* * *

Маневр сближения с планетой вверг Зори-Магира в жесточайшую скуку. Он сидел в тесном боевом отсеке планетарного модуля, закинув ноги на куцый пульт управления, и разглядывал звезды через масштабную сетку стереоприцела. Рядом, у кресла, выстроилась шеренга пустых жестянок из-под тоник-лайта.

Из интеркома не доносилось ни звука: он отключил прямой канал связи, чтобы не слышать утомительных командных диалогов. «Пес» маневрировал, и чем ближе корабль подбирался к укутанной в серую пелену облачности планете, тем большее уважение чувствовал Инвар к мастерству первого пилота. О том, что корабль идет с переменным ускорением, говорили лишь частые сполохи компенсирующих дюз, но рывков почти не ощущалось. Джон Митчел со знанием дела использовал гравитационное поле планеты, сбросив почти семьдесят процентов скорости за счет тяготения неведомого мира, чем заслужил откровенное одобрение капитана.

Маясь от скуки и недоумевая, зачем капитану понадобилось запихнуть его в боевой отсек, когда до ближайшей населенной планеты сотня световых лет, Инвар машинально щелкал клавишей обзора, переключая режимы сканирования.

Ничего любопытного или опасного. Пустое пространство.

Конечно, ему и в голову не пришло разглядывать ослепительный шар звезды, и он просто зажмурился, когда после очередного щелчка тот выскочил в центре прицельной сетки.

На фоне полыхающего диска двигалось несколько темных пятен фантастической формы, но ганианец их не видел: не открывая глаз, он переключил изображение.

* * *

Через тридцать минут, закончив сложный маневр, «Пес» вышел на первый орбитальный виток.

Планета раскинулась под плоским брюхом корабля пухлым серо-голубым шаром.

Поисковые радары молчали.

Капитан сделал несколько переключений на своих приборных панелях, и в грузовых ангарах «Пса» пришли в движение погрузочные механизмы, опуская к створам огромного шлюза три автоматических разведывательных корабля. Вспыхнули, вращаясь, предупреждающие огни, и десятиметровые створы дрогнули, расходясь в стороны.

Три дискообразных аппарата один за другим провалились в его раскрытую пасть и начали удаляться, по пологой дуге падая в атмосферу.

— АРК пошли, — удовлетворенно сообщил Грозз. — Инвар, ты там не уснул?

— Нет, капитан.

— Переходи в основной модуль, будешь работать с дистанционным управлением.

Зори-Магир послушно встал. «Наконец-то можно заняться делом», — подумал он, разминая затекшие ноги.

На следящих экранах промелькнул алый серп зари, затем потемнело, и вдруг внизу открылся фантастический пейзаж: огромные пласты облачности, окрашенные багрянцем, проплывали под днищами трех аппаратов автоматической разведки; люди наблюдали, как клубятся внизу призрачные колоннады, свиваемые ветрами в тяжелое серое кружево; медленные лавины темных облаков сминали легкие перистые замки и сами гибли, перемешанные воздушными течениями.

Инвар потянул рычаг, и зонды нырнули вниз. Эфемерный мир облаков исчез, поглощенный серой мутью, разлившейся в экранах. Так продолжалось секунд сорок, и вдруг…

Рваные туманные клочья разлетелись в стороны, открыв напряженным взглядам неведомый мир.

Из груди Геи вырвался восторженный вздох.

Планета была живой!..

Под брюхом АРК проплывал океан. Сильный ветер гнал по его изумрудной поверхности увенчанные пенистыми барашками волны, у самого горизонта смутно очерчивался далекий берег.

Зори-Магир, не дожидаясь команды, увеличил скорость, и через минуту с небольшим из тумана поднимающихся вверх испарений начали вырастать прибрежные скалы.

Горная цепь, отшлифованная водой и ветром, оказалась невысока. Миллионы лет борьбы океана и камня запечатлелись в форме множества террас и гротов, издали напоминающих старую, изъеденную вредителями лестницу.

У подножия скального спуска пенился и бесновался прибой. Здесь практически не было никакой растительности, и, хотя сканеры АРК работали, показывая наличие большого скопления биомассы, глаз видел лишь воду и камень, от горизонта до горизонта…

Сверкающие диски набрали высоту и перевалили за вершины. Внизу, сразу же за крутыми обрывами скал, в которых клубились озера тумана, начинались долины, опускающиеся в глубь материка. Они походили на кривые красновато-бурые языки лавы, словно здесь навечно застыли следы из давнего катаклизма… Только это была та самая жизнь, наличие которой фиксировали приборы!

Бурые языки долин перетекали в бескрайнее, волнующееся море растительности. Коричневато-багряные кроны исполинских деревьев переплетались меж собой, не оставляя никаких намеков на просвет, как будто весь материк покрывало одно непомерно огромное растение…

Люди молчали, пораженные уведенным. Инвар машинально изменил высоту парения дисков, и они послушно провалились вниз, перейдя с панорамного обзора на крупный план видеосъемки. Один из аппаратов спустился почти к самым кронам, которые были не такими уж и густыми, как казалось с высоты.

Красные деревья имели мощные стволы, вздымающиеся на пятьдесят—шестьдесят метров, но что самое поразительное: под их кронами расположился еще один лес, образованный древовидными растениями с привычной глазу темно-зеленой окраской листьев. Отдельные экземпляры доходили до середины стволов своих исполинских собратьев, но в основном их высота не превышала десяти—пятнадцати метров. Разведчик нырнул в просвет среди бурой листвы и, опустившись, завис в сумраке своеобразной прослойки между «верхним» и «нижним» лесом. Картина, транслировавшаяся на экраны «Пса», походила на произведения сюрреалистов: вокруг царила мгла испарений, внизу расположился темно-зеленый, бархатистый ковер крон, сверху такой же, только кирпично-красный, а в свободном пространстве между ними вздымалась бесконечная колоннада хаотично разбросанных стволов…

Инвар в нетерпении отдал команду, и окружающее пространство залил яркий белый свет. Мгновенно все изменилось: стволы гигантов отбросили резкие черные тени, зеленый же ковер стал еще привлекательнее, словно бы свет умыл его, сделав бархатистее и чище. Никакого движения — ни ветерка, ни шороха, — лишь море застывшей листвы, среди которой угадывались экзотические полуметровые соцветия.

— Рай… — вырвалось у Геи. — Это похоже на Эдем до первородного греха… Капитан, — она повернулась, — окрестите планету Раем!

Багровое лицо Артура Грозза расплылось в улыбке. Такую удачу было трудно даже вообразить, стартуя с Аллора. Едва ли за последнее тысячелетие освоения Галактики история могла набрать с десяток подобных находок…

— Пусть… Пусть будет Рай… — согласился он, не смея оторвать взгляд от экранов, словно боялся, что картина исчезнет, как плод его больного воображения… — Инвар, поднимай АРК на панорамный обзор, — очнувшись, приказал он. — Нужно осмотреть оба полушария!

* * *

Место для посадки выбрал сам капитан.

Грозз поднялся в ходовую рубку и занял центральное кресло. Вслед за ним появился Инвар.

«Пес», замкнув очередной орбитальный виток, вновь догнал планетарный закат. Смазанная атмосферой линия терминатора играла внизу яркими оттенками красного, расцвечивая изумрудный океан алыми бликами. С орбиты это выглядело так, будто водная гладь покрылась темными, опалесцирующими пятнами. Еще секунда, и они остались позади: звездолет нырнул в тень планеты, и все вокруг погрузилось в плотный мрак, лишь самая кромка диска продолжала излучать багряную ауру — словно тончайший серп повис за кормой корабля в усыпанном звездами пространстве.

«Пес» летел над ночной стороной планеты, но благодаря множественной видеосъемке в рубку транслировалось панорамное изображение обоих полушарий.

Над материком сияло солнце. Единственный участок суши, не считая цепи мелких островов в соседнем полушарии, растекся грязно-бурым пятном посреди изумрудного сияния океана. Сверху он походил на кляксу, над которой царило серое вкрапление горного плато.

«Идеальное место для посадки», — прикинул Джон, внимательно изучая рельеф нового мира.

От каменистой возвышенности в разные стороны расходились пять горных хребтов; сверху они были видны как серые, змеящиеся линии, рассекающие багровые джунгли на неравные участки.

— Садиться будем тут! — толстый палец капитана ткнул в западную оконечность центрального плато, где пологие спуски в долины должны были обеспечить свободное продвижение планетарной техники.

Лозанов, что-то объяснявший Дону, повернулся, поперхнувшись на полуслове.

— Но мы не можем садиться без предварительной разведки! — проговорил он.

Капитан молча смерил Игоря презрительным взглядом и отвернулся к пульту, не приняв возражений.

— Я возвращаю разведчиков, — доложил Инвар. Бывший сержант привык подчиняться приказам.

Гея вздохнула, приводя спинку своего кресла в рабочее положение.

— Джон, начинай, — распорядился Грозз.

Экипаж почувствовал, как задрожала обшивка.

«Пес» готовился к посадке. Огромный звездолет, скользящий на фоне пронзительной голубизны безоблачной атмосферы, вдруг начал видоизменяться. Та межзвездная конструкция, какую он представлял собой минуту назад, перестала существовать. Первыми сложились, словно пластинки гигантского веера, энергопоглощающие крылья, которые всасывали излучение звезды, восполняя потери долгого полета. Они исчезли в специальных гнездах, и сразу же за ними пришли в движение бронеплиты обшивки: они начали скользить по направляющим, вставая в строго определенные места. Исчезали углы и ниши, все антенны, подобно паутине оплетавшие корабль, скрылись под этой подвижной скорлупой, — «Пес» с каждой минутой приближался к форме иглы. Последним пришел в движение фотонный отражатель. Его чаша, вынесенная далеко за корму на мощных телескопических опорах, теперь поползла назад, к кораблю, пока полностью не втянулась в его хвостовую часть. Последние блоки внешней обшивки скользнули на свои места, и звездолет, погасив россыпи навигационных огней, двигался теперь по эллипсу орбиты подобный темному призраку.

На пультах вспыхнули посадочные сигналы.

— Кормовые закрылки вышли! — доложил Джон. — Включаю зажигание!

Гроздья корректирующих дюз полыхнули сгустками плазмы, столкнув «Пса» с орбиты, навстречу пухлому шару планеты. Экипаж вжало в кресла, и корабль, подчиняясь движению рук пилота, вздрогнул и провалился вниз, начав первый виток гигантской спирали снижения.

Джон понимал, что посадка в неразведанной атмосфере будет трудна, тем более что «Пес» не был десантным кораблем… Не удивительно, что капитан Грозз принял его на борт после утомительных и достаточно коварных расспросов о типах кораблей, на которых приходилось летать Джону. Бортовые системы «Пса» морально устарели несколько веков назад и, при всей своей надежности, имели досадную несовместимость со многими современными автоматическими программами навигации. Это предполагало ряд трудностей, главной из которых была посадка на ручном управлении…

— Крен вправо, десять градусов, — сообщил Дон.

Второй пилот на секунду включила двигатель коррекции. Корпус «Пса» отозвался мелкой дрожью: первые молекулы воздуха уже ударили в обшивку, и с каждой секундой их напор возрастал.

— Мягко вошли. Держи опережение на правом двигателе, — проговорил Грозз, обращаясь к Джону, но тот не ответил, поглощенный борьбой с тысячетонным кораблем, который, обрушившись в атмосферу, моментально превратился из послушного аппарата в огромную и почти неуправляемую глыбу металла.

На высоте пятнадцати километров свирепствовал ветер. Корабль раскачивало в турбулентной струе; потоки воздуха врезались в надстройки лазерных батарей, и «Пса» качнуло.

— Крен сорок градусов! Рысканье по курсу!

Ситуация грозила выйти из-под контроля. Теперь дюзы коррекции не смолкали ни на секунду, и Гея едва успевала переключать режимы.

— Крыло на правый борт, быстро! — скомандовал Джон, интенсивно гася скорость. — Второе с интервалом в десять секунд.

Дон потянулся к приборной панели, и в этот момент скорость корабля упала ниже сверхзвукового барьера.

Внешние микрофоны издали тонкий свист, который за несколько мгновений превратился в оглушительный рев рассекаемого воздуха. Навигатор вздрогнул, задержав руку на сенсоре, капитан выругался и уменьшил звук, но корабль уже опрокинуло: выпущенное с задержкой крыло с треском подломилось, и «Пес», получив дополнительный импульс, начал вращаться.

Все оцепенели. На обзорных экранах проносился гигантский калейдоскоп, где земля и небо сменяли друг друга так быстро, что все сливалось в сплошные полосы.

— О Боже… — вырвалось у Силборг.

Корабль, теряя скорость, провалился вниз. Это был почти неуправляемый штопор. Две тысячи тонн армированного пластика и высокопрочной стали рванулись навстречу багровому морю джунглей. У Грозза потемнело в глазах, на секунду пришла невесомость, и вдруг резкая перегрузка размазала экипаж по креслам — это одновременно включились все двигатели левого борта. Корабль зашатало, но вращение прекратилось, и в ту же секунду первый пилот выпустил весь резерв планирования.

Первые подкрылки смяло, с треском вырвав из креплений, и им на смену выехали аварийные.

— Приготовиться! — машинально предупредил Джон, с трудом удерживая корабль в горизонтальном полете. — Гея, планетарная тяга!

Девушка пришла в себя.

— Держитесь! — Ее пальцы безошибочно нашли нужные сенсоры. — Планетарная тяга!

Резкая вспышка тормоз-снаряда погасила горизонтальную скорость, из брюха «Пса» ударили три ослепительных столба плазмы, и корабль, ощерившийся обломками крыльев, начал медленно опускаться на край горного плато.

* * *

Окончательный спуск смахивал на конец света.

Внизу размягчались и плавились скалы. Плазменные столбы превратились в слепящие колонны; потоки раскаленного воздуха рвались вверх и в стороны от места посадки, сметая исполинские деревья и сдувая горящую почву до раскаленного базальта. От эпицентра в разные стороны разлетались сгустки шаровых молний. Шквальный ветер подхватывал их, швыряя в скалы.

Наконец плазменный вихрь начал стихать. Из брюха «Пса» выдвинулось семь телескопических опор.

— Касание!

Планетарные дюзы смолкли, истекая призрачным светом, и резкий толчок подтвердил слова пилота. Опоры слегка вдавились в размягченную породу, жалобно застонали амортизаторы, и последние, вызванные компенсационным выхлопом смерчи рванулись в долины, круша и ломая красные деревья.

Джон в изнеможении отпустил рули.

Оглушенный экипаж медленно приходил в себя. Они еще не верили, что все кончилось. Обзорные экраны заполняло знойное марево, в котором предметы теряли свои очертания.

Капитан вытер взмокший лоб и повернулся к отсеку пилотов.

— Похоже, я ваш должник… — выдавил он.

Глава 4

«Пес» стоял, опираясь на семь колонн армированного сталепластика, окруженный мертвой зоной посадки и лиловым мерцанием силовых щитов.

— Впечатляет… — Логанов стянул шлем, не отрывая глаз от экранов. Множественная съемка продолжалась; один из разведчиков завис над кораблем, и темная глыба «Пса» застыла в контрастном стереообъеме в пугающих подробностях своей мощи. Тихое урчание нарушило тишину; грузовые люки раскололись на остроугольные сегменты, и металлические языки пандусов звонко стукнули об остекленевший базальт. Два тупоносых планетарных танка, громыхая и лязгая, съехали вниз и остановились за линией энергетической защиты. Четыре башни лениво повернулись в сторону джунглей, пригвоздив их холодным взглядом видеокамер, установленных поверх стволов плазменных орудий.

— Я пошел. — Зори-Магир встал. — Встретимся за обедом, — пообещал он в дверях.

Игорь поднялся к верхнему терминалу, расположенному под сводом ходовой рубки, и оттуда раздался его спокойный голос:

— Защита включена. Гея, приготовься к стерилизации зоны посадки.

Галактбиолог снизу вверх покосилась на кресло кибернетика.

— Тебе не кажется, что мы и так выжгли все, что можно?

— Придется повторить. Ты что, не слышала приказ капитана?

Гея молча отстегнулась и встала. Терминал второго пилота послушно погас.

Джон наблюдал эту сцену из-под опущенных век. Вокруг на экранах телескопического обзора раскинулся странный мир, один вид которого будоражил воображение. По низкому небу ветер гнал обрывки пепельно-серых облаков, в просветах между ними отливало нежной голубизной, и тут все было в порядке… Зато внизу неестественно-яркие цвета создавали ощущение нереальности, присутствия в некоем пространстве картины неопытного художника, не умеющего пользоваться полутонами: окрестности походили на необыкновенно яркий, контрастный рисунок, на который истрачено всего три цвета, необычайно сочных и лишенных оттенков…

«Звездный Пес» стоял на возвышении, как бы между разных пространств.

Задние экраны корабля показывали серую монотонность скал — дикую мешанину отрогов и пиков, уходящую к самому горизонту…

Впереди и сбоку все было иначе.

За узкой полосой голого плато брали начало несколько долин, которые вливались в бескрайнее багровое море растительности. Стена исполинских деревьев с узловатыми, перекрученными стволами со стороны выглядела до удивления однородной. Горы врезались в джунгли бессильными серыми языками и уходили, обозначая себя редкими вершинами, к изумрудной глади океана, который виднелся у горизонта сверкающей полосой…

…В глубинах корабля стартовые плиты подняли к шлюзам пять планетарных разведчиков. Игорь на несколько секунд отключил защиту, и семиметровые диски с надсадным воем врезались в атмосферу, оставляя за собой шлейф инверсионного следа.

«Армейский образец…» — машинально отметил Джон, глядя вслед тяжелым машинам. Если посадка «Пса» походила на конец света, то высадка чем-то напоминала исторические хроники времен освоения первых звездных систем…

Джон задумался.