Дозвониться до небес

Арсений начал осторожно извлекать пистолет из кармана. На секунду он забыл, заряжено ли оружие. Потом пальцы вспомнили поверхность патронов. Все верно – пистолет заряжен. Обойма на месте, патрон в патроннике. Предохранитель снят. Арсений сделал все, как его учил Вовкин брат.

Живот болел нестерпимо. Он всегда болел, когда Арсений волновался. Перед экзаменами, перед любым важным событием.

Внезапно в лесу стало тихо. Музыку выключили. Арсений растерялся. Он прислушивался, стараясь понять, что происходит в салоне. Темноту разорвала яркая вспышка. Которая высветила нутро машины. Арсений снова пригнулся, успев увидеть всю неприглядность происходящего.

– Ты что? Идиот? Мы так не договаривались! – Женщина взвизгнула и попыталась отобрать у мужчины фотоаппарат.

– Снимочек на память! – веселился мужчина, высунув руку с камерой прямо в открытое окно и чуть не разбив нос Арсению.

Тот едва увернулся, упав на спину. Драка в машине продолжалась. Девушка вопила. Мужик гоготал, пытаясь ногами выкинуть ее наружу. Потом наклонился и несколько раз ударил в живот. Тогда Арсений наставил на него пистолет и выстрелил. Он был уверен, что попадет. Промазать с такого расстояния было просто невозможно. Но все-таки он промахнулся. Выстрелил повторно. Попал прямо в перекошенное удивленной злобой лицо. Вопреки ожиданиям Арсения, лицо мало изменилось. Мужика бросило вперед, и больше он не шевелился.

Арсения потрясла тишина и развороченный затылок убитого.

– Вы не бойтесь! Я вам ничего плохого не сделаю, – хриплым голосом предупредил он женщину.

Она не отвечала. Арсений осторожно сделал шаг вперед. Дверь машины распахнулась еще шире, и на землю выпало тело незнакомой почти голой девушки. Арсений отшатнулся, поскользнулся и снова грохнулся в лужу. Которая успела образоваться в дорожной колее. Пистолет шлепнулся в воду. Мертвый мужик покачнулся, и на миг почудилось, что он жив. Арсений судорожно искал оружие, ему казалось – сейчас снова придется стрелять. Стало по-настоящему страшно. Он боялся подойти и проверить пульс у убитого. Память подбросила теле-истории, в которых после выстрела в голову жизненно важные центры мозга могли оказаться не задетыми. Казалось – проще еще раз выстрелить, но Арсений не знал, стреляют ли мокрые пистолеты. Вроде бы Вовкин брат утверждал, что еще как. Проверка показала, что он не соврал. По всей видимости, теперь у мужика не было ни затылка, ни лица. Одни уши, но они ему без надобности. Арсений облегченно вздохнул – проверять пульс у человека с ушами вместо головы не было никакой необходимости. Оставалось узнать, в каком состоянии девушка. Пора ее успокоить.

– Эй! – позвал Арсений наугад.

Она валялась прямо перед ним. Лица было почти не видно. По идее, не мешало бы вернуться к елке, достать из рюкзака фонарик, но рассматривать ее в подробностях не было никакого желания. Арсений снова вспомнил, как в кино проверяют пульс, трогая горло. Наклонился, прикоснулся пальцами. Шея на ощупь казалась резиновой. Пульса не было. Арсений чиркнул зажигалкой. Испугался неживых глаз, смотрящих прямо на него. Потом подобрал упавшую зажигалку и снова посмотрел на то, что недавно было живым. И сразу понял, что все напрасно – кровь расползалась по ее животу, из которого наискось торчал нож с черной пластмассовой ручкой.

Первым порывом было вытащить нож, как будто он еще причинял ей боль.

Второй порыв – желание прикрыть мертвую наготу.

Он жутко выл. Ему казалось, что он только что потерял самого родного человека на свете. Свою единственную любовь. Свою девочку.

Преодолев отвращение и ужас, Арсений достал из машины скомканную одежду. Топик, юбку, похожую на шарф. Этим ничего не прикрыть. На водительском сиденье кроме покойника оказалась спортивная белая куртка. Сойдет. Психанул, оттолкнул почти безголовое тело и рывком выдернул куртку. Мужик скалился выбитыми зубами и вонял дерьмом.

Кое-как накрыв девушку, Арсений вспомнил, что положено закрывать покойникам глаза. Но еще раз прикоснуться к ней так и не смог.

Его трясло так, что зубы стучали.

Ему не пришло в голову вызвать милицию, позвонить в скорую помощь. Кому тут помогать?

Он нашел свой рюкзак, взял велик за руль и побрел к трассе. До этого он и не замечал, насколько усилился дождь.

«Ливень сильный – все следы смоет», – утешал он себя.

На трассе было светлее и не так страшно. Машины пролетали мимо на громадной скорости, окатывая Арсения водой с ног до головы. Смывая грязь, сопли и слезы.

Теперь момент, с которого начался весь этот кошмар, задуманный как подвиг, казался ему уютным островом.

Он хотел домой. Под горячий душ. Выспаться так, чтобы опухнуть.

Убирать велик в сарай не было ни желания, ни сил. Арсений затащил его прямо в прихожую. На полу остались грязные следы.

«А с телефонным номером бабка была права», – снова вспомнил он.

Его успокаивала мысль, что маньяк больше никого не убьет. Благодаря ему, Арсению.

Мыш в подвале без всякого предупреждения прекратил свои упражнения с сухарем. Стало совсем тихо. Арсений сначала обрадовался, но потом сообразил, что привычный звук немного успокаивал нервы. Выругался. Нашел в хлебнице несколько сухих горбушек. Открыл подвал и метнул их с пожеланием:

– Жри, дорогой товарищ!

Когда он добрался до кровати, из-под пола доносился знакомый звук поедания сухаря. Деятельный мыш вовсю наслаждался подношением.

– Оля. Я отомстил.

В голове больше не было ни звона, ни зова.

Совет

А если у вас есть все подозрения на порчу специально сделанную, надо непременно вымести весь сор из дома, но не просто так, а двигаясь к входной двери. И чтоб сразу этот поганый мусор вон из дому выкинуть, не трогая его руками. Кстати говоря, часто отмечаемый бонус – коли в доме кто спиртное пил без удержу – пить перестанет. Почему – непонятно.

Глава 28

Я идиот! Убейте меня!

Как выяснилось, некоторые поступки, вроде собственноручного убийства, разъедают психику, как кислота. Если случайно убиенных старушек Арсений воспринимал как дебильное стечение обстоятельств, недалеко ушедшее от естественной смерти от старости, то на этот раз все было совсем иначе. Два выстрела в человека, пусть даже злодея, обеспечили Арсению такую встряску мозгов, что он словно прозрел.

«По сути, я уже рецидивист. Две старухи плюс маньяк. Многовато получается. В плюсе – телефонный номер. Который поможет мне реабилитироваться».

Арсений бродил по дому и размышлял.

Две мобилки – это не просто так. Это проблеск гениальности! А если набрать одновременно номер на обоих телефонах, то зло компенсируется добром. И никто не пострадает. Теоретически. На практике – будем считать, что пистолет пошел на пользу. Однозначно добрый поступок. Не совсем удачный, правда… И еще – в голове маячило какое-то школьное правило из математики, минус на плюс равняется чему? Арсений напрасно напрягал память – глубинный смысл ускользал от его понимания.

«Наверняка это неважно», – твердо решил он и перестал думать на математическую тему.

И без нее было о чем задуматься. Он не хотел признаваться, что неудача полностью на его совести. Искал себе оправдания. Находил тоннами, но легче не становилось. Девушка все-таки погибла. И Арсений не смог ее спасти. Как и Олю. Осталось привыкнуть к этой мысли.

«Ладно. Все равно я молодец. Герой! Не каждый так сможет. Я – сильный, волевой мужчина. Я – крутой. И почему мне, крутому, так фигово?»

Он покосился на кладовку, где в обувной коробке лежал пистолет.

«Приступим. Две трубки. Два звонка. Одновременно. Так. Кладем на стол рядом, чтоб меня услышали оба сразу. Блин горелый».

Арсений вытер пот со лба и посмотрел на свои трясущиеся руки. Адреналин пер лавиной. Успокоил нервы с помощью нехитрых упражнений типа приседаний. Порадовался, что его никто не видит. Зрелище еще то – одинокий потный придурок, пляшущий вприсядку по комнате. Против воли вырвался мерзкий смешок. Попытался скопировать народных танцоров, приседать с выбросом ноги. Грохнулся. Лежал на боку, дрыгая ногами. Нервный смех вырвался на свободу. Испугав мыша, который притих в подполе. Отсмеявшись, выкрикнул:

– Ух ты! Ах ты! Все мы космонавты! А делать что-то надо! – напоследок заорал Арсений, сел, обхватил голову руками.

Не исключено, что странный «шмяк» из недр подпола означал падение мыша в обморок.

Арсений попытался проявить большую рассудительность, чем обычно.

«Как поступить? Набрать номер одновременно на двух телефонах сразу? Или как в прошлый раз – поочередно? Надо попробовать оба варианта. Нет. Один я уже проверил, и он работает. Значит, надо попробовать одновременный набор. И посмотреть, что из этого выйдет».

Теперь нужно решить, чего он хочет больше всего на свете. Вариантов было либо слишком много, либо слишком мало. Что в данной ситуации примерно одно и то же.

Отогнав назойливые сомнения, Арсений честно признался себе, что, растекаясь молью по шерсти, он просто оттягивает время решающего шага. Сам презиравший нерешительных людей, он считал себя просто осторожным. Можно сказать, предусмотрительным. Не то что эти торопыги.

«Поступим на этот раз иначе. Надо сформулировать самое невинное, самое безболезненное желание. Такое, что, когда меня услышит тот, кто снизу, ничего поганого не стрясется. А когда звонок дойдет до Того, Кто наверху, чтоб мне на пользу. Ну, как-то так в этом роде».

Повеселев, Арсений решился и почти твердой рукой начертал: «Хочу понять, как все устроено».

– Тупо. Слишком расплывчато. Если мне прочтут занудную научную лекцию, я все равно не въеду, в чем фишка. И мне сильно повезет, если мне за это понимание ничего не будет. Надо быть аккуратнее. А чем плохо узнать, почему все так происходит? Блин. А что именно? Что такое «все»? На хрен мне знать схему работы черных дырок и прочей астрономической лабудени? Все – это и есть все. Надо ограничиться малым. Конкретным. Полезным. Для меня. Это как в загадке по логике: стражники, запертые двери, и кто-то врет, а кто-то всегда говорит правду.

Арсений загордился, вспомнив внутренний триумф при разгадывании простенькой логической задачи. А потом спохватился, сообразив, что только что снова разговаривал сам с собой. Но звук голоса как-то успокаивал. Поэтому он специально продолжил рассуждать вслух:

– Как их обжулить, я придумал. Эх, нехило бы выяснить, можно ли изыскать способ постоянно разговаривать с тем, от кого только сплошная польза и никакой подлянки. Но это нереально. Зато мой способ самый верный. Два звонка. Один из них точно по нужному адресу.

От переизбытка чувств Арсений провальсировал вокруг стола, но, сообразив, что ничего гениального не выдумал, остановился.

– Что мне надо? Любви? Вот уж фиг. С этой любовью одна морока. Привяжешься к какой-нибудь самодовольной смазливой твари на всю жизнь, и прощай, свобода. А если она привяжется, какой мне прок? Секс? Этого добра сейчас много и недорого. Денег? И так хватает. Развлечений? Знаний? Власти? Признания? Восторгов благодарных потомков?

Внезапно отбросив нерешительность, Арсений сосредоточенно настрочил на листке новую фразу, нажал обе кнопки вызова и, когда по бездонной гулкой тишине понял, что его слушают, громко произнес:

– Хочу узнать, для чего мне достался этот номер телефона!

Его услышали. И немедленно отключились.

– Я идиот! Убейте меня! – завопил Арсений, поняв, какую глупость только что сморозил.

Со стены с громким грохотом свалилось зеркало в деревянной черной раме. Вопреки законам подлости – не разбилось. Арсений смотрел на свое отражение, и оно ему сильно не нравилось.

Теперь он испугался по-настоящему. Два дня боялся. Прятался дома. Даже голову не мыл.

«У меня стресс. Если так будет продолжаться – начнется депрессия и прочие психические глюки».

Знаете, а судьба все-таки есть. В этот день я вдруг захотела позвонить ему. Не просто так. Проверить – жив ли он вообще. Не хотелось признаваться, но я действительно по нему соскучилась.

То, чем мне пришлось заниматься в последнее время, утомило и загнало в тупик. Ни одной дельной мысли. Ни одного стоящего направления. Куда бедной ведьме податься? Наш мир не тот, что мне нужен. Он прагматичен и испорчен прогрессом и цивилизацией. И соратников по разуму здесь у меня нет. Зато есть Арсений. С которым можно поговорить. И есть шанс, что меня даже смогут понять. Или – нет? Но ведь выслушают! А это уже немало. Признаюсь, я почти забыла, что он мне понарассказывал в прошлый раз. Пару раз вспоминала, но теперь его откровения казались полным бредом, не стоящим внимания.

– Ты что блеешь? Случилось что? Заболел? Может, лекарства какие надо?

Сказав, что сейчас же приеду, я не стала выслушивать отговорки и примчалась к нему домой.

Он стал другим. Успел измениться. Тощий. С воспаленными глазами. Почему-то грязный, словно вытирал собой пол. Испуганный. Но не так, как раньше. По-другому. Так ведут себя спортсмены перед стартом. Мандраж есть, но есть и нацеленность на победу. Хотя психи так тоже иногда выглядят. А потом кааак бросятся!

Попытка склонить его к сексу не удалась. Чтобы не выглядеть полной дурой, я сделала вид, что не больно-то и хотелось.

– Нужен ты мне такой грязный. От тебя тухлятиной пахнет.

Арсений сначала как окаменел, но, поняв, про что я говорю, с легкостью согласился забраться в душ. Впрочем, на предложение потереть спинку ответил категорическим отказом.

Пока он плескался, я быстренько обследовала обстановку. И сильно удивилась.

– Ну вот, совсем другое дело. Ты снова чистый и милый. Ну, рассказывай, как дела.

Он смутился. Но я была очень настойчива. Изобразила великого слушателя-утешителя. И начала задавать всякие наводящие вопросы. Вспомнила бабку. Якобы случайно заметила новые мобильники. Арсений мгновенно насторожился, но я сделала вид, что мне все равно.

– Я скучала. А ты даже не позвонил ни разу.

– Занят был.

– Да я не обиделась. У тебя сейчас такое трудное время…

– Это почему же? – Арсений посмотрел на меня с нездоровым подозрением.

– Ты один. А одному быть неправильно. А скоро все пойдут учиться по своим универам и про тебя совсем забудут.

– Ну и хорошо, – без особой уверенности буркнул он в ответ.

На предложение сходить на концерт Арсений только помотал головой. В кино ему тоже не хотелось. Какое-то тотальное нежелание выходить из дома. И он явно что-то скрывал.

– Ты на кладбище у родителей давно был? Хочешь, завтра вместе сходим?

– Мне только этого сейчас не хватало.

– Да что стряслось-то? Ты на себя не похож!

Он рассеянно смотрел в окно.

– Ты как страус! Спрятался в песок и надеешься, что все обойдется.

– Страус не прячет голову в песок – он просто показывает нам задницу, – возразил Арсений.

– Где-то я это уже слышала.

– При постоянном повторении не теряет смысл только мат.

– Ты решил задолбать меня антикварными шутками? Мне эту фигню каждый второй юморист уже рассказывал.

– Один из четырех людей китаец. Если твой папа не китаец, твоя мама и твой брат не китайцы, то это, должно быть, ты!

Тут было отчего испугаться. Он не шутил. Он тупо повторял всякую хрень. Как радио. Для поддержания бессмысленного разговора. Слава богу хоть не хихикал над собственными шутками.

– Ты как заезженная пластинка. Может, у тебя в башке что-то перегорело?

И тут он меня добил новой порцией юмора:

– Не чини то, что еще не сломалось.

Высказав эту гениальную идею, он постепенно успокоился. Даже предложил мне перекусить.

– А то куришь как паровоз, а это для желудка вредно.

– Ты прям как моя мама, – ляпнула я.

Но он пропустил мое замечание мимо ушей. Про мам сейчас вспоминать не стоило, это я и сама понимала. Мы поели и даже повалялись на кровати, смотря телик. От Арсения пахло кем-то чужим. Мне не нравился этот запах.