Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, которые обеспечивают правильную работу сайта. Благодаря им мы улучшаем сайт! Принять и закрыть
Наталья Громова – прозаик, историк литературы 1920-х – 1950-х гг. Автор документальных книг “Узел. Поэты. Дружбы. Разрывы”, “Распад. Судьба советского критика в 40-е – 50-е”, “Ключ. Последняя Москва”, “Ольга Берггольц: Смерти не было и нет” и др. В книге “Именной указатель” собраны и захватывающие архивные расследования, и личные воспоминания, и записи разговоров. Наталья Громова выясняет, кто же такая чекистка в очерке Марины Цветаевой “Дом у старого Пимена” и где находился дом Добровых, в котором до ареста жил Даниил Андреев; рассказывает о драматурге Александре Володине, о таинственном итальянском журналисте Малапарте и его знакомстве с Михаилом Булгаковым; вспоминает, как в “Советской энциклопедии” создавался уникальный словарь русских писателей XIX – начала XX века, “не разрешенных циркулярно, но и не запрещенных вполне”.
Автор: Наталья Александровна Громова Название: Потусторонний друг. История любви Льва Шестова и Варвары Малахиевой-Мирович в письмах и документах Язык: русский
Роман философа Льва Шестова и поэтессы Варвары Малахиевой-Мирович протекал в мире литературы – беседы о Шекспире, Канте, Ницше и Достоевском – и так и остался в письмах друг к другу.История любви к Варваре Григорьевне, трудные отношения с ее сестрой Анастасией становятся своеобразным прологом к «философии трагедии» Шестова и проливают свет на то, что подвигло его к экзистенциализму, – именно об этом белом пятне в биографии философа и рассказывает историк и прозаик Наталья Громова в новой книге «Потусторонний друг».В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Многим очевидцам Ленинград, переживший блокадную смертную пору, казался другим, новым городом, перенесшим критические изменения, и эти изменения нуждались в изображении и в осмыслении современников. В то время как самому блокадному периоду сейчас уделяется значительное внимание исследователей, не так много говорится о городе в момент, когда стало понятно, что блокада пережита и Ленинграду предстоит период после блокады, период восстановления и осознания произошедшего, период продолжительного прощания с теми, кто не пережил катастрофу. Сборник посвящен изучению послеблокадного времени в культуре и истории, его участники задаются вопросами: как воспринимались и изображались современниками облик послеблокадного города и повседневная жизнь в этом городе? Как различалось это изображение в цензурной и неподцензурной культуре? Как различалось это изображение в текстах блокадников и тех, кто не был в блокаде? Блокадное после – это субъективно воспринятый пережитый момент и способ его репрезентации, но также целый период последствий, целая эпоха: ведь есть способ рассматривать все, что произошло в городе после блокады, как ее результат.
Роман «Насквозь» – это сочетание реальной жизненной истории героини-рассказчицы с вымышленными эпизодами. Таким же образом намеренно смешаны персонажи, выступающие под своими именами и зашифрованными. Это роман о взрослении и становлении личности, о выборе пути, о встречах и разрывах, о семейных драмах и новых встречах. И все это на фоне непростых и противоречивых событий нашей недавней истории, которые героиня воспринимает очень остро.Роман можно отнести к разряду исповедальных, тонких психологических сочинений, которые при этом обладают динамичным, захватывающим сюжетом.
Засунув свою гордость и страх, подальше я сделала шаг вперед, а потом еще один, и с каждым разом, мне становилось все легче. Остановившись возле кресла, я тихим, но уверенным голосом произнесла: — Я согласна. — Хорошо, — не глядя на меня, ответил Марк, открыл стол и извлек из ящика папку. Небрежно бросил ее на стол. Присев в кресло, стала читать. — Обрати внимание на пункт 7.1. Чем больше я читала, тем сильнее росло во мне возмущение. — Что это? — Контракт, — сухо ответил мужчина. — Этого пункта не было, — растеряно ответила я. — Теперь есть. — Почему? — Ты же отказалась, когда я предлагал его на твоих условиях. Теперь подписывай на моих.
Современный любовный романМы все совершаем ошибки, но не у всех находятся силы, чтобы признать их и идти дальше.Вот и я не стала исключением.Совершив ошибку в молодости, винила во всем своих родителей, разорвав с ними общение.Спряталась в скорлупе, погрузившись с головой в работу.Только там, чувствовала себя живой и нужной, даря нереализованную любовь маленьким пациентам.Постепенно свыклась с мыслью, что у меня никогда не будет семьи, пока рядом со мной не поселился новый сосед.Умопомрачительный красавец отец одиночка.Хватит ли у меня смелости впустить их в свой хрупкий мир, или как трусиха, спрячу голову в песок и снова сбегу?В тексте есть: упрямая героиня, настойчивый герой, взрослые_герои
Я решил, что ты моя.Мне плевать на мнение окружающих, на твое прошлое, которого ты боишься как огня, на твое нежелание быть со мной.Ты будешь моей, чего бы мне это не стоило, и я от не отступлюсь, от намеченной цели.А у меня она одна — это ты.В тексте есть: очень откровенно, властный герой, очаровательная героиняОграничение: 18+
Автор: Наталья Александровна Громова Название: Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925 Язык: русский
В книге приведены уникальные, ранее не публиковавшиеся материалы, в которых представлена культурная среда начала и середины XX века. В письмах и дневниках содержится рассказ о событиях в жизни Марины Цветаевой, Бориса Бессарабова, Анны Ахматовой, Владимира Маяковского, Даниила Андреева, Бориса Зайцева, Константина Бальмонта, Льва Шестова, Павла Флоренского, Владимира Фаворского, Аллы Тарасовой, Игоря Ильинского и многих-многих других представителей русской интеллигенции.Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
Настоящая книга Натальи Громовой — третья часть документальной трилогии о советских писателях и литературном быте той поры. Первая часть — «Узел. Поэты: дружбы и разрывы» (М: Эллис Лак, 2006) — посвящена драматической судьбе советских поэтов и писателей на фоне жизни предвоенной Москвы. Вторая часть — «Эвакуация идет» (М.: Совпадение, 2008) — история писательских колоний в Ташкенте, Чистополе и Елабуге. Перед нами — три акта драмы XX века, герои которой — советские писатели. Вначале — арест, гибель или немое соучастие в страшном, кровавом спектакле, поставленном властью. Затем — война, когда, несмотря на множество трагедий, писатели живут надеждой на долгожданные изменения в духовной атмосфере страны. И, наконец, послевоенные годы, показавшие, что надеждам этим не суждено сбыться: все попытки двинуться к очищению, к правде сурово наказываются — и опять возвращение назад: к страху, наветам, арестам, расстрелам… Литература разлагается вместе с тираном. Но «усилье воскресенья» приведет ее к новому витку расцвета.Герои этой книги — Анатолий Кузьмич Тарасенков, в 30—50-х годах ведущий советский критик (его знал Сталин, ему покровительствовал Фадеев), библиофил (он собрал уникальную поэтическую библиотеку), человек сложной и в целом незавидной судьбы: до конца дней он играл роль идеологической машины, штампующей нужные статьи, видимо считая, что именно их создание и является его «охранной грамотой». А рядом с ним Вс. Вишневский, А Фадеев, А. Твардовский, В. Гроссман, Д. Данин и другие литераторы, затянутые в поток литературной борьбы, и конечно же тот, о котором спорил и до хрипоты, к кому апеллировали как к высшей правде, кого ненавидели и любили, — поэт Борис Пастернак.Настоящая книга Натальи Громовой — третья часть документальной трилогии о советских
Я всегда следовал своим правилам. Никогда не влюбляться, не вмешиваться в чужие дела, не смешивать работу и личную жизнь и не связывать себя узами брака или серьезными отношениями. И мне это всегда удавалось, пока в моей жизни не появилась она. Скромная, тихая, робкая женщина. Ради которой, я нарушил все правила.