Заморский тайник

Теперь спецназовцам стало ясно, куда клонит Дубко. Все, по сути, было просто. Среди этих пятерых должен был находиться тот, кто вынес с корабля четыре иконы. Оставалось лишь выяснить, кто именно из этой пятерки – контрабандист.

– Расскажите нам об этих людях. – Дубко взглянул на капитана. – И как можно подробнее…

– Значит, так, – начал капитан. – Садык Шакиров, второй механик… Отпросился купить подарки родственникам…

– Этого – отставить, – сказал Дубко. – Если он Садык Шакиров, то, значит, не слишком похож на немца. Я прав?

– В общем, да. – Капитан невольно улыбнулся.

– Тогда – поехали дальше, – сказал Дубко.

– А дальше у нас матросы – Николай Курганов и Василий Метелкин. Неразлучные друзья. Вместе и отпросились. Сказали, что им нужно на берег с научными целями.

– Это как? – не понял Богданов.

– Студенты они, – пояснил капитан. – Заочники. Изучают социологию или что-то в этом роде. Пишут курсовую о различии социалистического и капиталистического образа жизни. Сказали, что хотят взглянуть на капиталистический образ жизни собственными глазами. И вроде как описать этот образ жизни в своих курсовых работах.

– Вот оно как! – с уважением сказал Степан Терко. – Серьезные, стало быть, ребята!

– Хорошие ребята, – кивнул капитан. – И молодые. Притом оба чернявые, а Метелкин даже кудрявый. Стало быть, в ваши приметы не вписываются.

– Значит, и Курганова с Метелкиным вычеркиваем из списка, – сказал Дубко. – Идем дальше.

– А дальше – повариха тетя Наташа. – Капитан вновь улыбнулся. – Отпросилась погулять по магазинам. И остается Владимир Кузьмичев, корабельный электрик… Да, Кузьмичев… Возраст – около сорока лет, высокий, голубоглазый…

– Так-так… – насторожился Дубко, а вслед за ним и остальные спецназовцы.

– Да вот только незадача… – Капитан в задумчивости потер лоб ладонью. – Вы говорили, что ваш контрабандист русоволосый…

– Ну, таким его нам описали те, кто имел с ним дело, – подтвердил Дубко.

– А вот Кузьмичев – никакой не русоволосый, – сказал капитан. – Честно сказать, я вообще не знаю, какой у него цвет волос. Он постоянно бреет голову. Или, может, полностью лысый…

– Гм… – в раздумье произнес Дубко. – Бреет голову или лысый… Ладно… Что еще вы можете о нем сказать?

– На берег он отпрашивается не всякий раз, но довольно-таки часто, – сказал капитан. – И каждый раз по одному и тому же поводу.

– И что же это за повод? – спросил Богданов.

– Книги, – ответил капитан.

– Какие книги? – не понял Богданов.

– Всякая научная литература, – ответил капитан. – Математика, физика, еще что-то такое же… Он говорит, что у нас такие книги достать почти невозможно, а в Германии они продаются свободно. Вот он каждый раз их и покупает.

– И зачем же ему математика с физикой? – спросил Соловей.

– Не ему, – ответил капитан. – Он говорил, что у него жена преподает то ли в институте, то ли в университете… Вот ей-то и нужны эти книги – для научной деятельности.

– А вы сами видели эти книги? – спросил Соловей.

– Разумеется, – ответил капитан. – И видел, и листал. А вдруг это какая-нибудь идеологическая диверсия! Но никакая это не диверсия. Это и в самом деле книги по физике и математике. Сплошные формулы! Да я их сейчас и не листаю. Так – взгляну на обложку, и все. Что толку их листать? Все равно я в этом ничего не понимаю.

– А в последний раз, когда он отпрашивался на берег, то тоже вернулся с книгами? – спросил Дубко.

– Да, – ответил капитан. – Помню – три толстенных тома. Книги и книги, ничего подозрительного…

– Вопросов больше не имею, – помолчав, сказал Дубко.

– Мы – тоже, – вразнобой отозвались остальные бойцы.

– Что ж, пойдем исполнять многотрудные обязанности салаг, – улыбнулся Богданов. – Вы только определите нам фронт работ. А о нашем разговоре – никому!

– Могли бы и не предупреждать. – Похоже, капитан вновь обиделся. – Я в этом деле – человек проверенный и надежный.

– Ничуть не сомневаемся, – улыбнулся Богданов. – Это я так, на всякий случай. Мимоходом…

Глава 14

Фронт работ, который определил спецназовцам капитан корабля, был обыкновенный – мытье палубы.

– Всю свою сознательную жизнь мечтал о такой радости! – проворчал Степан Терко.

– Вот и радуйся от души! – сказал Геннадий Рябов. – В чем же дело?

– Сами можете радоваться, – уныло ответил Терко. – Без меня. А я погружаюсь в уныние. Потому что безрадостная эта командировка, и все тут. Просто-таки нет повода, чтобы чему-то обрадоваться. Сплошная муторность. Наше ли это дело – драить палубу?

– Не ворчи, – сказал Богданов. – В любом деле можно найти удовольствие, если захотеть. Смотри, как у меня ловко получается! Раз-два-три, раз-два-три! Красота!

– Ну да, – ухмыльнулся Терко. – Туда-сюда-обратно… Вот уж не думал, что мой командир – нравственный извращенец…

– Кто так обращается со шваброй, салаги? – раздался чей-то посторонний голос.

Спецназовцы подняли головы. Возле них стояли три незнакомых человека, судя по виду и по ухмылкам – три бывалых морехода. Три морских волка, можно сказать.

– Со шваброй нужно обращаться нежно! – сказал один из мореходов. – К ней нужно прикасаться, как к любимой женщине! Обнимать, гладить, а не так, как вы. У вас это получается грубо и скучно.

– Может, покажешь на личном примере? – огрызнулся Терко. – Ты-то, наверно, это умеешь!

– Я-то умею! – задорно сказал мореход. – Но мне не полагается по выслуге лет. Так что учись, салага, самостоятельно! Нежно, бережно, трогательно… Или тебе никогда не доводилось обнимать женщину?

– Да пошел ты! – сплюнул Терко.

– И на палубу плевать тоже не надо, – наставительно произнес второй мореход. – Это считается неуважением к кораблю. Корабль надо уважать, а то он может обидеться. И, допустим, нарочно сядет на мель. И что тогда? Учитесь, юнги!

– Ничего, они научатся, – сказал третий мореход. – Они молодцы. Откуда только капитан их раздобыл, таких крепких да ладных? Все как на подбор.

И мореходы, посмеиваясь, ушли.

– По-моему, на этом корабле все сплошь извращенцы! – мрачно заметил Терко. – Обнимать швабру, как женщину! До такого может додуматься только какой-нибудь извращенец! Тьфу!

– Сказано тебе – не плевать на палубу! – со смехом произнес Богданов. – Ладно, перекур. Надо посовещаться.

Совещались здесь же, на палубе.

– Так что же – Кузьмичев? – спросил Богданов. – Других вариантов не просматривается. Вот только меня слегка смущает его лысая голова…

– А меня – нисколько, – сказал Дубко. – Чего уж проще – в нужный момент надеть парик. А потом – снять. С точки зрения конспирологии это очень даже неплохой прием. Человек с волосами и человек без волос – это, по сути, два разных человека.

– Может, и так, – задумчиво произнес Богданов. – Старый добрый способ маскировки – парик… Тогда получается, что и его потуги изобразить из себя немца тоже маскировка?

– Получается, что так, – согласился Дубко. – Немец и русский – это тоже как бы два разных человека.

– Допустим, – согласился Богданов. – Теперь – книги… Получается, что и они тоже маскировка?

– И притом очень даже удачная и остроумная, – сказал Федор Соловей. – Кого наш капитан в первую очередь отпустит на берег? Того, кто будет рыскать по магазинам в поисках шмотья, или того, кто хочет купить книги? Конечно же, того, кто собирается покупать книги. К такому человеку – отношение особое. Уважительное отношение! Как вы себе хотите, а здесь все продумано основательно и тонко. Так сказать, игра на тонких психологических струнах.

– В данном случае – на психологических струнах капитана корабля, – сказал Дубко. – За какими-нибудь заморскими штанами он, может, кого-то и не пустит, а вот за книгами – всегда пожалуйста. Стало быть, товарищ Кузьмичев имеет возможность бывать на берегу всегда, когда ему захочется. Для контрабандиста это очень важно. Так что тут все продумано до мелочей!

– Да, но почему именно книги по математике, а не какие-нибудь модные журналы? – спросил Терко. – Неужто у этого Кузьмичева жена и впрямь преподаватель университета?

– Совсем необязательно, – ответил на это Соловей. – Может, у него и вовсе нет никакой жены. Тут, я думаю, все те же тонкие психологические моменты. Вот скажи: в какую книженцию тебе бы в первую очередь захотелось заглянуть – в модный журнал или в учебник по математике?

– Мне-то? – ухмыльнулся Терко. – Конечно, в модный журнал. Что я не видел в математическом учебнике? Формул? Так я в них ничего не смыслю…

– Вот и все другие точно так же, – сказал Соловей. – Мало кому интересны математические формулы, в отличие от красоток в бикини. Вот ведь даже капитан в них не заглядывает, хотя и обязан. Думается, что и пограничники тоже. Потому-то этот Кузьмичев и покупает книги по математике и физике.

– Что-то я не до конца тебя понимаю… – Терко почесал затылок.

– Из книги можно сделать прекрасный тайник, – сказал Соловей. – И перевозить в нем что-нибудь не слишком громоздкое. Например, пачки денег.

– А ведь и вправду! – Терко хлопнул себя по лбу. – Вот ведь как – тысячу раз я держал в руках такие книжки, а не догадался!

– Это потому, что ты настроен не на созидательный лад, – заметил Богданов. – Все-то тебе не нравится, все тебе не так! Такое настроение, если хочешь знать, мешает размышлять логически. Вот тебе и результат!

– Все понял, командир! – Терко поднял руки вверх. – Перестраиваюсь на оптимистичный лад! Одно только мне непонятно… Ладно – деньги. А вот всякие предметы для продажи как он переправляет? Ведь не открытым же образом? Значит, в тайнике. Так? Получается, что так. Но вот капитан утверждает, что такого просто быть не может. То есть все тайники таможенникам и пограничникам прекрасно известны. И что же в итоге получается?

– Получается, что капитан ошибается, – сказал Богданов. – А пограничники с таможенниками не все знают. Не дорабатывают…

– То есть, – продолжил мысль Богданова Соловей, – тайник на корабле существует. Какой-то особенный, по-своему остроумный. На который даже и не подумаешь, что это тайник. Точно так же, как не подумаешь на учебник математики…

– Мне почему-то кажется, что никакого постоянного тайника на корабле нет, – сказал Дубко. – Потому что это дело рискованное. А вдруг пограничники его обнаружат? Поэтому каждый раз наш контрабандист оборудует новый тайник. В зависимости от перевозимого на корабле груза.

– Ты хочешь сказать, что тайник всякий раз оборудуется в самом грузе? – спросил Богданов.

– Именно это я и хочу сказать, – кивнул Дубко. – Что обычно перевозят на «Арии»? Стройматериалы, правильно? Лес, цемент, всякое такое… В каждую дощечку и в каждый мешок с цементом не заглянешь. И собака тоже ничего такого не унюхает.

– Да, но как же обнаружить, к примеру, в мешке с цементом те же иконы? – спросил Рябов. – Ведь тех мешков – может, целая тысяча!

– Очень просто, – ответил Дубко. – Допустим, нанести на те самые мешки какую-нибудь метку. Кто их проверяет, те мешки, на предмет меток? Никто не проверяет. Равно как и доски, и прочий груз. Попробуй догадайся, что это – необычный мешок или доска? Мало ли что там намалевано?

– Надо бы узнать, что именно перевозили на корабле в прошлый раз, – сказал Богданов. – Вдруг это натолкнет нас еще на какую-то созидательную мысль?

– А вот я сейчас разузнаю! – сказал Терко. – Вы, значит, помойте за меня палубу, а я схожу на разведку.

– Сходи, – разрешил Богданов. – А мы – за тебя помоем…

…Вернулся Терко довольно-таки быстро, через полчаса. С собой он принес какую-то белую квадратную плиту.

– Вот, – сказал Терко, – гипсовая плитка. – Завалялась в какой-то подсобке. Именно этот груз и перевозили на корабле в прошлый раз. Хорошая вещь, годится на облицовку. Размеры – семьдесят пять на семьдесят пять сантиметров. Легкая, прочная, толстенькая… Ну, и что скажете?

– А она сплошная или полая? – спросил Соловей.

– Сплошная, – ответил Терко и для пущей убедительности постучал по плитке пальцами. – Слышите, какой звук? Глухой. Если бы она была полая, то звук был бы другим. Но ведь ее можно сделать и полой… И упаковать внутрь все, что подходит по размеру. Допустим, те же иконы. Прекрасный получится тайник!

– А если нанести на плитку с иконой какой-нибудь знак… – Соловей прищелкнул пальцами.

– Ну, а я о чем толкую? – с радостной улыбкой произнес Терко. – Причем сделать такую плитку полой – нет ничего проще. Лично я справился бы с таким делом на счет раз-два-три. Я ведь начинал свою героическую трудовую деятельность бетонщиком. Помнят руки, что голова забыла!

– Что ж, – сказал Богданов, – может, оно и так. Но что это нам дает?

– Сейчас – ничего, – ответил Дубко. – А завтра может и дать. А пока просто примем все это дело к сведению.

– Допустим, о способах перевозки всяких раритетов мы кое-что разузнали, – сказал Богданов после молчания. – Но как ни крути, а это – вопрос второстепенный. Первостепенный вопрос – это гражданин Кузьмичев. И что мы с ним будем делать?

– По-моему, тут есть два пути, – сказал Дубко. – Путь первый – прихватить этого Кузьмичева прямо на корабле и как следует с ним побеседовать. Быть того не может, чтобы он не рассказал нам какую-нибудь интересную историю! Захваченный врасплох человек – он обычно разговорчивый… Ну, и затем действовать в зависимости от того, что гражданин Кузьмичев нам поведает. Путь второй – проследить за этим красавцем до самого порта. А если он отпросится у капитана на берег, то проследить за ним на берегу.

– И что это нам даст? – пожал плечами Рябов.

– Ну, может, он с кем-то на берегу встретится и что-то от того, с кем встретится, получит, – не слишком уверенно предположил Дубко. – А тогда – прихватим его с поличным. И тут уж он не отвертится.

– А если он на этот раз ни с кем не встретится? – сказал Богданов. – Или вовсе не пойдет на берег? И что тогда? Возможен такой вариант?

– Возможен, – вздохнул Дубко.

– Кузьмичев – наш единственный шанс напасть на след икон, – сказал Богданов. – Поэтому тут нужно действовать наверняка.

– А наверняка – это прихватить его на корабле и учинить допрос с пристрастием, – сказал Терко.

– Правильно, – кивнул Богданов.

– Сложное это дело! – вздохнул Рябов. – Все-таки – корабль. Ограниченное пространство. А вдруг за него кто-нибудь захочет заступиться? И попрет на нас матросская братва… Пожалуй, что и не отобьемся!

– А мы – осторожненько, – усмехнулся Богданов. – И тихонечко. Так, как мы умеем. Надо только подумать, как бы половчее это провернуть.

– Ну, так давайте думать! – сказал Терко.

– Эй, салаги! – раздался откуда-то сверху начальственный голос. – Что это у вас там за совещание? Домывать палубу я за вас буду? Ну-ка взяли швабры да и приступили!