Дело в том, что к тому времени, хотя и было известно несколько различных газов, химики и физики основательно изучили свойства только трех основных газов воздуха – азота, кислорода и углекислоты. В этом смысле новооткрытый газ вполне уместно был назван «новый». Что же касается «языка называния», в то время традиционно пользовались греческим (хотя названия многих элементов уже несли на себе печать латинского, арабского и других языков). Поэтому имя газа-бездельника аргона было образовано из греческого прилагательного аргос (из а + эр-гос) (а,: как известно, – отрицание; о значении слова эргос вы можете судить по наименованию эрг – единице работы); аргон – «безработный», «недеятельный». Газ гелий вначит «солнечный», от греческого гелиос – «солнце».

Из греческого же почерпнул Рамзай наименования двум другим «ленивцам». Газ, с трудом обнаруженный и выделенный из воздуха, стал зваться криптон (от крип-тос – «скрытный»). Количество следующего газа в воздухе оказалось столь ничтожным, что он получил имя ксенон – «гость», «чужак».

Позже Рамзай принципу изменил, но греческий облик «его» газов остался.

Робот. В 1920 году Карел Чапек создал пьесу «РУР» – «Россумские Универсальные Роботы». Ее сюжет – бунт человекоподобных «мыслящих» механизмов против своих создателей.

Через год пьеса ожила на подмостках Пражского национального театра. С той поры начинается триумфальное шествие «РУР» по сценам Чехословакии, а затем и других стран. Ставилась она и в Советском Союзе.

«Чапек, чех, написал очень интересную и талантливую пьесу…» – отозвался М. Горький из Сорренто.

А. В. Луначарский увидел в ней «яркую трагикомическую сатиру».

А. Н. Толстой охарактеризовал ее как «динамитную по содержанию и динамическую по силе развития действия пьесу».

…Не многим писателям выпала удача стать творцами слов, и уж буквально по пальцам можно пересчитать сочинителей, чьи изобретенные слова закрепились в родном языке и, того более, вошли в словарный состав других языков.

А вот Карелу Чапеку, этому замечательному чешскому писателю, повезло. В специальной литературе, в учебниках по языку так и говорится: слово робот выдумано Чапеком.

Так ли это? И да, и нет. Но обратимся лучше к воспоминаниям самого писателя. Вот что он пишет, причем упоминая о себе в третьем лице:

«…В одно прекрасное мгновение… автору пришел в голову сюжет пьесы… Он прибежал с новой идеей к своему брату Иозефу, художнику, который в это время стоял у мольберта и размахивал кистью так, что холст под ней трещал.

– Эй, Иозеф, – начал автор, – у меня вроде бы появилась идея пьесы.

– Какой? – пробурчал художник (он в полном смысле слова бурчал, потому что вторая кисточка была у него во рту).

Автор изложил сюжет так коротко, как только мог.

– Ну так пиши, – проронил художник, даже не вынимая изо рта кисти и не прекращая грунтовать холст. Это было просто оскорбительное равнодушие.

– Но я не знаю, – сказал автор, – как мне этих искусственных рабочих назвать. Я бы их назвал лаборжи [6], но мне кажется, это слишком книжно.

– Так, назови их роботами [7], – пробормотал художник, не выпуская изо рта кисточки…»

Слово, удачно найденное Иозефом Чапеком, легло в название талантливой пьесы Карела Чапека. А оттуда слово робот, и вы уже знаете почему, совершило свой завидный путь во многие языки мира.

В скобках замечу, что первое упоминание о «механическом человеке» относится к середине тринадцатого столетия. Творцом его считают графа фон Больштедта, более известного под именем Альберта Великого. Могучий ум, необычайная начитанность и глубокие разносторонние знания сделали его одной из самых замечательных фигур средневековья.

Его детище «механическая служанка» могла передвигаться, выполнять несложные операции, говорить несколько фраз.

Тридцать лет жизни, тридцать лет работы – такова была цена создания первого «механического человека», андроида (от греческих слов андрос – человек и эйдос – сходство; «человекообразный») или как мы сейчас говорим, робота…

БЕЗ РОДУ, БЕЗ ПЛЕМЕНИ,

ИЛИ ГЛАВА, КОТОРАЯ, НЕ ОПРОВЕРГАЯ ПОЛОЖЕНИЕ, ГЛАСЯЩЕЕ, ЧТО ВСЕ СЛОВА СОЗДАЮТСЯ ИЗ ИМЕЮЩЕГОСЯ СТРОИТЕЛЬНОГО МАТЕРИАЛА, ТЕМ НЕ МЕНЕЕ ДОКАЗЫВАЕТ, ЧТО НЕТ ПРАВИЛ БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЙ И ЧТО ИСКЛЮЧЕНИЯ ЛИШЬ ПОДТВЕРЖДАЮТ ПРАВИЛА, А ПОТОМУ ЗНАКОМИТ ЧИТАТЕЛЯ СО СЛОВАМИ – ИСКУССТВЕННИКАМИ», ЧЬЕ КРУГЛОЕ СИРОТСТВО УДОСТОВЕРЯЕТСЯ СВИДЕТЕЛЬСТВАМИ ВЕСЬМА АВТОРИТЕТНЫМИ

Слова, как и люди, имеют свою судьбу. У многих богатая родословная. На большинство можно вавести метрики, паспорта и трудовые книжки, где будут указаны время и место рождения, национальность, прописка и сфера деятельности. Нам известны их родители, их происхождение.

Вот пример: импрессионизм. Год рождения слова – 1874. Родина – Франция. Место рождения – Париж. Создано оно критиком Леруа.

Леруа увидел на выставке картину молодого художника Клода Моне. Художник назвал ее «Впечатление: восходит солнце». По-французски: «Impression: soleil levant». Манера художника поразила критика. Он назвал ее импрессионизмом, и это новое слово стало затем обозначать целое направление в живописи.

Слово гражданин в нынешнем его значении введено Радищевым. Благодаря Белинскому латинское слово прогресс прочно обосновалось в русском лексиконе, а интеллигент и интеллигенция – русские слова, образованные из латинских элементов писателем Боборыкиным в 70-х годах прошлого века, – прочно усвоены другими народами.

Есть во всех языках мира слова-туземцы, а есть и пришельцы. У одних слов завидное долголетие. Другие слова – младенцы, родившиеся на наших глазах; некоторые, словно бабочки-однодневки, едва появившись на свет, исчезают.

Новые слова лепятся из имеющегося в лексике «строительного материала». Они формируются из существующих в своем или чужом языке элементов, создаются по принятым в языке словообразовательным моделям.

А можно ли сочинить слово «на пустом месте»? Чтобы не имело оно ни рода, ни племени в неоглядном мире слон?

Вот я произношу «курлембарута». Новое слово? Как бы не так. Просто набор бессмысленных звуков. А ведь слово – значащая единица. Оно должно что-то обозначать, означать, выражать. Кроме того, оно должно быть понятно другим лицам, обязано, что-то называя, стать фактом языка. Поэтому «курлембарута» сродни «глокой куздре» – веселой выдумке академика Щербы и дикому словцу «еуы», сочиненному Крученых для замены «лилии».

Так что? Таких слов-гомункулов [8] в природе нет?

«Выдуманные слова почти во всех языках исчисляются буквально единицами. Газ, кодак, фелибр – этими словами почти исчерпывается список искусственно сочиненных слов…» – утверждали четверть века назад. Спустя десять лет были разысканы родители газа, и на его место в дом круглых сирот поместили слово гном.

Но вот прошли еще годы, и я могу поделиться с вама крохотными открытиями лингвистики, которые вносят поправку в распространенное мнение.

Газ. Лет двести пятьдесят назад считалось, что воздух – вещество однородное. Голландский естествоиспытатель Ян Баптист ван Гельмонт (1577 – 1644), проведя опыты, пришел к выводу, что воздух состоит из смеси двух веществ. Одно поддерживает горение и даже сгорает само, другое же этими свойствами не обладает.

Упоминая в своем труде об этом открытии и о поисках слова для называния веществ особого рода – не твердых и не жидких, – химик писал: «Этот до сего времени неназванный вид воздуха назвал я новым именем газ». В другом месте голландец сообщает, что, подыскивая название, он думал о греческом слове хаос и немецком слове дух. Дальше имеется и такое признание: «Этот пар я назвал газ, ибо он почти не отличается от хаоса древних». Теперь, если вспомнить, что древнегреческое хаос означало «сияющее, туманом наполненное пространство», а дух звучит по-немецки «гайст», станет ясным: термин газ – не круглый сирота, а отпрыск иноязычных родителей.

Ныне можно назвать десятки слов, в которых присутствует новообразование Гельмонта – от газогенератора и газификации до противогаза и газировки.

Гном. Средневековые ученые, не умея правильно истолковать многие явления природы, призывали на помощь не столько факты, сколько веру и воображение. Если людей преследовала полоса неудач при поисках подземных богатств – то не иначе, как этому способствовали жители земных глубин. Так появились гномы – сказочные духи, человечки подземного государства, сторожа скрытых в нем сокровищ. Если вы видели мультфильм Уолта Диснея «Белоснежка и семь гномов», то знаете, какими представляли их себе люди.

Фантастических человечков выдумал и дал им имя немецкий естествоиспытатель Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм, более известный под латинским именем Парацельс (1493 – 1541). Таинственную жизнь земных глубин он не только разукрасил деяниями гномов, но и сам уверовал в их существование. Слово гном он произвел от греческого геномос, что значит «житель вемли», «знающий землю».

Как видите, и в этом названии явно присутствует греческое начало, и о «стопроцентном сочинительстве» не может быть речи. Слово явно не гомункул.

Уж скорее на место газа следовало бы поставить не гнома, а имя другого сказочного человечка – лилипут.

Лилипут. В 1726 году в Лондоне появилась книга «Путешествия Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей».

Волею судеб главный герой романа Гулливер попадает в Лилипутию и становится пленником ее крошечных жителей – лилипутов.

Яркие литературные образы живучи. Мюнхгаузен – это безудержный враль, и так до сих пор называют человека, склонного к небылицам. Ментор, Фальстаф, Плюшкин, Скалозуб соответственно воспринимаются и употребляются нами как синонимы, наставника, задаваки, скареда, солдафона. Подобная участь выпала Гулливеру и лилипутам. При противопоставлении чего-то огромного, значительного мелкому, ничтожному мы используем эти образы. «Мещане – лилипуты, народ – Гулливер», – писал А. М. Горький в «Заметках о мещанстве». Слово лилипут в известном вам значении стало интернациональным.

Но вот беда – лингвисты и сегодня не берутся ответить на, казалось бы, элементарнейший вопрос: «Каково же происхождение слова лилипут!» Свифт своего секрета не раскрыл. Ни один из европейских языков не дает права с достоверностью утверждать, что именно он помог сатирику придумать имя вымышленному народцу. Возможно, недалек от истины был популяризатор языка писатель Л. В. Успенский. Он допускал, что Свифт мог образовать слово лилипут от шведских слов лилла и путте: оба они значат «малыш, крошка».

Может быть. Стоит лишь заметить, что и в итальянском есть путто и оно также значит «крошка», «младенец», а в изобразительном искусстве – «амур, крылатый малыш» – популярный персонаж декоративных мотивов в эпоху Возрождения. Как видите, слово стоит того, чтобы над его происхождением поломать голову. А ну как ваша гипотеза окажется истиной?

Кодак. В отличие от других искусственных (в кавычках и без кавычек) слов фелибр как термин литературоведения стал достоянием прошлого. Во второй половине XIX века ряд писателей выступил за сохранение литературного провансальского языка (как конкурента французского языка). Ими были созданы прозаические и поэтические произведения. Один из основателей нового течения – Фр. Мистраль ввел в обиход слово фелибры для обозначения писателей и поэтов этого направления. Само слово фелибр неизвестного происхождения, но думается, что, будучи раскрытым, оно не даст повода исследователям ставить его на одну доску с несомненным лингвистическим феноменом – словом кодак.

Да, случай перед вами из ряда вон выходящий. Кодак – подлинный гомункул, бесспорный сирота. Я с удовольствием представляю его вам.

Сочинил это слово американец Джордж Истмен, уроженец города Рочестера, что в штате Нью-Йорк. Ныне уже нет в живых известного конструктора фотографических аппаратов и создателя многих фотоматериалов. Память о нем хранит лишь крупнейшая в мире фирма по производству фотоаппаратов – «Истмен-Кодак компанй». И вот зтот его кодак, как назвал изобретатель свою первую фотокамеру, не имеет корней ни в одном языке, и не является, как думали некоторые, даже звукоподражательным. Но послушаем объяснения самого Истмена. «Я придумал его. Мне всегда нравилась буква „К“. Она мне казалась важной и внушительной… Я стал подбирать разные комбинации из букв, которые составляли „слова“, начинающиеся и кончающиеся на „К“. В результате появился „Кодак“. Ну, что ж, любовь зла… Биография кодака началась с 1889 года. И последняя точка в ней будет поставлена, видимо, не скоро.

И еще… нейлон. Видимо, пока оно – последнее очень распространенное слово-искусственник. В конце 30-х годов в лаборатории одной из американских фирм получили шелковистое водоотталкивающее синтетическое волокно, а затем выработали из него ткань. Обладая несомненными положительными качествами, она, по мысли хозяев фирмы, способна была завоевать мировую славу. Но как эту ткань наименовать? Словотворческие усилия работников фпрмы оказались безуспешными. Тогда решили объявить открытый конкурс на лучшее название. Вскоре от различных лиц поступило свыше 350 слов-кандидатов. Жюри принялось за работу. Всесторонне взвесив все «за» и «против», оно остановило свой выбор на слове nylon – нейлон (найлон), которым и нарекли синтетическую ткань.

К достоинствам имени были отнесены его краткость, благозвучность, непохожесть на другие фирменные названия материалов. Спустя некоторое время у нейлона объявились «братцы» – ксилон, перлон, поролон. Их общая часть – (л)он стала терминологическим признаком при назывании синтетических волокон.

Согласитесь, удачная это придумка – нейлон. Слово-искусственник стало весьма продуктивной моделью для создания и другой группы названий новых веществ, волокон и– тканей – с конечным элементом —он (дедерон, дакрон, крепок и ряд других).

AU NATUREL,

ИЛИ ГЛАВА,В КОТОРОЙ ПРИВОДИТСЯ МАЛАЯ ТОЛИКА ОБШИРНОГО ЗАПАСА ИНОЯЗЫЧНЫХ ВЫРАЖЕНИЙ И СЛОВ, НЕРЕДКО УПОТРЕБЛЯЕМЫХ В ПЕРВОЗДАННОМ ВИДЕ, ЧТО СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ ОБ АКТИВНОМ ОТНОШЕНИИ «ОБЩЕЖИТЕЛЬНОГО», ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ ПУШКИНА, РУССКОГО ЯЗЫКА К ЦЕННОСТЯМ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ И МИРОВОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ, ИБО, КАК ЗАМЕТИЛ ЕЩЕ КАРАМЗИН, «ЧТО АНГЛИЧАНЕ ИЛИ НЕМЦЫ ИЗОБРЕЛИ ДЛЯ ПОЛЬЗЫ, ВЫГОДЫ ЧЕЛОВЕКА, ТО МОЕ, ИБО Я ЧЕЛОВЕК!»

Русский язык представляется мне хлебосольным хозяином, чье радушие широко распахивает двери перед чужеземными словами и выражениями. С одними хозяин легко прощается, ибо не находит в них достойных качеств, других привечает. «Мой дом – твой дом, – говорит он полюбившемуся гостю. – Хочешь – смени иноземный наряд на русские одежды. А нет – что за печаль – оставайся самим собой»…

Большинство выражений пришло к нам из языка римлян. Меньше – из других языков. (Помните пушкинские строки: «Латынь из моды вышла ныне…»? Видимо, не совсем еще.)

Все иноязычные слова и выражения не оставлены без внимания составителями словарей иностранных слов, энциклопедических и толковых словарей. В этих нужнейших пособиях расположились и наши гости – знакомые нам по переводному варианту и такие, что пребывают в нашей речи «о натюрель» – в натуральном виде [9].

ИНОЯЗЫЧНЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ КАК ОНИ ЕСТЬ

Аb ovo (аб ово).

«…Недоумение „экономистов“ по поводу фактического проведения в „Искре“ наших воззрений показывало с очевидностью, что мы часто говорим буквально на разных языках, что мы не можем поэтому ни до чего договориться, если не будем начинать ab ovo…»

(В. И. Ленин. Что делать? – т. 6, с. 4 – 5).

Буквальный перевод выражения с латинского: «от яйца», «с яйца». Смысл: «с самого начала».

Древние римляне начинали обед с яиц и заканчивали его фруктами. У них сложилась поговорка «от яйца до яблок», означавшая «все с самого начала до конца». Позднее первая часть выражения стала употребляться самостоятельно. С течением времени римские поэты придумали для этого выражения немало других, уже чисто сказочных объяснений.

Ad calendas graecas (ад ка-лёндас грёкас).

« – Но когда же у вас не будет больше долгов? – спросил Пантагрюэль [10]. – Это случится ad calendas graecas, то есть тогда, когда все люди будут всем довольны»

(Ф. Рабле. Гарган-тюа и Пантагрюэль).

Латинское выражение, передаваемое по-русски до греческих календ.

Календами в Древнем Риме называли первый день каждого месяца. Отсюда возникло и наше современное слово календарь. Сами римляне вели свой счет дней по календам: с ними связывались сроки уплаты долгов, выполнения обещаний. А вот жившие в Риме многочисленные греки время по календам не считали. Поэтому слова до греческих календ ждать, отложить стали означать «до неведомого срока», «до бесконечности». Выражение приписывается императору Августу, который употреблял его по отношению к неисправимым должникам.

Advocatus diaboli (адвокатус диаболи). «Христианство… – писал Ф. Энгельс, – могло вытеснить у народных масс культ старых богов только посредством культа святых» (т. 22, с. 490).

В реестре святых христианской религии – многие сотни пап и епископовх королей и принцев, купцов и крестьян, блаженных и юродивых превозносимых католической церковью «за их добродетели и ревностное служение богу».

Но в этом деле существовал полный беспорядок, ибо иметь «своего» святого алкала каждая местная, самая захудалая церковь. Бесконтрольная фабрикация святых шла полным ходом до XII века, когда один из пап установил, что причисление к лику святых без санкции Рима считается недействительным.

И вот в процедуру канонизации святого вводятся два новых действующих духовных лица. И именуются они так: advocatus dei – «адвокат бога» и advocatus diaboli – «адвокат дьявола». Первый докладывает в Ватикане о добродетелях кандидата в святые, другой, «адвокат дьявола», напротив, щедро чернит канонизируемого, перечисляя его пороки. Последнее слово за «святейшим собранием» под председательством самого папы. Оно определит, перевешивают ли достоинства соискателя над его недостатками. Если да, то полку святых прибыло.

Латинское слово адвокатус – «поверенный», «защитник» – образовано от латинского призывать (на помощь), В языке, чутко откликающемся на забавные ситуации, выражение адвокат дьявола стало употребляться применительно к завзятому обвинителю.

«На защиту флогистона явился Шталь, как advocatua diaboli»

(А. Г. Столетов. Очерк развития наших сведений о газах).

Alea jacta est! (алеа якта эст).

Аlеа jacta est! Я на другой день вступил… на службу в губернаторскую канцелярию» (И. А. Гончаров. Воспоминания).

Дословно – «Жребий брошен!» Употребляется как формула бесповоротно принятого важного решения.

Знаменитый римский полководец Гай Юлий Цезарь, покорив соседних галлов и одержав ряд других блестящих побед, решил овладеть верховной властью в Риме. Сенат запретил ему переходить со своими легионами границу собственно Италии. Цезарь нарушил этот запрет и, воскликнув: «Жребий брошен!», – перешел в 49 г. до н. о. пограничную реку Рубикон. Началась гражданская война, из которой Цезарь вышел победителем; он стал диктатором Римского государства.

Alma mater (Альма матэр).

«Alma mater! Я так много обязан университету!»

(А. Й. Герцен. Былое и думы).

Если это латинское выражение перевести на русский, получится просто: «кормилица», «мамка» (alma – «питающая», «кормящая»; mater – «мать»). Так в средние века студенты стали называть университеты, в которых получали «духовную пищу» и «питомцами» которых они себя считали. Среди ученых и студенчества выражение это, наполовину в шутку, употребляется и сейчас.

Alter ego (альтэр эго). Буквально: «другое я», «второе я». Это передаваемое на латинском языке выражение приписывается то греческому философу Зенону (IV – III вв. до н. э.), который так определял своего лучшего друга, то греческому же философу и математику Пифагору (VI в. до н. э.).

Распространенным выражение стало благодаря обычаю, принятому в некоторых государствах Европы в прошлом: король, возлагая всю полноту власти на наместника, награждал его званием «королёвского второго я» – алътэр эго регис. Считается, что возник такой обычай в Сицилии.

Выражение употребляется в значении «ближайший друг», «единомышленник», «доверенное лицо».

«Ну, что, голубчик, как сегодня… владыка-то?» – спросит Афанасий Аркадьевич, остановившись на минутку, чтобы побеседовать с alter ego владыки

(М. Е. Салтыков-Щедрин. Мелочи жизни).

Carte blanche (карт бланш). Французское выражение, буквально «чистый лист, бланк». Первоначально так назывался лист бумаги, документ, снабженный только подписью монарха и вручаемый им особо доверенным лицам, которые могли зписать в лист любой приказ, любое распоряжение.

В переносном значении: «неограниченное доверие», «полная свобода действий».

«Об „Узнике“ моем хлопочи и даю тебе на все carte blanche»

(В. А. Ж у к о в с к и й. Письмо Н. И. Гнедичу).

Cui prodest? (куй прбдэст). Юридическая формула принадлежит римлянину Луцию Кассию Лонгину Равилле, автору закона о тайном голосовании в уголовных судах. Его выражение, означающее «Кому выгодно?», стало крылатым и не раз приводилось в речах Марка Туллия Цицерона. Прославленный оратор, между прочим, говорил: «Знаменитый Луций Кассий, которого римский народ считал справедливейшим и мудрейшим судьей, обычно спрашивал во время суда: „Кому это выгодно?“ Такова жизнь человека: никто не пытается совершить злодеяние без расчета и без пользы для себя».

Из судейского языка эта формула перешла в политическую терминологию.

«Есть такое латинское изречение „cui prodest“ (куй продэст), – „кому выгодно?“. Когда не сразу видно, какие политические или социальные группы, силы, величины отстаивают известные предложения, меры и т. п., следует всегда ставить вопрос: „Кому выгодно?“

(В. И. Ленин. «Кому выгодно?» – т. 23, с. 61).

Omnia mea mecum porto (омниа мэа мэкум порто). Изречение одного из семи мудрецов Греции Бианта, приведенное в латинизированной форме Цицероном. Дословно переводится: «Все мое ношу с собой».

Римские историки рассказывают, будто в дни завоевания персами греческого города Приены (а это случилось около 570 г. до н. э.) за толпой беглецов, еле тащивших на себе домашний скарб, спокойно шел налегке мудрец Биант. Когда его спрашивали, где его вещи, он, усмехаясь, говорил: «Все мое ношу с собой».