Дозвониться до небес

– А что мне было делать? Что? Ты же о моем отце не догадался позаботиться? Он болел, между прочим. Если ты забыл, – добавила я, разъярившись.

Нападение – лучшая защита.

Арсений смутился. Я надулась как мышь на крупу. Отворачивалась. Злобно шуршала пакетами. Спину гордо выпрямляла. Не разговаривала. Хотя меня никто ни о чем и не спрашивал.

– Эй! Я пытаюсь обратить твое внимание на этого мужика. Вон он, у входа маячит. Я его уже не первый раз вижу. Не он, так другой постоянно мимо дома бродит. Ты же помнишь дядьку, которого мы подвесили? И сегодня он за мной шел. Сначала он, потом другой, на него похожий. Посменно работают, что ли?

Арсений злился. Ему сильно не понравилось, что я сперла номер телефона да еще успела без спросу им попользоваться.

– Ну что ты бесишься? Я же не против. Только опасно это, – спокойно сказал Арсений.

– Не злишься – какой ты благородный. А они нас украдут и запытают. Насмерть. Мучить станут дооолго.

А потом снова страшно захотелось рассказать про Машино предложение. Уже рот открыла. Вспомнила про ее угрозу насчет родителей и промолчала. Но так хотелось рассказать – жуть. Даже чуть не заплакала. Губу нижнюю прикусила и молчу. Так до дома и шла молча.

– По идее, им, которые из спецслужб, ничего не стоит проверить, кому я… – Арсений посмотрел на меня осуждающе и исправился: – Кому мы звонили. Раз у тебя получилось – каждый сможет.

– Ты уверен?

– Давай проверим. Эй, пацан, поди сюда, денег дам, – внезапно предложил Арсений.

Цыганенок неопределенного возраста незамедлительно прискакал поближе. Оглядел предлагаемую сторублевку и скривился.

– Нах… мне твои копейки. Тыщу давай!

– А за что? – удивился Арсений.

– Какая нах… разница. Мало даешь!

– Тогда топай куда шел.

Обложив нас многоэтажным матом, цыганенок выразительно сопроводил все это дело жестами. Некисло цыгане своих деток обучают. Выхватил деньги из рук Арсения и был таков.

Арсений поставил пакеты на землю, попросил у меня сигарету и закурил. Смешно он это делает. Сразу видно, что не нравится ему это занятие. Я тоже закурила, хотя не хотелось, но для вдумчивого разговора лучше дымить вдвоем.

– Прими за рабочую версию, что посторонним толку от номера – ноль. Он наш на двоих, – закашлявшись, сказал Арсений.

У него с каждым словом дым изо рта вылетал облаками. Кошмарное зрелище. Но плевать мне на дым – мне его слова не понравились.

– Ты сам-то понимаешь, что может произойти? Даже если твоя версия правильная, им несложно заставить нас требовать по этому номеру все, что им нужно. Сначала будут пытать, а потом запрут в подземелье, и станем мы с утра до ночи государственные дела решать. Ну и их личные до кучи. Ведь никто не откажется нами попользоваться. – Мой прогноз произвел на Арсения сильно впечатление.

Мы дружно замолчали, обдумывая такие нерадужные перспективы.

– Хотя я в нашу избранность ни разу не верю. Мы просто два везунчика, которым повезло знать твою бабку. Без нее бы ничего не было.

– Тогда я поступлю так, – Арсений набрал номер и внятно, четко произнес: – Хочу, чтобы все люди, желающие нам зла, перестали обращать на нас внимание.

Мимо прошла мать обширного цыганского семейства. Словно мимо пустого места прошла. Как будто нас не было.

– Круто! Сработало!

Арсений немного погордился. А я все ждала встречи с Мишей и Машей, желая проверить их реакцию. Вопреки моим надеждам, они нас не только видели, но даже обрадовались принесенным продуктам. И дядька этот спрятался в сторонке от дома и делал вид, что кого-то поджидает. По всей видимости, зла он нам не желал. Просто работал.

– Мы для него – работа, – словно подслушав мои мысли, сказал Арсений.

– Попадос.

– Вы чего хмурые такие? – поинтересовался Миша.

– По вашей вине, между прочим. Вот смотри, шпионит за Арсением и за нашим домом.

– Этот, что ли? Ну и пусть себе толчется. От него вреда никакого.

– А как насчет прогнать? – Меня шпион раздражал неимоверно.

– А толку? Уберешь этого, двух других поставят, – резонно заметил Миша.

Пришлось согласиться. Ему виднее, этому Мише. Во всяком случае, говорил он убедительно.

Меня понесло на кухню. Показывать, какая я замечательная повариха. Лупила по свиным котлеткам молотком, представляя вместо мяса свои запутанные проблемы. Только брызги в разные стороны летели.

Миша, вопреки всякой логике, помогал мне. Резал лук. Чистил картошку. Успокоившись, я даже посодействовала ему в сооружении салатика. Из вареных яиц и зелени.

– Майонеза много льешь! Половина вкуса пропадет. – Миша отобрал у меня упаковку.

– Еда! – Маша, принюхиваясь, как собака-доберман, проникла на кухню. – А почему вареные яйца так погано воняют?

– А я почем знаю? Наверное, потому, что из куриной жопы выпали.

– Ты давай, решай скорее, – тихо прошептала Маша. – С тобой интереснее…

Сказала и ушла. Мишино лицо выражало высшую степень любопытства. Я ему язык показала.

– Секретничаете? Ну-ну. – Миша ехидно улыбнулся.

Котлеты шкворчали на сковородке, источая аппетитный аромат. Когда они дошли до готовности, я торжественно дала Мише кусочек – попробовать. Он подул на него, положил в рот и причмокнул от удовольствия.

Арсения в поле зрения не было. Сочтя это странным, я отправилась на поиски. И моментально по его ошарашенному лицу поняла, что Маша успела поговорить с ним наедине, выдвинув то же предложение, что и мне. И мне стало его так жалко, что, подойдя совсем близко, я не удержалась и погладила его по голове.

– Пошли кушать, пока эти всё не сожрали.

Что я ему еще могла сказать?

Совет

А если кошмар ночной приснился, реальный, и вас трясет от ужаса, как только проснетесь – надо сразу сказать: «Куда ночь – туда и сон». Проверенное средство – помогает даже неврастеникам.

Глава 39

Ну да, я сволочь

Когда у вас есть тайна, про которую вам запретили говорить, – это ерунда по сравнению с моей ситуацией. Арсений не мог знать, что я в курсе. И наверняка ему пригрозили, как и мне. Типа мы эту дуру на Луну закинем. Или, превратив в макаку, в зоопарк определим – макаков ублажать. Если Арсений согласился молчать – значит, он меня действительно любит. Черт, он меня любит! Я была вне себя от счастья. Жаль, что ему не пришло в голову сообщить мне об этом. Но поступки иногда важнее слов.

– Не переживай. Все образуется, – утешала я и его, и себя заодно.

Он старался делать вид, что верит. Стал нежным и ласковым. Будто боялся меня потерять прямо сейчас.

– Я тебя люблю, – без всякой подготовки сказала я, ожидая ответного признания.

Не ожидала от себя такого. Но еще меньше я ожидала прозвучавшего ответа:

– Знаешь, ты меня совсем закормила, – выпалил Арсений. – Как бы мне не отожраться на нервной почве.

Вот хрень. Гадство! Ему что, сложно сказать, что он меня тоже любит? Не буду его любить! Как можно любить такого жлоба? Блин, я к нему со всей душой, а он про еду. Разве так можно?

Пока я бесилась, Арсений, смущенно улыбаясь, ушел в свою комнату и завалился на кровать.

День закончился в дремоте, прерываемой моими пробежками к окошку. Я все на мужика этого смотрела, который шпион. Вот работа у него – не позавидуешь.

Сытый Арсений проспал до ночи, добрел до сортира и снова рухнул в постель. Тоже с нервами не в порядке. Миша с Машей до часу играли в карты. На сытый желудок им тренироваться не захотелось. В общем, в полвторого в доме слышался только храп. А у меня сна ни в одном глазу. То в окно посматриваю. Хотя там ни зги не видать. То салат доедаю. Скукотища. Луна возникла на небе, разогнав облака. Почти круглая, мрачная, как рожа Миши после неудачного прыжка через забор.

Приглядевшись, я заметила за форточкой две тени. Как листья какие-то к проводу прилипли. Один шевелится, хотя ветра нет. Выключила свет в комнате. Подошла поближе. Ни фига это не листья. Форма странная. Ни на что не похожая. Форточка слегка приоткрыта была. И я уверена, что услышала, как одна тень тихо выругалась матом. Понаблюдала за ними с полчаса. Поняла, в чем дело. Ни фига себе метаморфозы. Ну я вам покажу! Главное, никого в доме не разбудить.

В коридоре на полке пылились ракетки для бадминтона. Воланчика не было, да он мне и ни к чему. Накинула куртку – на улице прохладно, да и сырость эта поганая. Вышла из дома, стараясь ступать тише тихого. Вот она – форточка. А перед ней на проводе преспокойно устроилась пара летучих мышей. Одна из которых только что пискнула:

– Пипец сучке. Загрызу нах. – По всей видимости, мышь вспомнила о своих крошечных габаритах и прибавила: – Глаза выем.

А за сучку ты, стерва, ответишь. Висят вверх тормашками. Вампиры фиговы. Щас я вам покажу, как обзываться! Ловкий взмах ракеткой – и две кляксы со скоростью пули свистнули в кусты.

– Низенько летят – к повышению квартплаты, наверное, – тихо заметила я.

– Бляяя! – Человеческий рев оповестил, что кляксы встретились с двуногим препятствием.

Рысью удрала домой. Еле отдышалась.

– Ты что колобродишь? – Миша, зевая как кашалот, стоял у двери в сортир. – Помощь не требуется?

Ну не стану же я в самом деле просить его отловить пару контуженых летучих мышей? Забралась в кладовку. Там ветхий детский сачок для ловли бабочек стоял. Из марли. Когда-то он был ярко-желтого цвета.

Снова столкнулась с Мишей. Он и не думал уходить, стоял в спортивных штанах, как гопник, и вдруг заявил:

– Пошли, глянем, чего ты там нашебуршила.

В кустах, слегка подсвеченных луной, копошились и ругались две фигуры. Изредка взвизгивала стерва, выбираясь из густой крапивы.

Миша выудил из кармана фонарик.

– Впечатлен! Пацаки вполне себе ничего так.

Перевожу – двое абсолютно голых вампиров, прикрывая низ живота руками, вышли на открытое место. Вслед за ними выскочил ополоумевший дядька, перемахнул забор покруче любого паркурщика и смылся в темноту.

– Зашибись пацаки. И что они у нас тут делают? Трахаются? Вряд ли. Даже я в крапиву ради этого не полезу.

Кровососущие пацаки старались выглядеть гордо и независимо, но без одежды им было сложновато.

– Надо же, а в кино они всегда одетыми оборачиваются, – удивилась я.

– И еще их закапывают на кладбище. А потом они самопроизвольно откапываются и вылазят. И еще им надо отрубить голову, а кол вбить в сердце, а потом сжечь и пепел по ветру рассеять, – напомнил Миша.

– Это перебор. На фиг всякими вампирами дышать!

– Тоже верно, – покладисто согласился Миша. – Ограничимся отрубанием головы и колом. Правда, у меня только пила. Но тоже сойдет. А осина – вон она. Пять минут, и кол готов. Подождете пять минут, ребята?

Призадумавшись, я решила, что это садизм.

– Так не пойдет. Это все-таки убийство. Хотя суд тебя оправдает.

– Ну, тогда не знаю. Тебе что ни предложи – все плохо. Сама теперь придумывай, что с ними делать.

В форточке появилось лицо Арсения. Он моментально оценил ситуацию и выскочил к нам в одних трусах.

– Может, их в дом пригласить – замерзнут же? – предложил он.

– Ну ты даешь! Самому пригласить в дом вампиров?

Стерва хищно ухмыльнулась, показав здоровенные клыки. Ее приятель трясся мелкой дрожью. Ему было нехорошо. Хуже не бывает.

– Щас принесу куртки какие-нибудь.

Вместо курток Арсений приволок бабкин ватник и плащ, смахивающий на рыболовный.

– Я. Это. Не. Надену! – внятно заявила стерва.

– Ну и дура.

Пока они облачались, Арсений отвел меня в сторонку.

– Надо позвонить и пожелать, пусть все станет как раньше, – предложил он.

– А вот тут промашка вышла! – возник Миша. – Пожелания обратного действия не имеют. Это тебе не машина времени с волшебной палочкой.

– Хорошая подсказка. Надо потребовать машину времени и волшебную палочку, – тут же решил Арсений.

– И кого ты ею будешь лупить? Вот эту? Которая кусается, как собака бешеная? Ну-ну. Тресни ее так, чтобы зубы вылетели.

Обдумав сказанное, Арсений ушел в дом. Звонить, наверное. Интересно, что он там напросит?

Стерва, приодетая в кошмарный плащ, умудрялась выглядеть как королева в изгнании. Уникальное существо. Ее в помойку закопай, она и там будет пафосная. Мне такого не дано.

– Все. Проблем больше нет. Теперь заразить вам никого не удастся. Будете первые вампиры-веганы. А зубы и летучесть – как побочное явление, – гордо сообщил Арсений.