Сарти

Я показал потомственным дворянам их помещения, после чего дал замечательный обед с пивом и бифштексами – в честь прибывших.

Обед проходил весело и оживленно.

– Да, господа! Сегодня вам предстоит познакомиться лично с потомственным дворянином Коитусом. Я вам про него много и интересно рассказывал, – обрадовал я супругу и вассала.

– Это тот, который приучил тебя к чудовищному разврату? – поинтересовалась Лиззи, пиля ножичком бифштекс.

– Тот самый.

– Интересно, чему он меня научит…

– Я вызову его на смертельную дуэль и отрублю ему все, что только возможно отрубить!

– Э, нет, – вступил господин Кэ-и, закончивший наконец трапезу. – Позвольте уж мне. Я ведь как-никак вассал. Я его лично порублю. Пусть только что-нибудь себе позволит!

На улице между тем раздался рев мотора: к дому сквозь лужи подъезжала какая-то, судя по звуку, грузовая машина. И еще доносился какой-то смутный шум, в котором я уверенно опознал грохот танковых траков.

– Неужели опять нас убивать приехали? – заметил я. – Что-то они раньше днем не очень нас жаловали. Все больше ночью. Под покровом темноты.

Мы включили экран внешнего обзора. В самом деле, перед нашим домом стоял мощнейший пятитонный грузовик-фургон. Серого цвета, однако умеренно грязный, даже, я бы сказал, скорее, чистый. На боку у фургона был нарисован черный паук зловещего вида – эмблема специальной службы охраны, подчиненной лично Мандухаю. Про это ведомство ходили самые зловещие слухи и сплетни.

Из фургона стали выпрыгивать солдаты в ватниках и горшках с рогами. На каждом горшке красовался черный паук. Порядочно солдат… Из кабины неторопливо выбрался какой-то пожилой господин с неимоверным количеством цепей на шее и в идиотской треуголке с пером. Он лениво натянул перчатки, бросил взгляд на десантирующихся солдат и отдал нехотя распоряжение:

– Оцепить квартал!

– Ну, и как вам это нравится? – спросил я.

Маэда, не говоря ни слова, поднялся на второй этаж поближе к гранатометам. Мы привезли с собой пару десятков одноразовых «Мух».

– Н-да, – заметил господин Кэ-и. – Похоже, миссию нам выполнить не удастся. Зря вы вчера так решительно обещали господину шерифу во всем разобраться.

– Погодите, сэр! – отвечал я. – Возможно, это не по нашу душу.

Но тут грузовик, разгрузившись, отъехал в сторону, а на его место уверенно встал «тигр» и стал разворачивать пушку в сторону дома, занимаемого потомственным дворянином Баком ди Барямба.

Потом подъехал белый «форд» и зарулил за танк. Из-за танка показался какой-то щупленький тип в бархатном костюме, белой рубашке и ярком галстуке, слегка горбатенький и припадающий на правую ножку. Поверх галстука у него болталась тонкая, но дорогая цепочка с золотым пауком. Типчика сопровождали двое здоровенных громил в ватниках и касках, но с цепями на груди – потомственные дворяне.

– Начальник приехал. – Лиззи откупорила новую банку пива.

Предполагаемый начальник тем временем подошел к стоявшему перед танком идиоту в треуголке. Тот живо сорвал эту самую треуголку и отвесил замысловатый почтительный поклон. Началось совещание, но мы, конечно, ничего не услышали. Лень было вытаскивать направленный микрофон. Хотя Шатл бы не поленился.

Солдаты тем временем залегли, выставив стволы своих «стэнов».

– Н-да, – заметил вновь господин Кэ-и. – А не сыграть ли нам партию в мацзян?

– Нет, я думаю, сейчас нам будет не до мацзяна, – отвечал я. – Смотрите, господа, этот тип в шляпе с перьями идет сюда.

В самом деле, посовещавшись с начальством, увешанный невозможным числом цепей и украшенный треуголкой флегматичный господин выдвинулся в сторону нашего дома. За ним нестройно вышагивал взвод солдат.

– Чудненько, – подытожил я. – Садитесь все за стол. Оружие чтоб было под руками. Маэда держит второй этаж. Мы же играем в карты и предаемся изысканной трапезе. И, ради бога, уберите пивные банки! Поставьте бочонки… Кэ-и-сяньшэн, включите, пожалуйста, музыку. Лиззи, иди сюда, сядь рядом. Ну, начали. Сдавайте для покера, Кэ-и-сяньшэн!

В дверь забарабанили, и я недовольным голосом рявкнул:

– Кого несут черти? – Вежливости в моем вопросе было хоть отбавляй, как это и пристало потомственному дворянину. Но ответ из-за двери был еще более восхитителен:

– По государственному делу. И не вздумайте стрелять, потому что не надо. – Вслед за этим дверь растворилась, и парламентер осторожно проник в помещение, остановился на пороге. За его спиной в открытую дверь хорошо были видны солдаты, вытягивающие от любопытства шеи.

Полуобернувшись к нему я, как был – с картами в руке – продолжал:

– А почему, собственно, такое неуважение к потомственному дворянину? Зачем это мне стрелять в кого попало? Что я – ненормальный? – И, возмущенно пожав плечами, я отвернулся от вошедшего, как потом сделал вид, будто понял, что у господина ко мне, кажется, есть какое-то дело, и посмотрел на него снова. – А вы кто, собственно, будете и какого лешего вам тут надо? Мы заняты, так что проваливайте! Только дверью не хлопайте…

И я хотел вернуться к игре, но тут сзади раздался шум, и стало ясно, что нежданные гости пришли с самыми серьезными намерениями: тип в треуголке небрежно посторонился, и солдаты, повинуясь команде, ринулись в помещение.

– Это еще что такое?! – брызжа слюной и вращая глазами возопил я и отбросил карты. – Эт-та еще что?! Фофо!

На зов тут же, как чертик из-под земли, явился Маэда, непостижимо быстро вышвырнул всех вошедших за дверь, и уже хотел отправить туда же господина в треуголке, как я указал на него:

– А вас я попрошу остаться!

Маэда за шиворот подволок ко мне этого господина, потерявшего всю важность (и треуголку: она свалилась, и Маэда непочтительно на нее наступил) и оказавшегося при ближайшем рассмотрении весьма мерзким и грязным. На лице его, несмотря на обильную пудру, проступали грубые морщины. Немало украшали этого типа и кучно росшие у левого угла рта бородавки, покрытые редкими черными волосками.

Насладившись рассматриванием, я вопросил:

– А кто вы такой, чтобы врываться в мой дом и мешать мне играть в карты? Я вас спрашиваю, черт возьми!

Господин без треуголки был настолько взволнован произошедшим, что не нашелся как ответить, и только сглотнул.

– Н-да, – подал голос господин Кэ-и. – Может, он немой? Господин ди Барямба, может, прикажете взглянуть, а есть ли у него язык?

В это время снаружи раздался мегафонный рев:

– Барямба! Если ты со всей своей шайкой через три минуты не выйдешь с руками на затылке, я разнесу дом к чертовой матери вместе с тобой и твоими слугами.

– Н-да, – философски обобщил господин Кэ-и.

– Это кто там гавкает? – спросил я схваченного, тыча большим пальцем правой руки через плечо.

– Г… г-господин… де Упп… – скрипучим голосом произнес он, почему-то щурясь, и облизнул пересохшие от навалившихся переживаний губы.

– А! Это тот самый герцог де Упп, который командует службой охраны? – обнаружил я знакомство с предметом. – Очень мило. А какого черта ему надо?

Маэда встряхнул задержанного.

– Господину Уппу сообщили, что вы стагнационист, – отвечал тот.

– Какое место?! – не понял я.

За спиной звучно заржал господин Кэ-и.

– Герцог рехнулся, – сообщила Лиззи. – Ты, Бак, такой же стагнационист, как Кэис – вождь бедуинского племени из Сахары.

Господин Кэ-и горделиво приосанился.

Я перевел взгляд на схваченного.

– Ты слышал, что сказала госпожа фон Кочетт?

Тот кивнул.

– Так чего вам еще надо?.. Кстати, ты сам-то кто?

– Потомственный дворянин граф Гага де Пастус…

Беседу снова прервал мегафон за стеной.

– Эй ты, ослиная задница! – сказали там грубым голосом. – Выходи быстрее, иначе… – Последовала пауза, видимо, говорящий подбирал убедительные выражения. А может, просто в носу ковырял.

– Фофо, отпусти господина графа и дай мне тоже мегафон, – попросил я Маэда. Тот пристроил графа на бочку и удалился. Перед потерявшим всякое соображение Пастусом замаячил элегантный господин Кэ-и и, искательно улыбаясь, осведомился:

– А может, прикажете дуэль? А? Без стеснения!

Граф затравленно на него посмотрел.

– Что вас смущает? Я – потомственный дворянин Кэис, вассал господина де Барямбы. Вот и меч мой со мной. Видите? А где ваша, гм, сабелька?

Появился Маэда с мегафоном. Я взял мегафон, а Маэду отправил на второй этаж. Потом подошел поближе к окну и отвечал герцогу Уппу в соответствии с местными приличиями так:

– Эй ты, ослиная задница, герцог Упп! Я обрежу твои вонючие уши и кастрирую тебя как бешеного борова за те наглые оскорбления, которые уже переполнили мой слух! Убирайся отсюда к едрене фене, а в противном случае я выдам тебе твоего графа Пастуса по частям! Даю пять минут на размышление. Время пошло!

Из-за стены донесся возмущенный гул, в котором можно было разобрать отдельные фразы типа «это грубо».

– Я не знал, что вы граф, – вернулся я тем временем к схваченному, которому Маэда уже напялил на голову изрядно вымазанную во всякой дряни треуголку. – На вас не написано, что вы граф. Иначе я не позволил бы слуге схватить вас, а дал бы вам в морду лично.

– Но позвольте… – пролепетал Пастус, блюдя последние крохи спесивой дворянской чести. Тут же снова возник господин Кэ-и.

– Так, может, дуэль прикажете? А?

– Да! В самом деле! – предложил и я. – Разомнитесь, чего там. Господин Кэис – мой вассал и по праву заменит меня, если вы находите, что вам здесь нанесли оскорбление.

Глаза графа Пастуса бегали по помещению, но выхода, естественно, не находили, а все время натыкались с ужасом то на меня, то на господина Кэ-и.

– Что-то мы совсем расстроили господина графа, а, Кэис? – спросил я. – По-моему, он не хочет умереть в честном бою.

Господин Кэ-и, похоже, был со мной согласен, но не успел выразить это словами, потому что наверху грохнул выстрел, а на улице без промедления раздался взрыв, и осколками забарабанило в стену и дверь, а так же выбило окно. Лиззи вскочила:

– Это что, уже боевые действия?

– Фофо, черт возьми! – воззвал я, и на этот зов по лестнице спустился Маэда с гранатометом в руках. – Что еще случилось? Мы разве уже объявили им войну?

Маэда отрицательно покачал головой и изрек:

– Нет, но танк стал поднимать пушку для выстрела во второй этаж нашего дома, а я этого позволить не мог.

– Действительно, – заверил господин Кэ-и, выглянув в окно. – Танку подчистую оторвало башню, и он дымит и полыхает.

Граф Пастус тем временем поднялся с пола, куда был повергнут грохотом взрыва, и, очищая рукав ватника, сказал:

– Вы это напрасно… Герцог Упп… он шутить не любит…

Я удивленно посмотрел на него.

– А мы так шутить очень любим! Мы тут и собрались единственно, чтобы нашутиться всласть! Сейчас разнесем этого герцога по камешкам – вот будет весело! – Потом я сделал жест Маэда и вышел в соседнее помещение.

– Так, Маэда, похоже, что мы влипли в какую-то политическую борьбу, и в ближайшие полчаса нас начнут сравнивать с землей имеющимися в их распоряжении средствами. – Воспользовавшись паузой, я открыл банку пива «Циндао» и выпил единым глотком. – Поэтому распоряжение будет такое: берите с собой мисс Энмайстер и лезьте в подпол, там есть дивный тайный лаз, помните? – Еще бы Маэда не помнил этот подкоп: удивительно грамотное сооружение, чуть ниже человеческого роста, ведшее в развалины на соседней улице; мы нашли его с помощью электроники во время первого обследования дома. – По возможности незаметно проберитесь к Гиги и сидите в полной готовности. Ясно? – спросил я, заметив, что Маэда колеблется. – Мне светлейший князь вас рекомендовал как крайне способного человека, между прочим…

Этот аргумент убедил Маэда. Он кивнул.

– Если в том будет необходимость, покиньте сей замечательный город, не дожидаясь нашего с Кэ-и возвращения. И свяжитесь с метрополией… скажите так: появилась корова вертикального взлета, шериф поймет. И – ради бога – не выходите в эфир на человеческом языке!.. А теперь позовите мисс Энмайстер.

Очень трудно оказалось уломать Лиззи покинуть место предполагаемого сражения, ибо она мечтала лично прострелить задницу господину Уппу – я потратил на уговоры драгоценных пять минут. Правда, снаружи все это время по дому лишь вели стрельбу из автоматического оружия, и очереди были бестолковые и беспорядочные, что, конечно, объяснялось тем потрясением, в которое поверг нападающих выстрел Маэда по танку. Наконец дверь в подвал закрылась, и я облегченно вздохнул.

– Потомственный господин Кэис! Чувствуете ли вы в себе достаточно сил для того, чтобы повести бой с этой бандой жуликов за попранную дворянскую честь? – спросил я господина Кэ-и, размахивавшего мечом посреди залы. Граф Пастус дрожал на бочке, прикрыв голову руками.

– Н-да. – Господин Кэ-и приостановился. – Мы их всех порубим. – И он снова принялся за свои упражнения.

15

Эх, славно мы порубились!.. Что ни говори, а за самое короткое время пребывания в Сарти я настолько проникся господствующей здесь идеологией, что уже и вправду с наслаждением думал о возможности помахать мечом и побить всякие морды. Согласитесь, приятно дать в рожу человеку, если он этого уже давно заслуживает! А в Сарти почти все заслуживают. Один потомственный дворянин Коитус чего стоит!.. Кстати, о потомственных дворянах.

– Господин Кэ-и, как вы там? – спросил я, приподняв голову.

– Ничего, спасибо. Только рука что-то болит. А вы?

– Аналогично.

Мы лежали в полумраке на грязном каменном полу местного каземата, связанные толстенными веревками так, что из-под веревочных колец торчали только головы да ноги ниже колена. В каземате воняло застоялым дерьмищем.

– Слушайте, господин Кэ-и, вы не пробовали перегрызть эти канаты? – снова поинтересовался я.

– Пробовал. Не получается, – отвечал он, ногой тщетно отбиваясь от наседающей сбоку крысы.

Я перекатился по полу поближе к господину Кэ-и и отразил нападение крысы.

– Их тут много, – заметил господин Кэ-и и улыбнулся весело. – Они нас сожрут.

– Это будет очень и очень жаль.

Ну, кто мог подумать, что герцог Упп подгонит еще десяток танков и что ему придет в голову обстрелять наш особняк с тыла? Конечно, когда вокруг все начало рушиться и падать, мы еще вполне могли рубиться, и не иссяк еще порох в пороховницах, но когда, сметенный залпом, второй этаж в лице отдельных обломков и кусков чего-то твердого рухнул прямо на нас, я отключился, да и господину Кэ-и повезло не больше моего, и в это время – как саранча на беззащитное поле – налетели вонючие воины, похватали обоих, пользуясь нашей беспомощностью, запеленали в грубые, волосатые веревки и бросили в узилище.