаю выбора…

Старый стервятник подошел вплотную к Тоне, заглянул в ее глаза.

Она в ужасе отступила – таким чистым, беспримесным злом, такой жестокостью веяло от этого старого человека…

Степан бросился вперед, чтобы оттолкнуть от нее старика, защитить ее…

Но второй брат выстрелил ему в ногу.

Веригин упал, чертыхаясь…

– Ну, раз вы не хотите выбирать, – проскрипел Марксэн. – Я сам сделаю выбор…

Он поднес шприц к Тониной руке…

В это мгновение из темноты бесшумно вылетела какая-то серая тень, метнулась к старику, и острые зубы сомкнулись на его руке.

– Рик! – воскликнула Тоня. – Рикуша! Как ты меня нашел?

Старый стервятник вскрикнул, покачнулся, упал. При этом шприц выпал из его руки, вертикально застрял между досками пола…

Рик бросился на него, наступил на грудь, по всем правилам собачьей школы проведя задержание.