Первым являлся тот самый андроид с характерными следами плавления на грудном кожухе, вторым… при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что хотя его сигнал и схож с сигнатурой6 боевого дройда, но сам он не может быть идентифицирован как человекоподобная машина. Карта энергосканирования соответствовала боевому скафандру, работающему в режиме жесткой экономии автономного ресурса.

Человек?

Или просто неисправная бронированная оболочка?

Трудно предположить, что в руинах города, спустя несколько месяцев после окончания активной фазы боевых действий, могут оказаться люди… однако бронескафандр (кроме случаев ранения бойца и включения аварийных автопилотов) не мог двигаться сам по себе, а уж тем более — проявлять разумную осторожность, уклоняясь от района назревающей схватки.

Спустя некоторое время, когда руины осветились первыми сполохами начинающегося противостояния остаточных кибермеханизмов, андроид и человек находились на параллельных улицах.

Ни одному, ни второму так и не удалось завершить начатый маневр уклонения — истощенный ресурс бронескафандра не позволял человеку двигаться с желаемой скоростью, а андроид попросту заплутал среди руин, что-то не заладилось в системе навигации, да и вообще было удивительно, как он сумел реактивироваться после критических повреждений программно-аппаратного ядра?

Индикатор порта удаленного доступа больше не взмаргивал, а значит, движущая андроидом воля каким-то образом заняла место среди резервных цепей управления, полностью перехватив функции контроля над исполнительными подсистемами.

Так или иначе, действия дройда и человека были схожи — оба пытались выйти из зоны разгорающегося боестолкновения, придерживаясь одинакового маршрута.

Их путь вел из города по направлению к руинам космического порта, в то время как серв-машины с модулями «Одиночек», не поддавшиеся общему движению, всего лишь выжидали, когда разгорающаяся схватка истреплет ряды потенциального противника. Заняв позиции на господствующих высотах, они затаились, используя нехитрый тактический прием.

Андроид, у которого лазерным попаданием действительно была повреждена локационная система глобального контроля местности, осторожно, совсем как человек, выглянул из-за угла здания, прижимаясь спиной к покрытой изморозью стене.

Датчики ближнего обнаружения зафиксировали пять активных сигналов. Два идентифицировались как «LDL-55», один принадлежал серв-машине класса «Хоплит», которую пытались атаковать шагающие лазерные установки, следующий был распознан как бот огневой поддержки, по всей вероятности, сопровождающий легкую серв-машину, — все механизмы представляли определенную угрозу, но пристальное внимание дройда привлек пятый термальный всплеск.

Поведение машины вдруг стало неадекватным.

Энергосканирование ясно указывало — не более чем в двухстах метрах от него медленно передвигался человек в бронескафандре.

Спрашивается, какое дело пехотному дройду до человека?

По большому счету, учитывая автономный режим функционирования, — никакого. Человек не имел ни командных, ни каких-либо иных приоритетов. Помогать ему не входило в обязанности андроида, но, тем не менее, он принял иное решение: низко пригибаясь, прячась за иззубренными стенами руин, он короткими перебежками двинулся вдоль иссеченных снарядами фасадов к той точке, где медленно и неуклюже перемещался маркер бронескафандра.

Опасная затея, учитывая, что «Хоплит» Альянса представлял для него не меньшую угрозу, чем шагающие лазерные установки колонистов. Без знания правильного кода «свой—чужой» андроид рисковал подвергнуться атаке любой из сторон.

Непонятно, что двигало им.

Алый маркер, обозначавший позицию человека, медленно приближался.

Было ясно, что человек находится на грани полного истощения. Конструкция бронескафандра позволяла поддерживать режим автономного жизнеобеспечения на протяжении полугода, но столько не выдерживала человеческая психика — это андроид почему-то знал наверняка.

В любом случае он явно намеревался помочь бойцу десантного подразделения, который медленно, но верно выходил на линию огня четырех машин, уже вступивших в схватку друг с другом.

Неужели он искал смерти? Или отказали датчики его бронескафандра? Непонятно. Опознавательная маркировка читалась вполне отчетливо…

Передатчик дройда заработал, передавая короткое сообщение на открытой частоте:

«КН-01, вы двигаетесь в опасном направлении. Остановитесь».

Маркер застыл, а спустя некоторое время несущая частота принесла тихий едва слышный шепот:

— Я ничего не вижу… датчики не работают… Я едва могу двигаться… Помоги. Кто бы ты ни был… молю…

Система анализа голосового ряда тут же выдала результат. Человеком в бронескафандре оказалась женщина.

— Оставайтесь на месте, мэм. Найдите надежное укрытие. Вокруг сервомеханизмы. Они ведут бой.

— Я вижу… только отсветы… — В ее голосе прозвучало глухое отчаяние. — Кто ты?

— Пехотная поддержка.

— Андроид?..

— Да.

«Гепард» Земцова, завершив гиперпространственный прыжок, вышел в метрику трехмерного космоса на удалении в сорок тысяч километров от планеты.

После угнетающей, наводящей подсознательную жуть абсолютной пустоты, где не работало большинство навигационных приборов, ощущения хлынули в разум Андрея буквально со всех сторон — в момент обратного перехода ожили сенсорные системы штурмовика, передавая множество разнообразных данных.

На миг Андрею показалось, что он утратил контроль над штурмовиком, — машину закрутило, но дюзы систем ориентации не включились, автоматически компенсируя вращение, — об этом следовало позаботиться пилоту, как и о сотнях прочих нюансов.

Отринув все иные ощущения, он все же стабилизировал «Гепард», мысленно проложив курс к расколотому размытой линией терминатора шарику планеты.

Ее масса давила, она ощущалась, как магнит, цепко ухвативший корабль незримыми нитями, восприятие гравитационного поля оглушало рассудок, но Андрей сумел побороть чувство дурноты, — стоило потерять осознание целостности всех систем корабля, сосредоточиться на чем-то одном, перестав воспринимать штурмовик как единый комплекс узлов и агрегатов, и крушение обеспечено.

На адаптацию у него оставалось около десяти минут — за это время корабль выйдет в район низких орбит, и там потребуется все внимание, вся собранность: посадка в неразведанной атмосфере на ручном управлении сама по себе представляла сложность, а внизу его поджидали иные сюрпризы — Земцов ни на секунду не сомневался, что город, на руинах которого он принял последний бой, до сих пор находится во власти остаточных киберсистем, которые отнесутся к появлению штурмовика крайне недружелюбно.

Андроид присел, сканируя окрестности.

Бой на перекрестке разгорался, и огневой контакт четырех сервомеханизмов, как пламя свечи, притягивал к себе опасных «мотыльков», чьи датчики в данный момент фиксировали растущую тепловую аномалию.

Странный тип мышления для несложного в принципе механизма, коим являлся дройд пехотной поддержки.

— Офицер?

Голос, синтезированный коммуникационным устройством, нес явный оттенок интонаций, в нем слышались вопрос, беспокойство и в то же время плохо скрытая досада.

— Я здесь… — ответил слабый голос.

Дройд проскользнул между наклонными плитами рухнувшего перекрытия и очутился посреди относительно чистого от обломков пространства. Два оконных проема, просевшие под тяжестью рухнувших этажей здания, превратились в подобие узких амбразур, вокруг громоздились обломки стеклобетона и, что немаловажно, — прутья арматуры, выполненные из металлокерамики.

— Хорошее укрытие. И достаточно экранированное, — прокомментировал свое впечатление дройд, присев на колени подле бессильно распластавшейся у одного из окон фигуры в исцарапанной, местами выщербленной фототропной броне.

Дройд понимал: взгляд человека сейчас напряженно следит за ним из-за дымчатого забрала гермошлема.

— Ты непонятный… — наконец прошептала она.

— Согласен, — дройд не стал отрицать очевидный факт. — Но у нас есть проблема поважнее моей неадекватности? Или не так?

— Так… Ты решил помочь мне… Почему?

Вопрос был важным. От ответа на него зависело многое, потому и ответ прозвучал без лжи:

— Я тоже хочу выбраться отсюда. Здесь, — андроид кивком указал в сторону зарниц, прорывающихся в импровизированный бункер через узкие щели в завалах, — я в состоянии помочь человеку, но что будет потом?

— В смысле?

— Потом, когда мы выберемся отсюда? Кто поможет дройду избежать утилизации?

Несколько секунд молчания.

— Я поняла… — Она говорила едва слышно, с болезненным придыхом. От сканеров андроида не укрылся тот факт, что бронескафандр был пробит в нескольких местах: на груди и правом бедре красовались вспенившиеся наружу комья аварийного герметика. — Если… выберемся отсюда… я помогу тебе.

— Догадалась, кто я такой?

— Догадалась.

— Тогда есть смысл познакомиться. Пусть пока механические истуканы изуродуют друг друга… нам же будет проще.

— Согласна… Меня зовут Ольга. Лейтенант Ольга Званская.

— Ты пилот серв-машины? — на всякий случай решил проверить дройд правильность толкования маркировки бронескафандра.

— Нет. Космическая пехота. Мы осуществляли зачистку…

Ей было больно говорить.

Зачистка. Андроид лишь покачал головой. В последний раз десантные корабли Флота Колоний совершали посадку в районе мегаполиса два месяца назад.

— Меня ранило. Нарвалась на «Хоплит» Альянса. Больше ничего не помню. Очнулась трое суток назад. Чувствую, что прошло много времени… но сколько, не знаю…

— Два месяца, — ответил дройд. — Система жизнеобеспечения работает?

— На резерве.

— Дай я подзаряжу твой скафандр. Как сама считаешь — раны затянулись?

— Думаю, да. Только без сервомускулатуры не шагнуть.

— Это сейчас исправим.

Человекоподобный механизм склонился над фигурой в бронескафандре, подключая к разъемам кабель подзарядки.

— Глупо как… И неправдоподобно… — тихо прошептала Ольга. — Я так радовалась, узнав, что война закончилась…

— И уж никак не думала, что тебя станет спасать дройд Земного Альянса?

— Точно… Как мне называть тебя? Человекоподобная машина чуть промедлила с ответом.

— Зови меня…

Окончание фразы потонуло в адском грохоте разрыва. Это залп ракетной установки зацепил руины, где прятались дройд и человек.

Бой наверху разгорался нешуточный.

«Гепард» снижался.

Времени и возможности совершить несколько уточняющих витков вокруг планеты попросту не оказалось: внезапно дала знать о себе боевая спутниковая группировка, обеспечивающая карантин планеты.

— Борт G-312, — стучалось в сознание монотонное предупреждение, — у вас есть одна минута, чтобы изменить вектор сближения с планетой. Посадка на поверхность запрещена.

Андрей не собирался вступать ни в переговоры, ни тем более — в схватку с аппаратами, блокирующими зону низких орбит. Минута, данная на размышление, позволяла на форсаже проскочить опасный участок. Конечно, форсирование двигателей при входе в атмосферу — не самый разумный маневр, но в данной ситуации выбирать не приходилось.

Штурмовик вибрировал, каждая переборка отзывалась мелкой дрожью на возрастающее сопротивление воздушной среды, обшивка начала нагреваться — «Гепард», словно падучая звезда, огненным росчерком пересек линию терминатора и ушел в тень планеты.

Огромная красноватая луна царила над гротескными облачными замками, впереди, там, где мрачным пятном растеклись руины города, облака расступались, образуя многокилометровый просвет.

Земцов чувствовал, как растет внутреннее напряжение, — сил пока что хватало, но обеспокоенность, вкравшаяся в сознание, мешала четкому управлению.

Сенсорные системы сбоили. Критический нагрев корпуса штурмовика, возникший вследствие неправильного угла входа в атмосферу, блокировал работу датчиков, достоверным в данной ситуации был лишь визуальный контроль — снижая скорость и выравнивая корабль относительно авиагоризонта, Андрей был вынужден уделить частицу своего внимания осмотру местности.

Темнота внизу сливалась в черно-серые полосы, даже оптические умножители транслировали изображение стремительно приближающегося города, как некую угловатую искрящуюся снежным покровом, но тем не менее — темную массу, которую освещали лишь стробоскопические сполохи огня.

Внизу шел бой.

Не нужно было обладать даром провидения, чтобы понять: в схватке участвуют остаточные кибермеханизмы, из-за обилия которых планету закрыли на карантин. Они продолжали войну, любыми доступными средствами стараясь реализовать заложенные в них программы, но легче от этого не становилось.

Натали?..

Тишина в эфире.

Нет ответа.

Озаренные ритмичными вспышками руины города уже неслись под уплощенным днищем штурмовика, скорость для осуществления посадки оставалась слишком велика — придется маневрировать, совершая один или даже несколько кругов.

Появление «Гепарда» не осталось незамеченным.

С верхних, наиболее пострадавших уровней города, который все еще сохранил вид уступчатой пирамиды, по штурмовику ударили несколько зенитных установок, вслед машине чиркнул лазерный луч, но скорость «Гепарда» позволила Андрею уклониться от огня, не совершая специальных маневров.

Он пронесся над руинами и начал плавный разворот, чтобы, погасив скорость, выйти к южной окраине мегаполиса, где на одном из изуродованных проспектов, среди обломков «Нибелунга» навек остался его «Хоплит».

Пока штурмовик снижал скорость, отдельные боестолкновения достаточно быстро переросли в серьезную схватку, машины сходились все теснее, их количество прибывало, но, что самое досадное, — очаг противостояния постепенно перемещался к южной окраине города.

Земцов к этому времени окончательно погасил излишнюю скорость, переключив двигатели штурмовика на турбореактивную тягу. Один за другим вступали в работу ослепшие было датчики, теперь он мог уделить часть внимания конкретной оперативной обстановке, — подчиняясь его воле, исполнительные системы тут же укрупнили интересующие Андрея кварталы второго уровня, которые, будто мрачное ущелье, рассекал злополучный проспект.

Бой уже добрался и сюда, восемь термальных всплесков указывали позиции противоборствующих сторон, — к активным сигналам с разных направлений стремительно приближались новые, две «особо умные» серв-машины Альянса, заняв господствующие высоты на обрывистых руинах обрушившихся городских уровней, поливали огнем все цели, попадающие в радиус поражения…