Дозвониться до небес

– И что мы с ней, красивой, сделаем? Как думаешь – может, выставим ее на яркий солнечный свет?

Во-первых, небо было затянуто тучами, а во-вторых, я еще спала. Но Мише было весело, и он желал поделиться этим светлым чувством, даже если придется вытащить меня из-под одеяла.

– Или мы ее засушим и подарим в музей готики и Антарктики.

– Фигня – такого музея нет.

– Нет? Так будет. Готики и фиготики. Смотри, как ощерилась! Думает, испугаемся. Утю-тю-тю! Заразочка этакая. Так и норовит за палец куснуть.

Я не вытерпела и решила глянуть, что этот монстр вытворяет.

В руках у него была обыкновенная пол-литровая банка. Стеклянная. А в ней копошилась вампирша. Вроде даже пищала.

– Выпусти ее! Она у тебя там задохнется!

– Это вряд ли. Да и не время для полетов – почти день на дворе.

Миша приблизил лицо к стеклу и показал зубы. Вампирша отшатнулась. Конечно, она же маленькая. Наверное, ей Мишина пасть показалась как пропасть, а зубы как скалы.

– Не мучай животное!

– Я балуюсь.

Мише это детское слово шло как слону клипсы. Он резвился с банкой, откровенно издеваясь над вампиршей. Зачем? Она такая мелкая и беззащитная. Я срочно разозлилась, не вылезая из-под одеяла.

– Между прочим, этой ночью я ее спас. Ты в курсе, что в соседнем доме, на чердаке живет сова? Нет? Ну так вот, эта сова ею чуть не пообедала. Так что я спаситель и герой.

– И ты все это испортил – она тебя уже ненавидит.

– Ха! Одной больше, одной меньше. Если бы сидела сейчас в кишках у совы…

Вампирша замерла. Видно, понимает, что мы говорим.

– Выйди из комнаты и отдай мне банку.

– Так сначала выйти, а потом отдать?

Вот зараза. К словам придирается. Я вцепилась в банку. Миша сделал вид, что держит ее крепко, а потом как отпустит! Я грохнулась с кровати. В одних трусах, между прочим! А банка закатилась куда-то в угол.

– Уйди, а? – попросила я, выглядывая из-за подушек.

– И не подумаю. Упустить такое развлечение? Ну уж нет.

– Маша! – заорала я что есть силы.

Миша быстренько удрал из комнаты. Примчалась Маша. Вытаращилась на меня как на бронтозавра, случайно заглянувшего в гости. Потом ее лицо исказилось от глобального изумления. Она переводила взгляд с меня на абсолютно голую стерву.

– Ни фига себе расклад. Я думала, ты натуралка. А чего звала-то?

– Дура ты. И Миша твой полный идиот! А ты что молчишь? – обратилась я к вампирше. – Рассказывай, как тут оказалась!

Вампирша, уставшая до изнеможения, пряталась с другой стороны кровати и молчала. Только дышала как-то смешно – быстро очень.

– Понятно. Миша! – Маша ушла бить Мишу.

Теперь мы остались вдвоем. Пока меня не опередили, я схватила футболку и шорты. Вампирша боком забралась на кровать и, еле шевеля руками, полезла греться под одеяло.

– Я тебе чаю принесу. Сладкого. С лимоном. Если Миша его не сожрал.

Ее заметно передернуло при звуке Мишиного имени. Или при слове «сожрал». Из чистого альтруизма я выполнила свое обещание. Стоя перед дверью, вдруг подумала – а что, если она уже очухалась? Сейчас войду, руки заняты, а она как прыгнет. Как вопьется клыками мне в шею. И станем мы с ней на пару по ночам мошек ловить у фонарей на перекрестках. Хотя ведь она заразить меня никак не может. Арсений сделал ее неопасной.

Я вздохнула. Ну да – он думает, что сделал. Но только вчера мы поняли, как сложно придумать безупречную формулировку.

– Не бойся. Я тебя не трону, – сообщила вампирша.

– Тогда вот тебе чай. А как попьешь, дам тебе одежду и вали-ка ты отсель. И больше не возвращайся.

Пила она большими глотками. Обжигаясь и морщась. Красивая, но стерва. И рост у нее выше моего – что бы ей такого из одежды подобрать? Я с собой мало чего привезла. Можно сказать – почти ничего. Домой за шмотками возвращаться не хотелось.

– Вот. Платье. Я в нем на вашей вечеринке тогда была. У тебя нога какого размера? Черт, у меня тридцать шестой – тебе мал будет.

Выудив кружок лимона, вампирша сунула его себе в рот. Жевала и думала. Судя по глазам, ей стало гораздо лучше. Пока она молчала, я забралась в шкаф. Покопалась и отыскала джинсы Арсения. Кстати – а где он? Вроде бы собирался какие-то дела утрясать. Наверное, скоро вернется, я очень на это надеюсь.

– Примерь. Вроде рост твой. Явно лучше платья. А футболку выбирай любую. Хоть мою, хоть его. Тапочки бабкины тебе дам. Сядешь в такси – ничего страшного, никто внимания не обратит.

– Ты думаешь, я против своей воли оборачиваюсь? – вдруг спросила вампирша.

– Ну да. А как же иначе?

И тут до меня дошел смысл ее вопроса. Значит, она сама хотела стать мышью, но зачем?

– Ты меня пожалела. А зря. Я тебе зла желала. Была бы возможность – мозг твой куриный через ухо выпила бы.

– Спасибо большое! Просто – преогромное спасибо! Не тебе. А Мише. За то, что он тебе такой возможности не предоставил.

– Я не про Мишу. Ты когда-нибудь была летучей мышью? Нееет? – издеваясь пропела она. – Тогда ты не можешь знать, что и как они жрут.

– Природа здорово все предусмотрела, – злобно парировала я.

– Ненавижу. Таких маленьких. Наглых. Самодовольных стерв. Думаешь, я не замечала, как ты на меня смотрела? Все время дурой меня выставить хотела.

Ничего подобного! Не нравилась она мне – это правда. Но дурой я ее не считала.

– Я так долго создавала свой мир. Полный спокойствия и гармонии. Красоты и тайны. Подбирала гостей, подходящих для этого мира. А ты врывалась и позорилась со своими дурацкими историями про крыши. Что смотришь? Думаешь, я не знаю, чем набита твоя убогая голова? Если бы не Гоша и его родители, я бы тебя на порог не пустила.

– Сама ты… набита. – Я уже жалела, что эту стерву не проглотила сова.

– Ты ведь не верила в вампиров? Считала, что мы помешаны на сказках? И именно ты сделала это со мной!

– Заказывали? Получите-распишитесь. Всё. С меня предостаточно. Вали отсюда. И чтоб духу твоего не было! Сунешься – я лично тебя из рогатки расстреляю.

Долго я злилась. Она уже свалила, а я бесилась. Вспоминала ее неготичный видок в джинсах Арсения. Херка она, а не гот!

Покормила мыша. Прикинула, сколько он потребляет за день, и пришла к выводу, что мы вырастили мощную популяцию грызунов подвального подвида. Без всякого удовольствия посветила фонариком в темноту, набитую мышами всех возрастов и габаритов. Шучу. Мыша я не увидела. Зато услышала сразу, как только закрыла люк подвала. Несложно вообразить целое стадо прожорливых поедателей хлебных корок. Там, наверное, целый ковер из мышей.

Надо было как-то скоротать время да возвращения Арсения. Был вариант написать прощальное письмо. Типа: «Не верьте никому. Я не умерла». Написала. Перечитала. Внушает недоверие. Но умнее ничего в голову не пришло. Пририсовала около подписи маленькую птичку. Мама сразу поймет, что это такое. Мы в детстве с ней таких же рисовали. Поплакала немножко. Стерла капли с письма. Вроде незаметно. Слазила на чердак, прибавила к письму пару пачек денег. Родителям пригодятся.

Решила сделать доброе дело. Но не придумала какое. Облагодетельствовать Мишу или Машу не было желания, да я и не знала как. Выбралась во двор, замусоренный и неопрятный. Отыскала грабли. Грабить буду. Пока Арсений не появится. Грабли попалась коварные. Они норовили тяпнуть меня по ноге. Цеплялись за всякую дребедень. И в конце концов отломали себе зуб об какой-то ковшик. Рассмотрев его внимательно, я обнаружила на боку нацарапанный номер мобильника. Сами знаете какой. Офигеть! Арсений – шизик. На кой черт он это сделал? Подняла с земли железяку ржавую и натерла ею как наждаком цифры на ковшике. Теперь сам черт не разберет, что там было.

В углу за диким малинником маячил дядька. А я успела про него забыть. Вот уж точно – от него жди одних неприятностей. Поодаль шаталась молодая толстая цыганка в куче цветных юбок, явно пытаясь дядьку сглазить на семь поколений вперед. Но тому было фиолетово. Он на службе. Он хочет жрать. Он хочет к жене и детям. Ему охота оказаться от нашего дома как можно дальше. И все это было написано у него на лице.

Собрав мусор в большую кучу, я поняла – это был не тот, прежний, дядька, а другой. У того нос был длинный и глаза маленькие.

Прислонила грабли к крыльцу. На куче мусора уже дрых кот. Ну и скорость у него – и пяти минут хватило, чтобы окопаться.

– Девушка, а вы мобильник не дадите позвонить? А то у моего аккумулятор сел. – Дядька ел меня суперчестными просительными глазами.

– Не дам.

– Это почему? Вы жадная?

– И поэтому тоже. А еще я вас не знаю. Вот вы схватите его и как ломанетесь, а я без телефона останусь.

Недовольный дядька изобразил наичестнейшую скорбь.

– У меня ребенок болен. Надо узнать, что сказал врач.

– Если болен – ехали бы к нему. А то следите за нами сутками. Не надоело?

По-честному, я думала, он сейчас достанет удостоверение и наручники. Но вместо этого он выудил из кармана мобильник и протянул мне.

– Вот. В залог. Мой дороже стоит.

– А откуда вы знаете, какой у меня?

Он кисло улыбнулся.

– Какой бы ни был, мой дороже.

Пришлось усовеститься и дать ему поговорить. Ничего подозрительного он не сказал.

– Как там малыш? А в больницу не предлагали? Ну, уколы я и сам завтра сделаю.

Вот работа у них. Ребенок и вправду болен, а он только завтра его увидит. Будет болтаться до утра, пока смена не придет. Я сунула свой телефон в карман.

– Пошли в дом. – Арсений, не понимая, что происходит, толкнул меня в спину.

Я даже не заметила, как он вернулся.

– Ты какого черта с ним трепалась? – Шипит как гусь, слова сказать не дает.

Дядька спохватился – меня уводили вместе с его драгоценной мобилкой. Я даже рассмотреть ее не успела. Сиганул через забор, вприпрыжку настиг нас у крыльца. Краем глаза я его видела. Даже то, как он вдруг замер и плашмя рухнул на землю.

– Эй, мужик, ты чего? – Миша выбрался посмотреть, кто это у нас по двору носится.

Мужик, как в дурном анекдоте, растянулся вверх лицом, на лбу палка от граблей. Офигеть – я думала, что это шутка про «наступить на грабли». Вложила ему в руку его трубку. Арсений чуть ли не оттолкнул меня.

– Иди в дом. Нечего тут шататься.

Ну и уйду. Больно надо агентов спецслужб спасать. Они тренированные. В них небось стреляют на каждом задании. Должны привыкнуть к ударам судьбы.

– Сегодня ночью, – сказала мне Маша.

На меня словно холодной воды вылили. Как это? Уже сегодня? А я так ничего и не решила. Точнее – решила, но потом передумала. И вообще – я не знаю, как правильно поступить.

– Во сколько?

– В полночь. Выйдите во двор. Без вещей.

– Голыми?

Маша подняла белесые брови вверх.

– Почему голые? Ночью не жарко.

Я скажу вам, что стало самым последним аргументом в принятии решения. Все предыдущее можно забыть. Хотя оно и важно. Я напоследок решила проверить почту и посмотреть новости в группах ВКонтакте. Без особой цели. И напоролась на ролик. Почему я выбрала из всех именно его? Не скажу – потому что не знаю. Наверное, соблазнилась симпатичным пушистым енотом на «обложке». Кто-то уже догадался, что именно мне довелось посмотреть.

Его кинули об землю. Его голову придавили ногой. А когда он замер от страха, человек взял его за лапку и начал срезать с него кожу.

Он был очень аккуратен и не слишком торопился. Сдирая красивую шкуру с живого енота. До меня не сразу дошло, что именно я смотрю. А потом у меня сдавило горло, и я начала выть. Хорошо, что динамики были на нуле и я не слышала, как он кричит от боли и ужаса. Несколько минут тишины. Если не считать моего крика: «Не надо!» Я не все видела. Обезображенная морда – одни мышцы, немного крови и длинные моргающие ресницы. Уже ободранный, он лежал на телах других умирающих и пытался повернуть голову.

Я ненавижу мир, в котором возможно такое.

Я не хочу жить в таком мире.

Да пошли вы все!

Будьте вы прокляты!

Глава 43

Вот и все

Арсений долго отмачивал ледяным мокрым полотенцем мое лицо. Поил меня какими-то вонючими каплями. Успокоительное. Вместо облегчения – тупость мозга.

Мы сидели обнявшись. Меня трясло. Я боялась сойти с ума. И очень хотелось биться головой об стену. Но вместо нее – плечо Арсения. Который монотонно излагал новости:

– Ничего у меня не получилось. Очереди везде. Нотариус по записи. Хотел все Борьке оставить… Две недели ждать… И вообще – у меня завтра день рождения. Восемнадцать лет…

– А завтра у… – Я запнулась, но потом продолжила уверенным голосом: – У нас с тобой не будет. Никакого завтра. В полночь нас самих не будет.