Чемодан с миллионом

– От твоей лживой лести у меня уши сворачиваются в трубочку.

– Я говорю правду.

Она снисходительно улыбнулась.

– У меня складывается мнение, что ты чем-то недоволен, – внезапно подметила Оксана. – Хмурый, задумчивый… Я тебя не узнаю…

– Мне жаль тебя… – отмахнулся я.

– С какой стати?

– Чрезмерная любовь к дочери тебя ослепляет. Ты не замечаешь ее потребленческих запросов. Ты для нее все равно что гуттаперчевая кукла.

Убедившись, что Оксана меня внимательно слушает, я воспрял духом и решил продолжить неприятный разговор.

– Она бессовестно играет на твоих чувствах! – запальчиво произнес я. – Ты ей нужна до тех пор, пока будешь в состоянии потакать ее желаниям, необдуманно выполняя любую ее прихоть.

– Да, да… Я уже слышала что-то в подобном роде…

Оксана небрежно затушила сигарету о край скамьи. Не обнаружив поблизости урну, бросила ее в кусты.

– Мужчине нужна жена – здоровая, а сестра – богатая! – задумчиво продолжила она. – Наверно, и дочери нужно от матери что-то гораздо большее, чем простая материнская любовь? Я отлично понимаю, что Линочка манипулирует моими чувствами. Ну и пусть? Дети… Они часто предают родителей. Это, конечно, отвратительно, но вполне закономерно. У нее своя судьба. Я не намерена путаться у нее под ногами. Мечтаю только о том, чтобы в трудную минуту она не искала утешение где-то на стороне, а могла подойти ко мне и, поделившись горем, увидела бы во мне не только любящую мать, но и надежную верную подругу.

– С тобой невозможно спорить! – вспылил я. – Нет смысла вдалбливать в твою упрямую голову прописные истины! Ты все равно меня не слышишь.

– Прекращай бухтеть и давай перестанем ссориться, – предложила она. – У меня, конечно, имеются некоторые упущения, но не настолько серьезные, чтобы стоило заострять на них внимание.

В знак примирения Оксана приветливо улыбнулась и, поднявшись со скамьи, взяла меня под руку.

– Мой славный, добрый друг… – произнесла она вкрадчивым, но приятным голосом. – Я не сомневаюсь, что ты желаешь мне только добра, но есть вещи, в которых ты ничего не смыслишь. Ты бессилен что-либо изменить как в моем бизнесе, так и в моих отношениях с дочерью. Я взрослая и умная женщина. Я сама справлюсь с любыми проблемами.

Я окинул ее отчужденным взглядом.

– Ради бога! – вынужденно согласился я. – Не собираюсь учить тебя жизни…

Она еще раз чмокнула меня в щеку и, растрепав мою густую шевелюру, насмешливо спросила:

– Признавайся, что происходит? Я никогда не видела тебя таким неопрятным… Решил отпустить бороду?

– Демобилизовался со службы. Немного расслабился. Вечером приведу себя в порядок…

– Я всегда тебе говорила, что убивать людей ради того, чтобы кто-то пришел к власти, мерзко и глупо! Правильно сделал, что ушел из армии. Давно пора…

– У меня нет гражданской специальности.

– Ты мужик башковитый, пробивной, так что не пропадешь. Погуляй с полгодика, а там будет видно…

– Я уже оформил туристическую путевку на пятнадцать дней. Сегодня ночью вылетаю в Москву, а оттуда на Канарские острова.

– Решил поразвлечься с молоденькими иностранками? Ты неисправимый бабник!

Она укоризненно покачала головой и погрозила указательным пальчиком.

– Постоянно балаболишь о вечной и преданной любви, а сам ни одной юбки мимо себя не пропустишь.

– На нас двоих вполне хватает твоей целомудренности.

– Рассказывай сказки кому-нибудь другому.

– Намерен немного отдохнуть за границей. Потом прокачусь по бескрайним просторам России. Черное море. Азовское… Новые города, незнакомые люди… Ну и, разумеется, солнце, пляж… Длинные ножки…

– Тогда продолжай ходить небритым. Ради глупеньких финтифлюшек не стоит соскабливать эту ржавчину. Имеешь ты бороду или нет, для них не самое главное, – съехидничала Оксана. – Мне-то можешь поверить! Озабоченные телки везде мычат одинаково…

6

Я отчетливо понимал, что рано или поздно все-таки придется воспользоваться моими стодолларовыми купюрами. Мне необходимо было не только их сохранить, но и в значительной степени преумножить свой капитал. По вполне понятным причинам я не мог сдать их в какой-либо коммерческий банк под заманчивые проценты. Тем более не мог пустить в какое-либо несерьезное дело. Даже распространение спиртных напитков вряд ли могло привести к желаемым результатам. Мурманск был настолько перенасыщен этим товаром, что не было никакого смысла заморачиваться по данному поводу. Случайно обратив внимание на шприц, валяющийся в подъезде моего дома, я машинально вспомнил Северодвинск. Вспомнил Угрюмого и его самодовольную лоснящуюся физиономию. Даже начальное происхождение моей валюты было непосредственно связано с распространением наркотических средств в Архангельской области. Как ни странно, но мне крупно повезло. Якобы невзначай побеседовав с дворовыми старушками, я уже на следующие сутки знал, кто в нашем доме находится не в ладах с законом. Правда, семеро парней, которых я нашел этажом ниже моей квартиры, оказались не слишком словоохотливы. Мне пришлось самому крутому из них с ходу выбить челюсть. Заваливая второго, похоже, сломал ему руку. Третьего протащил физиономией по стене прямо в прихожей. Четвертого, вероятно, лишил возможности в ближайшем будущем заиметь законных наследников. Еще двоих наркоманов, как щенков, разбросал по гостиной комнате.

– Урки! – грозно сказал я, практически не позволив им даже переглянуться друг с другом. – Слушайте меня внимательно и запоминайте! Еще раз увижу в подъезде шприцы, будете иметь дело со мной! Я не говорю, что запрещаю распространять наркоту, но станете этим заниматься под моим непосредственным контролем. А сейчас меня интересует человек, который поставляет вам зелье…

После того как мне пришлось показать каждому из них, насколько успешно владею боксом, в особенности техникой разнообразных приемов нападения и защиты, наконец-то услышал мало-мальски вразумительный ответ.

– Тебе никто из нас не предоставит такой информации. Мы не знаем поставщиков, – пробормотал самый крутой из них, которому я сломал челюсть. – Обратись к Беркуту. Возможно, он что-нибудь подскажет. Да и то вряд ли.

– Кто такой? Фамилия, имя, отчество…

– Хозяин кафе «Золотая нива». Беркутов Сергей Власович.

– Ты здесь самый старший?

– Главный…

– Кто такой?

– Скрипач.

– Увлекаешься симфонической музыкой?

– А что, нельзя?

– Можно, – сказал я и угрожающе добавил: – Только запомни, если не будешь паинькой, я твою скрипку сломаю вместе с твоим позвоночником.

Он огрызнулся в ответ, насколько позволила сломанная челюсть.

– И вот еще что, – сказал я, приподняв его за грудки. – Позвони Беркуту. Или ты сам, или кто-нибудь из твоих ухарей. Предупреди, что через два часа, ровно в полдень, я зайду в его кафе. Есть разговор…

Немного погуляв по городу и окончательно собравшись с мыслями, я остановил первого попавшегося частника.

– Куда едем? – поинтересовался он.

– Сколько с меня до «Золотой нивы»? – вопросом на вопрос ответил я.

– Сто пятьдесят…

– Получишь двести, – пообещал я, грузно откинувшись на спинку заднего сиденья автомобиля.

– Минут через пятнадцать я подвезу вас к парадному подъезду.

– Меня устраивает, – сказал я, мельком взглянув на часы.

Больше он не задавал мне никаких лишних вопросов и сам ни о чем не рассказывал, за что я был искренне благодарен и вместо двухсот рублей отсчитал ему триста.

– Это слишком много, – добросовестно признал водитель.

Я махнул рукой и аккуратно прикрыл за собой дверцу автомобиля.

Проходя мимо услужливого швейцара, предупредил, что у меня важное дело к Сергею Власовичу.

– Проходите, пожалуйста! Я в курсе… – сказал он, беспрепятственно пропуская меня в вестибюль охраняемого им кафе.

Не сделав и нескольких шагов, я сразу почувствовал на себе пристальные взгляды служащих. Вероятно, больше всего их удивило мое хладнокровное спокойствие. Пожалуй, для них я был даже чересчур спокоен, как человек, которому предстояло встретиться с их хозяином. Впрочем, если у меня было какое-то внутреннее волнение, то я не выдавал его даже взглядом, в котором наверняка не было ни тени страха, ни самой незначительной растерянности. Я старался вести себя слишком раскованно, но при этом не переходя рамок приличия. Наверное, глядя со стороны, могло показаться, что именно я был хозяином «Золотой нивы». Мой безупречный вид, прямая осанка, изысканная манера общения с незнакомыми людьми и умение преподать себя с лучшей стороны, выказывая при этом легкую бесцеремонность, поразили не только умудренного жизненным опытом гардеробщика, но и пожилого администратора, повидавшего на своем веку немало важных персон.

Не дожидаясь, когда гардеробщик выдаст мне номерок, я подал ему черный кожаный плащ и уверенным шагом прошел в центральный зал, тем самым давая понять, что к моему плащу должны отнестись надлежащим образом. Во всяком случае обязаны хорошо запомнить его владельца.

Официант, расторопный юноша в строгом сером костюме и с бабочкой, украшающей ворот накрахмаленной светло-голубой рубахи, широко улыбнулся, сверкнув белизной ровных зубов.

– Прошу вас проследовать за мной, – услужливо произнес он. – Специально для вас накрыт столик… Сергей Власович пока занят. Он подойдет в самое ближайшее время. Думаю, минут через десять. Надеюсь, вам у нас понравится…

Я слегка ухмыльнулся, но не стал задавать лишних вопросов. В ожидании Беркута я беззаботно слушал эстрадную музыку и лишь изредка позволял себе выпить глоток минеральной воды, оставляя без внимания коньяк и водку.

Заметив приближающегося мужчину, который ничуть не уступал мне ни ростом, ни физической силой, я машинально посмотрел на часы. Хозяин кафе появился на пять минут раньше, чем обещал официант. Но прежде чем присесть за мой столик, он подошел к зеркалу и, поправив спадающие на глаза густые русые волосы, невольно полюбовался отражением. Я не мог не заметить, что он нравился самому себе. Впрочем, у него для этого были все основания. Он был статным мужчиной, лет тридцати семи, с приятной внешностью, гладко выбрит, имел ровный прямой нос, энергичный рот и широкий лоб. Правда, мне не понравились его большие черные глаза. Они были красивыми от природы, но даже в минуты душевного покоя все равно оставались настороженными, излучая взгляд затравленного зверя.

– Именно таким я тебя представлял, – грузно опустившись на противоположное кресло, сказал Беркут. – Если не ошибаюсь, Скрипач назвал тебя «братаном»?

– Чем иметь таких братьев, как он или его дружки, я бы лучше застрелился.

– Интересно бы узнать…

– Громов! Михаил Николаевич…

– Очень приятно. Меня…

– Не нужно! Я достаточно осведомлен.

Беркут поразился подобной дерзости.

– Я думал, что ты будешь чуть моложе, – подметил он.

– Мы ровесники, – уверенно заявил я. – Тебя сбивают с толку мои седые волосы.

– Какими судьбами занесло в наши края?

– Я родился и вырос в Мурманске. Это мой родной город. К сожалению, я давно не был дома…

– Заметил какие-нибудь существенные перемены?

Беркут явно стремился выглядеть добродушным человеком.

– Давай не будем играть в кошки-мышки! Это ведь не Скрипач устроил нам встречу. Она состоялась благодаря моим организаторским способностям.

– В таком случае поздравляю! Вынужден признать, что у тебя неплохо получилось. Но зачем понадобилось ломать руки и выбивать челюсти?

– Не люблю тратить драгоценное время на пустые ненужные разговоры. Вероятно, издержки былой профессии…

– Даже так?

– Почему бы нет? Но давай не будем переливать воду из пустого ведра в порожнее, – предложил я. – Думаешь, не понимаю, с кем имею дело? Если с моей стороны будет допущена малейшая оплошность, то твои цепные псы тут же оскалят свои клыки и постараются разорвать меня в клочья.

Хозяин «Золотой нивы» прикусил нижнюю губу и вдруг громко засмеялся.

– Я всего лишь неприметный работник общепита… – скептически произнес он. – Ты меня с кем-то спутал.

– Кончай прикидываться, Беркут! Я не сомневаюсь, что ты известная личность в уголовном мире.

– Неужели правда?

– Абсолютно! Именно поэтому хотел бы тебя предупредить, что я вооружен.

В обычных обстоятельствах такое признание привело бы Беркута в бешенство, но я решил, что наступил самый подходящий момент сказать ему правду.

– Разумеется, – продолжил я, – пистолет системы «Макаров» 1971 года выпуска – всего лишь незатейливая безделушка. Можешь поверить на слово, что у меня есть оружие гораздо посерьезней.

– Что-то вроде ручной противопехотной гранаты или попросту блефуешь?

Я многозначительно пожал плечами и тут же заявил:

– Не утверждаю, что меня невозможно завалить, а лишь предупреждаю, что принял меры предосторожности.

– Зачем?

– Чтобы не оказаться в списке внезапно исчезнувших граждан.

Я выпил глоток минеральной воды и добавил:

– Хочу, чтобы между нами было все предельно ясно.

– Мягко стелешь. Ты, случайно, не служил в полиции? Омоновцем или еще кем-нибудь из этой братии…

– Я офицер запаса. Принимал непосредственное участие при освобождении Грозного. Имею боевые награды…