По мере повышения уровня воды Стас орал все громче, и больше матом. Через некоторое время вентиль повернули в обратную сторону. Крики и ругань стихли, как только прибывание воды остановилось на уровне пояса кричавшего.

— Нормально-то разговаривать начнешь? — поинтересовался Нечитаев.

— Щас, разбежался…

Геннадий нажал какую-то кнопку на приборной доске. «Шлюзы» бассейна открылись, и, почуяв приток свежей воды, аквариумные обитатели зашевелились. Наконец самые проворные ринулись в бассейн.

Всего в аквариуме находилось чуть больше десятка акул. В образовавшийся проем успело проскользнуть примерно половина, когда заграждение плавно заскользило вниз. Стас не шевелился и с ужасом смотрел на снующих внизу катранов. Глаза его были вытаращены, а рот широко раскрыт.

Олег не смог больше сдерживать нахлынувшие вновь эмоции:

— Говоришь, за девку? Ну вот и хорош с тебя, попортил девок, подонок паршивый…

Заговорил Бойков:

— Слышишь, парень, они пока сытые и есть тебя не будут, хотя неудобства причинить могут.

Тут из бассейна раздался резкий крик.

— Правильно, а ты не знал разве, что катраны колются, и очень больно? Вот теперь узнаешь. И уж будь добр, уворачивайся по возможности, а то зацепят что лишнее.

Парень замер. Из этого состояния его вывела акула, проплывшая мимо и задевшая его колючим плавником.

На этот раз он забился в истерике:

— Пустите, гады, отстаньте.

— У тебя время есть, пока акулы сытые, позже они начнут кусаться. Ты вообще в курсе, что они хищники? И людей, между прочим, тоже едят.

— Да скажу я вам все, отстаньте только, уроды…

Плач Стаса стал похож на причитания.

— Ты начинай, говори, а мы потихоньку рыбок уберем.

Под вялые бормотания привязанного заговорил Роман:

— Что ж нам теперь, нырять придется, чтобы его отцепить?

— Не придется, у Львовича здесь все продумано. В воду добавляется уксуснокислая медь и открываются заслонки. Эти акулы такую смесь не любят, вот и убираются восвояси. А вода в аквариуме потом фильтруется.

Геннадий нажал на пульте желтую кнопку — открылось отверстие в аквариум, и акулы мгновенно устремились туда. Как только заслонка закрыла проем, вода в бассейне стала опускаться.

Дрожащий голос не прерывался:

— Шефа я никогда не видел, знаю, что зовут Сланыч. Девок нам находил шеф, вливали им снотворное, увозили на дачу, трах… — Он испуганно глянул в сторону Олега и затараторил: — Но вашу дочь, честное слово, не я…

— Продолжай, — резко перебил его Нечитаев. Дальше допрос продолжал он.

— Ну и снимали камерой, как мы их… того… Запугивали, что отошлем родственникам, адреса все шеф знал и нам сообщал. Мы адреса девкам называли, чтоб не выпендривались.

— А чего требовали?

— По-разному, как шеф скажет: от одних — денег, от других услуг всяких…

— Понятно. Адрес дачи знаешь?

— Адрес — нет, а как проехать — объяснить смогу.

— Тогда поехали, покажешь, а по дороге опишешь приметы остальных.

При выходе Геннадий позвонил директору. Владимир Львович закрыл за «посетителями» и, нисколько не смущаясь позднего часа, отправился домой.

* * *

Стрелка часов перевалила за десять. Я вышла на малозагруженную машинами извилистую дорогу. Из-за горного поворота выскочил «Москвич». Мне даже не пришлось поднимать руку навстречу машине. «Галантный» водитель сам затормозил и широко раскрыл правую переднюю дверцу.

— Девушка, вы такая одинокая на дороге, садитесь подвезу.

По слащавой улыбке и самодовольному лицу было видно, что без приключений поездка не обойдется. Можно было подождать следующей машины, но времени было в обрез. А кроме того, как я заметила ранее, свободные легковые машины наведывались сюда нечасто.

Как я успела выяснить, торговых рядов здесь было несколько, а вернее сказать, много. Но крытые ряды с камерой хранения были, к счастью, одни. Я спокойно назвала нужный адрес. Водитель закивал в ответ. Несмотря на протесты водителя, я устроилась на заднем сиденье машины со словами:

— Мне мама не разрешает садиться справа от водителя. Говорит — самое опасное место в машине. Вдруг врежемся или еще хуже — водитель за коленку схватит. А я вся в маму: кто до моих коленок дотрагивается — сразу кусаю за ухо. Вчера вот одному совсем откусила, даже жалко — как он теперь без уха?

— И откуда ж ты такая кусачая взялась?

— Откуда взялась, неважно, ты меня лучше отвези куда надо.

Мы ехали достаточно быстро, несмотря на коварство и непредсказуемость извилистых дорог. Водитель попался до неприличия наглый и похотливый. Проехав некоторое время, он заговорил:

— А чем расплачиваться будешь, кусачая? Я ведь с дам денег не беру. Давай лучше расстанемся ласково и нежно. — Он расхохотался, обнажая желтые и кривые зубы. — Так у тебя в Сочи появится надежный друг.

Тут мой «друг» свернул с шоссе на грунтовую дорогу, уходящую в лес. Разъезжать с ним по лесной полосе в поисках зайцев и белок у меня не было времени. Рассказывать сказки о СПИДе, сифилисе или другой болезни было лень. Поэтому я просто достала свой газовый пистолет и ласково приставила его к шее водителя. Он побелел как мел и бросил руль. Мы были в сантиметрах от кювета.

Я успела перехватить пистолет в левую, а правой рукой схватила руль. Выровняв колеса, положила правую руку мужика на руль.

— Ты чего дергаешься? А если бы я так же напугалась и нечаянно спустила курок? Где бы сейчас твои мозги были? Правильно, на зеркале заднего обзора. Так, ты говоришь, друзьями будем? Ну так и довези меня по-дружески побыстрее, а то так не хочется терять такого преданного человека.

С этими словами я посильнее вдавила дуло в шоферскую шею. Водитель остановился и включил заднюю скорость. Мы быстро выбрались на основную дорогу.

— Что-то ты бледный? — сочувственно заговорила я. — Женщин боишься? Ну и правильно делаешь. Среди них знаешь какие попадаются? Садистки и насильницы. Смотри, изнасилуют тебя в извращенной форме. Так что ты один не езди по лесам-то. По дружбе предупреждаю.

До места меня домчали вмиг. Платы больше не требовали. Я еще не успела захлопнуть дверь «Москвича», как тот умчался, оставив на асфальте темные полосы от колес.

* * *

Я осмотрелась. Большая вывеска сообщала о том, что я действительно нахожусь у торговых рядов. Режим работы этого базара меня несколько поразил: ежедневно с одиннадцати до полуночи. Неужели кому-нибудь придет в голову тащиться сюда за шмотками после двадцати двух часов? Значит, есть такие чудаки в местных краях. Скорее всего так поздно ряды закрываются именно из-за камеры хранения. А уж под это дело и продавалы досиживают свой рабочий день по полной программе. Стахановцы, одним словом!

Большие двери под вывеской поглощали и выпускали посетителей. Несмотря на поздний час, движение в торговых рядах и возле не прекращалось.

Я вошла в помещение. На первом этаже располагался просторный торговый зал, разгороженный ровными рядами прилавков. В левой половине зала торговали продуктами, а в правой стороне — одеждой и прочими товарами.

Массивная вывеска гласила, что камера хранения находится на третьем этаже. Туда я и направилась по широкой каменной лестнице. Автоматические камеры мне очень понравились своим расположением. Они занимали всю боковую стену зала третьего этажа. Торговые ряды отстояли от стены с камерами метра на четыре. Таким образом «коридорчик» перед камерами можно было просматривать с торца любого ряда. Учитывая, что время близится к ночи и посетителей становится все меньше и меньше, неразумно наблюдать за камерами с одного и того же места.

Нужный мне номер двенадцать находился почти в начале боковой стены и прекрасно просматривался и с основного входа на этаж, и с торца любого ряда. Поэтому для начала я прошлась мимо всех близко расположенных от входа лотков, не упуская нужную камеру из вида.

Внимательно изучив канцтовары и другую мелочь, я направилась к концу первого ряда. Дверца под номером двенадцать находилась в нескольких метрах от меня. Последний лоток ряда был завален трикотажем. Мерить джемпера и кофты разрешалось до бесконечности. Этим я и занялась. Первая вязаная вещь не подошла цветом, вторая размером, в третьей я нашла маленький брачок, и так далее. Когда мне все это надоело, я перешла к следующему ряду. Миновав ненужные мне прилавки, остановилась у последнего в ряду. Передо мной лежали сумки, ремни, портмоне и обувь. Все это было перепутано и перемешано в одной куче.

Хозяин прилавка оказался самым назойливым в мире человеком. Это был пожилого вида мужчина, довольно грузный, со свинячьими прищуренными глазками. Он посматривал по сторонам и лузгал семечки.

Увидев потенциального покупателя, торговец отложил кулек с семечками и активно замахал руками, приглашая купить абсолютно ненужную мне обувь. Обувь была самая что ни на есть паршивая: из кожзаменителя, жесткая и некрасивая. Тем не менее я согласилась мерить всю эту пародию на обувь. Туфли можно было сравнить по жесткости с пыточным испанским сапогом. Босоножки напоминали сандалии древних римлян. Отказываясь от очередной пары летней обуви с уродскими носами, я заметила движение у автоматической камеры номер двенадцать.

Внушительного роста мужчина подошел к дверце камеры с большой спортивной сумкой. Судя по легкости, с которой та болталась на плече мужчины, сумка была пустой. Я схватила с прилавка какие-то тапки с явным намерение их примерить. Вполоборота я повернулась к незнакомцу у камеры и наблюдала, изо всех сил изображая интерес к тапкам. Хозяин прилавка, видно, уже утомился и больше не приставал со своими советами. Ярких расцветок спортивная сумка быстро поглотила увесистый пакет.

Дверца камеры захлопнулась, а человек, взвалив сумку на плечо, направился к выходу.

Дождавшись, когда тот скрылся за первым рядом, я с извинениями протянула продавцу неподошедшую обувь и поторопилась за незнакомцем. Я успела сделать ровно два шага. На третьем на меня навалилась сзади какая-то туша с воплями: «Украла! Держите воровку!» Обернувшись, я увидела розовощекую ряху продавца. Тот не переставал орать, крепко вцепившись в ворот моей куртки. За куртку я была спокойна: хорошая джинсовая ткань не подведет. А вот шее моей было нелегко. Этот бугай килограммов сто весил. Мои попытки что-либо сказать или спросить только усиливали вопли ненормального:

— Портмоне, кожаный… сперла ведь, сам видел. Цапнула и в сумку сунула. Выворачивай быстро…

Держать дальше это свалившееся на меня тело не было сил. Колени дрожали, и я стала оседать на пол. Попытка достать напавшего ребром ладони не увенчалась успехом. Видя мое, пусть и слабое, сопротивление, торговец схватил меня за руку на уровне моей груди. Не воспользоваться моментом было глупо. И тем более в моем положении.

Я повернула голову в сторону схватившей меня руки и что есть силы укусила ее. Все это было проделано на полном автоматизме. Душераздирающий вопль и хруст в суставе укушенного запястья дал понять, что дальше начинается членовредительство. Ко всему происходящему безобразию добавился топот в конце коридора.

Внушительного вида ребята бежали к месту происшествия. То ли дружинники, то ли охранники. Не для разборок с представителями правопорядка я сюда пришла. Нужно было срочно нагонять упущенного субъекта.

Под крик пострадавшего я чуть развернулась в сторону и нанесла ему удар ногой в живот. Вторая державшая меня рука, оказав чуть заметное противодействие, разжалась. Обогнув крайний ряд, я кинулась к выходу.

Приглушенный топот погони отчетливо прослушивался за разделявшим нас торговым рядом. Мое преимущество было лишь в расстоянии, а не в силе. До выхода мне осталось пробежать около семи метров, а преследователям — покрыть путь по своему ряду до конца и еще столько же, сколько пролетела я.

Это прибавило мне прыти.

Входные стеклянные двери задребезжали, и я выбежала на улицу. Вечер сразу же окутал прохладой и темнотой. Еще подъезжая сюда, я заметила одну деталь: все подходы к зданию очень хорошо просматривались. А расстояния эти, надо сказать, были приличные.

Само здание, в котором располагался базар, отличалось неимоверной длиной. А вход в торговые залы был один — в центре.

С этим психом из рядов я боролась, точнее сказать, толкалась и кусалась, максимум минуту. За это время убежать вправо-влево и скрыться за поворотами мог только хороший спринтер. Да и то сомнительно. Значит, отпадает.

Остальные пути бегства также не годятся. Перед зданием находится приличных размеров площадь с круговым движением машин. Все это поле просматривается как на ладони. А вот уехать на машине, благо стоянка находится напротив входа, — это запросто.

Под эти мысли одна из машин в стояночном ряду плавно отъехала от бордюра и, быстро мелькнув по кругу, скрылась за поворотом. На девяносто процентов я была уверена — машина, в которой находятся кассеты. Человек, забравший кассеты, приехал явно не на такси. Иначе зачем бежать за тридцать метров до последних машин стоянки? А раз его машина стояла последней, значит, приехал он недавно.

Все доводы были за то, что нужно догонять отъехавшую машину. Эти мысли оформлялись в моей голове очень быстро. И так же быстро я подскочила к ближайшей машине с черными шашками на боку и, нырнув в салон, обернулась к водителю:

— Оплата двойная. Догоняем машину, скрывшуюся сейчас за поворотом. Берешься?

Опрятного вида мужчина — чуть с горбинкой нос, посеребренные сединой виски — смерил меня очень внимательным взглядом. Невозмутимость и полное спокойствие сквозили во всем: и в аристократических манерах шофера, и в его внешности. Он кивнул и включил стартер. Мы плавно обогнули площадь по кругу и проехали мимо поворота направо. Я активно запротестовала:

— Машина сюда свернула, я точно видела. Давай назад.

— Вам точно нужна машина, газовавшая за минуту до нас?

— Естественно, — раздраженно огрызнулась я.

— Тогда все нормально.

— Да что ты мне голову морочишь, какое нормально, ты поворот видел или нет?

Водитель не удостоил меня ни взглядом, ни жестом.

Промчавшись по прямой приличное расстояние, шофер резко затормозил и круто повернул руль вправо. Я зажмурилась и вжалась в сиденье. В темноте ночи ничего, кроме темно-красного кирпича какого-то дома справа, видно не было. Пока ничего не происходило, и я решилась открыть глаза. Мы мчались по узкому мрачному переулку.

Пару раз машину тряхнуло на выбоинах. Через несколько минут мы выехали на малоосвещенную улицу со встречным движением. Под светофором мы повернули налево и, отъехав с километр, остановились у обочины. Огромный «КамАЗ» прогромыхал навстречу, обдав все вокруг черной копотью, пылью и гарью. Ждать пришлось недолго. Кабина осветилась светом приближающихся фар.

— Вон ваша машина, получите, — чуть развернувшись ко мне, сказал водитель.

Он дождался, когда машина уйдет вперед, и поехал за ней на почтительном расстоянии. Заметив недоумение во взгляде попутчицы, продолжил:

— Здесь дорога одна. Переулок, пересекающий эту трассу, до сегодняшнего вечера был перекрыт. Какие-то ремонтные работы. Других выездов на дорогу нет. По основной дороге ехать гораздо дольше: зигзаги сплошные и пять светофоров. Без нарушений такая езда займет минут десять. Особо не развернешься. Мы же с вами ехали по прямой хорошей дороге, не считая двух ухабов. Убедил?

Все это он произнес назидательным тоном терпеливого учителя. Но бестолковая ученица не унималась:

— А откуда вы знаете, что это именно та машина?

Водитель кивнул, давая понять, что ждал подобного вопроса:

— Машина та, не сомневайтесь. Во-первых, время позднее и машин практически нет. Заметьте, прогнал «КамАЗ» — и тишина. А со стоянки у базара в прошедшие минут пятнадцать больше никто не выезжал. На пути от базара до развилки мало кто мог выехать на дорогу. По обе стороны размещены зеленые зоны, и въезд туда запрещен.

Мужику с такой логикой в сыщики идти, а не километры нарезать. Не по призванию работает. Хотя он и шофер, похоже, достойный.

Теперь меня тревожила следующая мысль: как же остаться незамеченной на такой одинокой и пустынной дороге? Для Шерлока Холмса за рулем эта проблема решилась просто.

— Сейчас проедем пару развилок — и машин станет больше. Этот наш рынок — он как аппендикс, в стороне от всех.

Движение на дороге действительно оживилось. Пришлось несколько сократить расстояние, разделявшее нас с преследуемым. В салоне передней машины никого, кроме водителя, видно не было.

Мой шофер вел слежку с отменным профессионализмом. Он мог отстать и пропустить вперед несколько нагнавших его машин. Но перед перекрестками всегда держал нужную легковушку в поле зрения. Довольно долго мы ехали по широкой и оживленной трассе. Затем дорога стала сужаться и заметно подниматься вверх.

Машин опять стало меньше. С одной стороны дорогу подпирали отвесные горы, с другой — большой лесной массив.

За горой, которую мы обогнули, замелькали крыши домов и штакетники заборов. Попетляв по проселочной дороге, преследуемая машина остановилась у калитки большого деревянного дома. Водитель вышел, осмотрелся, хлопнул дверцей и направился в дом. В руках у него был объемистый пакет или мешок.

Отъехав за поворот, мы остановились. Я рассчиталась с водителем, набавив еще десятку за «творческий подход». Водитель, я так и не спросила его имени, не стал благодарить, а спросил:

— Я точно больше не нужен?

Я как раз размышляла: приехал тот тип окончательно на место назначения или заехал сюда ненадолго? Но, с другой стороны, мешок-то он взял с собой. Стало быть, прибыл куда надо.