Практичное брутто, волшебное нетто

— М-м? — осведомился старикан, не опускаясь до разглядывания присутствующих.

Матросы и старший помощник Вьехо молчали в некотором замешательстве. Тиффани отступать было некуда, она прихватила двумя пальцами широкий рукав старика и развернула того к дверям каюты.

— Господин, вам, видимо, сюда?

Старикан высокомерно молчал, глядя строго вперед. Тифф оглянулась на рабыню-служанку — та нагловато улыбнулась и развела руками. Ладони у нее, кстати, могли бы быть и почище.

— Но это вообще-то наш? — от злости громче чем надо бы, уточнила Тифф.

Замарашка радостно кивнула.

Полной уверенности у Тифф не имелось, но судя по всему, задумчивый старикан действительно принадлежал к свите леди Нооби. Пришлось конвоировать его к каюте прислуги. Матросы предупредительно расступались — похоже, старик так похожий на колдуна внушал им уважение. У Тифф же с каждым шагом крепло иное чувство. Вокруг плаща белобородого старца витал необычный мускусный аромат, смешанный с иными благородными запахами: сургуча, хорошего пергамента, воска? Вот только под этими важными запашками ученого человека имелся сам человек, давненько немытый и налитый алкоголем по самое горло. Да что там горло⁈ По уши и выше! И стоит-то каким чудом на ногах, старый мерзавец⁈

Тифф завела омерзительного спутника в узость каюты, пихнула в сторону койки. Завалился, не особо шумно, с этакой бездушевной опытной бережностью. Ну и скотина! Весь в хозяйку!

Тиффани выпрыгнула обратно на палубу:

— Господин Вьехо, прошу вас великодушно дать указание поднять багаж!

— Гм, а вы, госпожа Нээт, уверены, что там нет еще чего-нибудь… лишнего? — вполголоса уточнил старший помощник.

— У вас же большой корабль, поднимем все, а лишнее потом в воду скинем, — пробормотала девушка. — У нас же в пути будет время.

Старший помощник хмыкнул и сделал знак матросам, те, ухмыляясь, двинулись к трапу. Тифф перехватила девчонку, вознамерившуюся прошмыгнуть в каюту:

— Куда⁈ Считать будешь!

Девка глянула хмуро, но вырываться не рискнула — невысокая Тиффани умела придать своему тону должную убедительность…

Подняли три десятка мест багажа — по большей части корзины редкой ветхости, видно, что некоторые пытались подновить, намазав прутья маслом. Н-да, совсем худы дела рода Нооби.

Девка-рабыня с удовольствием сгибала и разгибала пальцы, ведя отсчет.

— Все? — мрачно уточнила Тифф, когда снизу подняли последний тюк, завернутый, судя по всем, в старый запятнанный плащ.

Девка радостно кивнула и что-то изобразила, тыча в багаж пальцем.

— Еще что-то? — насторожилась Тифф.

— Не, она говорит, там живое, — охотно перевел поднявшийся из лодки моряк. — Клетка же, и шуршит внутрях что-то.

Полная нехороших предчувствий, Тиффани потянула с багажа тряпку. Действительно клетка. Внутри сидел светлый некрупный зверек, щурился на свет.

— Это кто? — довольно глупо поинтересовалась Тифф.

Рабыня приставила к нечесаным вискам ладони, как будто и так не очевидно, что узник клетки довольно ушаст. Нет, не кролик, конечно: уши короче и круглее, да и вообще весьма компактная тварь. Миловидная, мех хороший… примерно на одну перчатку должно хватить.

Грызунов, всяких домашних любимцев и прочую никчемную живую забаву Тиффани терпеть не могла. Собаки, еще куда ни шло. Но вот таких игрушечных тварей держать, оттого что больше заняться нечем, это уж ни в какие ворота!

— Вы закончили заваливать судно мусором? — окликнул подчиненных появившийся на мостике капитан. — Кстати, что это за крыса? В договоре она не упоминается.

— Осмелюсь доложить, это не крыса, сэр, — откликнулся один из моряков. — Это шуршулла — нынче модный зверек для детской и дамской забавы. По восемь крон на рынке идут.

— Я бы и за одну монету не взял, — поморщился красавец-капитан. — Спустите эту пакость вместе с клеткой в лодку. На борту не место крысам!

— Вас не затруднит тогда спустить и всех нас? — холодно осведомилась Тифф. — В договоре указано «с леди Нооби, следуют три человека, включая торговую компаньонку госпожу Нээт, а также означенное количество багажа, включая образцы товаров и свадебные подарки».

— Но, моя дорогая, где же здесь хоть слово о крысах? — улыбнулся очаровашка-капитан.

— Она — свадебный подарок. И вовсе не восемь крон, а шестьдесят две, поскольку племенная самка, с гарантией воспроизводства шести поколений чистокровных «дворцово-белых». Видите этот подшерсток масти «королевского крема»?

Проклятая шуршулла с восхищением глянула на Тиффани, села, ровнее растопырив задние округлые пяточки, и заулыбалась. Этак она чуть меньше походила на крысу, но пара здоровенных белоснежных резцов намекала что порода «дворцово-белых» славна не только своей производительностью.

— Гм, ну не знаю, на первый взгляд крыса-крысой, — удивился капитан. — Впрочем, если желаете путешествовать в одной каюте с этим сомнительным сокровищем, то воля ваша, госпожа Нээт. Каждый развлекается по-своему, это верно. Эй, бездельники, поднять трап!

Мелкая победа, слегка скрасившая ситуацию. Тифф определенно знала: если дать слабину с самого начала, сядут на шею мгновенно. Капитана на место поставили, осталось решить еще тысячу с лишним проблем. Видимо, каждую крону, обещанную за это путешествие, придется отработать сполна.

В каюте царила стабильность: невеста лежала носом в подушку и похоже, плакала, служанка топталась у столика и с любопытством озиралась.

— Так, начнем с тебя, — Тифф мрачно глянула на прислугу. — Леди Аллиотейя, как зовут вашу юную наперсницу?

Размеренные всхлипы на постели чуть изменили тон, но иного ответа Тифф не дождалась.

Тиффани вопросительно глянула на рабыню, та привычно пожала плечами, полезла в свой рукав. Там оказалась тряпица, явно призванная заменять носовой платок. Внутри этого образчика галантерейно-сопливого изыска оказался огрызок свинцового карандаша и клочок бумаги. Высунув кончик языка, рабыня принялась являть свое искусство чистописания.

— «Меня завут Блошша» — прочла Тифф относительно разборчивую строчку. — Что ж, логично. Просто здорово, что ты грамотная. Тут рядом сортир на две каюты. Там есть рукомойник. Сейчас пойдешь и вымоешься: руки, ноги, морду и вообще все, что влезет над ведром.

Служанка выразила сомнение в целесообразности столь странного и нелепого расхода воды.

— Ступай, иначе за борт столкну. Случайно. И тебя и крысу.

Шуршулла в клетке возмущенно свистнула и нервно попыталась зажевать угол плаща-занавески.

— Помалкивай! — Тифф вырвала из острых зубов грызуна тряпку и поинтересовалась у служанки: — А что тварь, собственно, ест?

Служанка показала, что «тварь жрет все подряд», восхитилась куску выданного мыла и ушла мыться. По-видимому, эта Блошша являлась единственной относительно адекватной спутницей.

Тиффани глянула на лежащую благородную спутницу. Может, с нее платье снять, пока не измялось? Очень может статься, что это единственный приличный наряд леди Нооби. Странноватое платье, если говорить откровенно.

* * *

Ал было жарко и еще она умирала. Кажется, это началось еще до лодки… Это был ужасный день, и Аллиотейя Нооби была уверена, что не доживет до заката.

Утром она хотела оставаться холодной и непоколебимой. Это слегка удалось, но потом… Слезы сестер, сбежавший охранник — мерзавец удрал, прихватив с собой полноценный аванс за путешествие в Дюоссу. Это стало жестоким ударом. Пускаться в путь, не имея среди сопровождающих доверенного мужчины, было абсолютно невозможно. У Ал вновь появилась надежда никуда не поехать, но тут притащили мэтра Раваля, и девушка едва не лишилась чувств. Этого сумасшедшего пьянчугу брать в длинную дорогу⁈ Но все уже зашло слишком далеко… Мелькали родственники, решившие напоследок насладиться позором злосчастной ветви старинного рода Нооби, дарили ненужное и иногда нужное. Какой-то шутник преподнес мерзкого грызуна, не пожалев на шутку полновесных крон. Ал думала, что она умрет со стыда…

Нет, это она до-лодки думала, что умрет со стыда. В лодке причина гибели уточнилась и осталось основной — жуткая тошнота.

Тошнота и малодушие. Во всем виновато малодушие. Как легко было все решить веревкой в тот злосчастный день. Или кинжалом. Или длинной иглой, которую так просто ввести в главную кровеносную жилу. Или ядом…

Нет, о ядах лучше не думать! Желудок сразу подкатил к горлу. О боги, за что⁈

— Боги, за что⁈ — прошептала Аллиотейя подушке, пахнущей чем-то чужим и отвратительным.

Мир раскачивался и жил. Видимо, матросы поднимали якорь, из-за узкого оконца доносились голоса команд и скрип канатов. В каюте тоже возились. Что-то бормотала госпожа Тиффани — на редкость некрасивая и брюзгливая женщина, выглядевшая гораздо старше своих лет. И страшнее! Мычала бестолковая рабыня, которую накануне уступили маме практически бесплатно. Шуршала шуршулла-вонючка, и главное, все вокруг качалось. Боги, еще целых десять дней! Может, даже дольше!

Аллиотейю пробил жаркий, невозможный, сугубо неблагородный пот. Это все платье виновато — эта унаследованная от матери, чудовищная комбинация некогда изящной золотистой парчи и белой ажурной замши. Древнее и душное как мужские доспехи…

В паническом приступе удушья, не открывая глаз, Ал схватилась за горло и принялась рвать тугой ворот.

— Эй-эй, спокойней! Отдерешь жемчуг, чем будем пришивать?

Аллиотейя почувствовала, что ее хватают за руки, не дают вздохнуть.

— Да сейчас я расстегну. Пальцы уберите, молодая леди!

Девушка почувствовала, что на мгновение ей стало легче, различила склонившуюся над ней смутную фигуру.

— Благо… благодарю. Кажется, я умираю.

— Всего лишь качка, леди Нооби. От нее не умирают.

Аллиотейя взглянула в лицо компаньонке и подумала, что женщинам вообще нужно запретить носить очки. Какое мужиковатое уродство!

— Теперь причешись, — брезгливо приказала уродка, глядя как-то искоса. — Нет, это не вам, леди. Вы-то все равно лежите. Это я вашу служанку пытаюсь привести в порядок. А с вас давайте снимем платье. Мне кажется, вы не собираетесь выходить к обеду.

Ал хотелось закричать от негодования, при одном упоминании о еде, но она накрепко зажала себе рот.

* * *

Просто ад какой-то. Да еще поганый зверь свистит и шипит не умолкая. Тифф вывалилась вон из каюты и почти столкнулась с помощником капитана и одним из матросов.

— Мы подняли якоря, и я счел уместным предположить, что вам понадобятся ведра, — любезно сообщил господин Вьехо. — И на всякий случай приказал Чаву прихватить парочку.

— Благодарю вас, господин Вьехо, вы чрезвычайно любезны. Благодарю вас, господин Чав.

— Просто Чав, добрая госпожа в очках, — весело поправил моряк, подвигая ведра. — Пользуйтесь на здоровье. Если воды нужно, так только шумните.

Веселый матрос отправился по своим зубоскальным делам, а господин Вьехо счел уместным чуть задержаться:

— Если позволите упомянуть, госпожа Нээт, признаюсь, мне весьма понравились ваши слова о грызунах. Звучало убедительно.

— Ну, что-то я должна была сказать, — признала Тиффани. — Вы, по-видимому, разбираетесь в шуршуллах?

— Очень поверхностно. Смотрел на рынке, думал, не привезти ли домой — у меня старшая дочь большая охотница до забавных зверушек. Но дороговата для моего кармана такая забава.

— Согласна, — вздохнула Тифф. — Но у нас зверек появился довольно случайно.

— О, я понял. Держитесь, госпожа Нээт, вас ждет парочка непростых деньков. Кстати, зверюшке лучше почаще что-то давать грызть. Иначе она примется за клетку, что может повредить ее зубам, а главное, звучит гораздо громче.

— Благодарю за совет, — Тифф подхватила ведра.

Про амулет старший помощник капитана ничего не спросил, но и так понятно, что от опытного взгляда наличие защитного магического средства отнюдь не укрылось. Да и естественно, кто же не пользуется достижениями цивилизации, благо они недороги и надежны? Тифф амулет от качки так и вообще был выдан хозяйкой как предмет насущного путевого снаряжения.

С обедом, видимо, грозила задержка. Путешественница-конторщица, стоя у борта, сжевала яблоко, сунула огрызок в ведро и вернулась в каюту. Тут было без особых изменений: благородная леди страдала, рабыня изучала «Вестник торговой гильдии», а особо ценная шуршулла бушевала в клетке.

Тифф осторожно пропихнула огрызок между прутьями и обратилась к любительнице чтения:

— Слышишь, несчастье в ошейнике, газету берешь — меня спрашиваешь. Я прессу в Дюоссе собираюсь перепродать. А будешь хватать без разрешения, применю особые педагогические меры. Намек понятен?

Рабыня, напуганная серьезным словом «педагогические», почтительно закивала.

Тифф глянула в клетку — оттуда возмущенно смотрела шуршулла. Огрызка не было.

— Видимо, что-то посущественнее ей нужно, — пробормотала девушка. — Ладно, найдем. Кстати, эта… Блошша, не знаешь как зверька зовут? А то так и загрызет нас безымянным.

Девчонка на газете писать не рискнула, принялась искать, где бы чиркнуть. Тиффани достала из своих запасов лист бумаги:

— Очень экономно. Денег стоит!

Блошша изобразила, что вполне осознает истинную ценность бумаги и ни клочка даром не истратит, после чего экономно накарябала:

«Шверек зовут Шилкой».

— Что за странное имя? — удивилась Тифф.

Рабыня показала. Оказывается, шуршуллу назвали в честь небольшого шила, предполагаемо укрытого где-то в пушистой заднице вышеозначенного животного. Гм, действительно, непоседливый зверек опять кружился по клетке, задумчиво посвистывая и притоптывая мягкими лапками.

— Ладно, с этим разобрались. А того сонного мудреца как зовут? — Тифф кивнула в сторону перегородки, из-за которой доносилось отчетливое похрапывание.

«Мытр, митр, меетр Раваль» — начертала с вдумчивыми исправлениями интеллектуально развитая рабыня.

— Мэтр? — удивилась конторщица. — В смысле, учитель? И чему этот пьянчуга учит?

Блошша пожала плечами. Столь подробной информацией она не обладала.

Плескали волны за поднятым окном, дышало море, кружилась по клетке неутомимая шуршулла. Покачивалось повешенное на крючок у шкафа платье. Тиффани смотрела на странный, но не лишенный изящества наряд. Иногда такое стиль именуют «винтаж». Редкостное старье, конечно, но крой выразительный.

На постели застонали, благородна леди Нооби обхватила ведро. Ну, здесь плеск был не столь поэтичен как за бортом. Что ж, путешествие началось…

Тиффани вышла на палубу, посмотрела, как удаляется Глорский маяк. Крыши домов и коренастые башни Цитадели, мосты и корабли в порту, все неспешно уплывало назад и вбок. Уже и едва угадаешь где склад и контора Син. Зелень и желтоватый камень. Странное ощущение: столько раз смотреть на море и, наконец, взглянуть на сушу с иной стороны.

3. Пассажиры и пассажирки

Вообще-то это было прекрасно — стоять у борта, всей грудью вдыхать свежий морской ветер, чувствовать на своем лице одновременно и прохладу крошечных брызг, и тепло осеннего солнца, и воздушные поцелуи далеких горных берегов. Стоять совершенно свободной, ни на кого не обращая внимания, лишь порой чувствуя на себе снисходительный взгляд с мостика.

После того, как перестало тошнить, жизнь стала казаться гораздо легче. Нет, сердце Аллиотейи по-прежнему сжимала неизъяснимая тоска дурного предчувствия и полной обреченности. Плыть в чудовищное будущее, к удушающим узам брака с нелюбимым, отвратительно расчетливым и беспринципным человеком, было воистину ужасно. Но вокруг царил светлый теплый день, перекликались матросы, плескали в борт волны, весело раскачивались в головокружительной выси мачты и паруса «Повелителя приливов». И главное, не тошнило. Совсем не тошнило!

Ал не могла понять, отчего вредной Тиффани так вздумалось мучить молодую спутницу? Неужели трудно было отдать амулет хотя бы на день раньше⁈ К чему это мелочная поучительная пауза? Чтобы показать, как нища и непредусмотрительна молодая Нооби? Но что же делать, сие прискорбное обстоятельство едва ли утаилось от кого из команды и пассажиров клипера. Как отвратительна эта подчеркнутая суровость и сухость госпожи Тифф. Впрочем, судьба и так неласково обошлась с конторщицей. Нет, госпожа Нээт не так уж уродлива внешне, неглупа, но… Это откровенное пренебрежение своей внешностью, отказ от любых попыток выглядеть чуть-чуть привлекательнее. Конечно, поскольку она овдовела…