В ту же ночь нападению подверглись и другие воинские части России, Америки и Казахстана. Но тут уже были виноваты космонавты и астронавты, которые все как один носили погоны и знали о дислокации частей и соединений гораздо больше, чем девчонка старшего школьного возраста.

А к утру на Земле объявились двое из ранее пропавших. Командир аварийного шаттла позвонил по телефону в Пентагон, а священник отец Кирилл рано утром заявился в приемную губернатора родной области.

Оба они принесли на Землю одно и то же известие. В дословной передаче оно звучало так:

— Главнокомандующий группировки моторо-мотогальских войск на орбите Земли предлагает землянам добровольно сдаться, сложить оружие и без сопротивления вступить в Единое Галактическое Сообщество Покорителей Вселенной в качестве полноправных союзников Великой Мотогаллии. В противном случае против планеты будет применено оружие массового поражения. После уничтожения 1 процента населения планеты главнокомандующий предложит новые более жесткие условия, если же они вновь не будут приняты, то с каждым новым ударом мотогальские войска будут уничтожать вдвое больше аборигенов.

Это сообщение вызвало на Земле шок и панику, но вместе с тем звучали и нотки удивления — почему это воинственные пришельцы используют для передачи своего ультиматума посыльных. неужели у них не т средств, чтобы подключиться к земным каналам связи и эфирного вещания?

Ларчик, между тем, открывался просто. В космосе, в непосредственной близости от земной атмосферы, неподвижно висели миламанские звездолеты.

Они вели себя пассивно в надежде, что мотогалы просто прячутся от них над Атлантическим океаном, готовые при случае нырнуть под воду, как давеча сделал это «Змей Исцелитель».

Если так, то никаких действий против Земли и землян мотогалы предпринимать не станут — и значит, лучше не вмешиваться. Ведь воздушный бой тяжелых звездолетов неизбежно повлечет за собой огромные жертвы и разрушения на планете.

Так думали миламаны под командованием адмирала Май Не Муна, и мотогалы (а конкретно — Забазар и Забайкал) предвидели, что именно так оно и будет.

Конечно, как только мотогальские корабли начнут крушить земные города, миламаны вмешаются немедленно. Но может быть, Земля успеет сдаться раньше, чем погибнут все шесть мотогальских кораблей. И тогда Загогур сможет отрапортовать, что Землю он захватил, и приказ Всеобщего Побеждателя выполнен.

После этого миламаны будут вынуждены остановить бой, чтобы не подвергать население капитулировавшей планеты угрозе полного истребления. Конечно, потом они найдут людей, которые объявят себя истинным правительством Земли и официально призовут миламанов на помощь. Но это будет уже совсем другая операция. Предотвращение захвата нейтрального мира — это одно, а освобождение планеты союзников Мотогаллии — совсем другое. Первое миламаны обязаны делать безусловно, а второе — только по согласованию с верховным командованием.

К тому же у мотогалов появится время, чтобы подтянуть подкрепления. Какова бы ни была обстановка на фронте, а оккупационные силы на новоприобретенные территории командование послать обязано.

Так что теоретические шансы на успех у оперативной группы Генералиссимуса Загогура еще оставались.

Но даже и в случае неудачи гибель в такой битве — честь для любого моторо-мотогала. Всеобщий Побеждатель ждет подвига!

Вот только вице-генерал Забазар даже в присутствии Генералиссимуса по-прежнему не собирался умирать.

85

Юный музыкант из Турмалина, которого звали Гургес, был слеп от рождения. Но привыкнув с раннего детства обходиться без зрения, он совершенно не чувствовал потери. Слепота не мешала ему быть жизнерадостным и любить жизнь превыше всего на свете.

И вот по приказу царя ему предстояло отдать свою жизнь в жертву Богине Гнева, которая явилась в Турмалин, чтобы покарать город и царство за грехи, которые переполнили чашу терпения небес.

Гургес не знал толком, что это за грехи, и не понимал, почему именно его выбрали для их искупления.

И пока двенадцать рабынь, ставших падчерицами царя, оплакивали свою судьбу, а иные даже не оплакивали, а радовались, что им предстоит переселиться в обитель богов, юный музыкант думал только о том, как убежать из дворца.

Но как убежишь, если ты слеп и никто не хочет тебе помочь, а вся дворцовая стража стережет тебя одного, потому что царь не хочет повторения истории с побегом Бога Табунов. Он-то сбежал — но ведь на то он и бог, чтобы проходить сквозь стены и невидимкой проскальзывать мимо постов.

А Гургес не может стать невидимкой. Он сам ничего не видит, и невольницам тоже на всякий случай завязали глаза и сковали руки за спиной.

Слепой человек беспомощен, даже если он слеп от рождения и с детства привык обходиться без зрения.

Да у него и времени нет, чтобы как следует обдумать и подготовить побег. Царь торопит с жертвоприношением, и стража схватила на рынке первого попавшегося слепца. На базаре все знали, что Гургес никогда не видел женщины, и любой мог сказать об этом слугам царя.

Жертвоприношение будет утром. Ночь для слепого ничем не хуже дня, но стража не спит.

Стражники знают, что если случится хоть какая-то наклада, любой из них может последовать за слепцом и рабынями в обитель богов. А этого хочется далеко не всем.

Некоторые находят, что в обители богов нечего делать раньше времени.

86

Ученик рамбиярского колдуна никак не решался признаться самому себе и своим спутникам, что он заблудился в подземном лабиринте. Но спутники уже поняли это и сами.

Не надеясь больше на способности новоявленного Сусанина, Ри Ка Рунг стал делать на стенах метки маркером, но это мало помогало, и спецназовец клял себя за то, что не догадался делать это с самого начала.

А неунывающий Маламарипутрияр продолжал твердить:

— Выход скоро будет. Вот за тем поворотом сразу и начнется.

— Начнется… — соглашалась Ли Май Лим. — Новый круг.

И действительно начинался новый круг, так что миламаны даже удивлялись — кто, как и зачем соорудил это хитросплетение подземных ходов и сколько времени на это потребовалось.

— Напоминает машинную проходку, — заметил озадаченный Ри Ка Рунг в одном из коридоров с гладкими стенами и потолком.

— Да, это вряд ли дело рук нынешних туземцев, — согласилась Ли Май Лим. — Либо раньше уровень развития цивилизации был выше, либо тут постарался кто-то извне.

Разговаривая друг с другом, Ли Май Лим и Ри Ка Рунг не отключали ретрансляторы, и спутники понимали, что они говорят.

— Тут постарались демиурги! — радостно объявила принцесса Эдда. — Я знаю, я читала. Они построили гнездо, чтобы отложить Божественное Яйцо из которого вылупились первые люди. Мы в гнезде демиургов!

Радость от догадки смешивалась в ее голосе с испугом. Но еще больше испугалась Рузария, которая была не столь храброй и воинственной, как младшая сестра. Возлюбленная Ри Ка Рунга с радостью повернула бы назад — но никто не знал, где тут зад, а где перед.

— Нет тут никаких демиургов, — попытался успокоить девушек ученик колдуна. — Вообще никого нет.

Но ему уже не особенно верили или даже не верили совсем. Так что девушки продолжали путь, чувствуя себя не в своей тарелке.

Ли Май Лим и Ри Ка Рунг тоже слегка напряглись. Неизвестная опасность всегда хуже ожидаемой угрозы.

И тут же, словно по заказу, в отдалении послышались голоса.

Рузария вскрикнула и прижалась спиной к стене. Эдда потянула из ножен меч, а миламаны взяли наизготовку парализаторы.

— Эй, кто здесь?! — раздался из-за поворота мужской голос, и тут же к нему присоединился женский:

— Кто бы ты ни был, остановись! С нами бог!

— Так, только бога нам тут не хватало, — проворчал Ри Ка Рунг. И громко прокричал в ответ:

— А с нами два парализатора дальнего боя и один рамбиярский колдун.

— Кто вы такие? — раздалось из-за угла.

— А вы?

— Меня тут называют Богом Табунов.

— А меня везде называют грозой мотогалов. Я — капитан второго ранга Ри Ка Рунг.

— Тогда не стреляй, а то потом всю жизнь будешь жалеть, — сказал Бог Табунов и вышел на свет.

С мечом в руках, в миламанском полевом комбинезоне, в алом гурканском плаще и стальном шлеме с гребнем, какие носят гвардейцы царя Арарада Седьмого, Евгений Оскарович Неустроев выглядел весьма импозантно.

— Же Ни Йя! — воскликнула Ли Май Лим и кинулась ему на шею.

— Я тебе голову оторву! — завопила принцесса Эдда в адрес миламанки и попыталась оттащить ее от землянина, чтобы самой вдоволь с ним нацеловаться.

Тут на сцене появились босоногие рабыни в цветных шелках, но тоже с оружием. Они кинулись разнимать миламанку и принцессу, крича:

— Любви Бога Табунов хватит на всех!

Воспользовавшись суматохой, Неустроев поспешил спрятаться за широкую спину Ри Ка Рунга и как бы между прочим спросил у него:

— У вас есть чем проломать стену?

— А что такое? — удивился спецназовец.

— Да тут рядом запечатанный склеп, и мои девочки говорят, что из него можно выйти наружу.

Девочки, услышав, что речь зашла о них, немедленно включились в разговор, наперебой сообщая:

— Это пещера дракона Шаривара, на котором летает Бог Солнца. Здесь лежит его яйцо.

— Чье? Бога? — не понял Ри Ка Рунг, окончательно запутавшийся в местных религиозных представлениях.

— Нет, дракона. Нечестивые яйцекладущие хотят отобрать его у нас, поэтому пещеру замуровали на время осады.

— Это кто тут нечестивый?! — воскликнула принцесса Эдда, сообразив, о чем они говорят.

Теперь уже разнимать пришлось принцессу и рабынь, но Же Ни Йя без труда с этим справился, пригрозив, что прогонит Эдду от себя, если она немедленно не угомонится. Рабыни тоже слушались Бога Табунов беспрекословно, так что стычку удалось погасить.

— Что ж, веди нас, — сказал Неустроеву Ри Ка Рунг, и тот пошел вперед, бормоча себе под нос:

— Веди нас, Сусанин, не видно ни зги; идите вы к черту, я сам заблудился.

Но на самом деле он вовсе не заблудился. Склеп действительно оказался совсем рядом, только за угол зайти. Неприметная дверца вела прямиком в алтарь, посреди которого на возвышении помещался идеально круглый предмет. Зеркальный отлив поверхности выдавал его искусственное происхождение.

Когда яркий свет путеводных ламп, закрепленных на шлемах спецназовцев, выхватил этот предмет из темноты, принцессы Эдда и Рузария остановились как вкопанные.

— Божественное Яйцо! — чуть слышно прошептала Эдда и ошеломленные дочери короля Тура медленно опустились на колени.

87

Демократические страны вроде России и Америки, может, еще долго бы обсуждали мирные предложения моторо-мотогалов насчет добровольной сдачи и вступления в Единое Галактическое Сообщество. Все-таки одного процента населения жалко, а если за этим последуют два процента, потом четыре, восемь, шестнадцать и так далее, пока все население не кончится — то жалко вдвойне или даже в геометрической прогрессии.

Однако все испортили китайцы. Хотя им своего населения было жалко меньше, чем всем остальным вместе взятым, в Пекине не стали долго думать и, ни с кем не советуясь, засадили по звездолетам межконтинентальной ракетой с ядерной боеголовкой.

В Китае, как и по всей Земле были уверены, что против мегатонного атомного взрыва уж точно ничто не устоит. Но мотогальский линкор скушал это взрыв, даже не поперхнувшись. Окружил вспышку интегрирующим полем и втянул всю энергию в свои аккумуляторы.

Однако с ответом землян на ультиматум сразу все стало ясно, и Генералиссимус Загогур дал сигнал к атаке.

Тут-то и случилась главная неожиданность.

Вице-генерал Забазар, который прежде так ратовал за оккупацию Земли, отказался выполнить приказ.

Хуже того, он поставил свои корабли в позицию для перехвата ракет с линкора и кораблей сопровождения.

Генералиссимус Загогур был вне себя от ярости.

— Ты срываешь операцию! — кричал он по видеофону. — Ты окончательно сошел с ума или ты и правда изменник?!

— Ни то ни другое, командир, — отвечал Забазар. — Все гораздо хуже. Земляне готовы применять ядерное оружие, и этого оружия у них много. Блокировать все взрывы мы не сможем, а это значит, что земляне, сопротивляясь нам, могут истребить себя сами. А это меня не устраивает.

— А кому какое дело, что тебя не устраивает?! Есть приказ — захватить планету любой ценой.

— Захватить, а не уничтожить, — уточнил Забазар.

А пока они так препирались, в атмосферу Земли вошли миламанские крейсера, и Загогур понял, что его план рухнул.

Но в глубине души Генералиссимус понимал, что Забазар прав. Ведь он и сам прибыл на орбиту Земли не ради очередной победы во имя Всеобщего Побеждателя, а для того, чтобы привлечь под свои знамена носителей гена бесстрашия и использовать эту силу, дабы восстановить влияние большого мотогальника За’ в армии и политике.

Поэтому он заранее решил при любых условиях уничтожить не больше половины населения Земли. Мотогальское оружие позволяло сделать это без серьезного ущерба для экологии.

Но если земляне готовы отбиваться от мотогалов ядерным оружием — то значит, им не так уж жалко одного процента населения, и сдаваться после первого удара они не собираются. А второй удар — если на него хватит времени — может привести к полной гибели всей жизни на Земле.

Так что Забазар прав. Но только непонятно одно — что же теперь делать? Приказ Дважды Генералиссимуса Набурбазана, отданный со ссылкой на Всеобщего Побеждателя, не выполнен, зато миламанские звездолеты окружили мотогалов со всех сторон.

— Идем на прорыв, — решил Генералиссимус Загогур.

— У меня есть предложение получше, — отозвался со своего флагмана Забазар. — Со мной связался перебежчик Забатаган, который просит встречи во имя гостеприимства мотогальника Заба. И я не могу ему отказать.

88

Поскольку Ри Ка Рунг, как всегда, вышел на боевую операцию в полной экипировке, у него был с собой универсальный сканер, который позволял не только смотреть сквозь стены, но и определять, что находится внутри закупоренных сосудов или из чего состоит жидкость, которую предполагается выпить. Такой прибор очень не помешал бы Евгению Неустроеву на пиру у царя Гурканского, но увы, тогда с ним рядом не было командира спецназа в боевом облачении.

Просветив сканером Божественное Яйцо, Ри Ка Рунг не без удивления произнес:

— Внутри органика. Кажется, клеточный материал. Либо гаметы[Гаметы — яйцеклетки и сперматозоиды, либо клон-клетки. Это биоконтейнер.

— Это Божественное Яйцо! — с ноткой благоговения возразила принцесса Эдда.

— Можно и так назвать, — не стал спорить Ри Ка Рунг. — Не могу сказать ничего определенного. Надо вскрыть и посмотреть.

— Если можно, не сейчас, — попросил Неустроев, не дав роксаленским принцессам взвиться и снова схватиться за мечи. — Нам некогда. Мои девочки говорят, что царь собирается принести в жертву Зое невольниц и надеется, что она после этого вознесется на небо. А мне, во-первых, жалко этих невольниц, во вторых, жалко Зою, которой придется на это смотреть, а в третьих, я не знаю, что будет, когда она не вознесется.