Практичное брутто, волшебное нетто

Аллиотейе не хотелось думать о скверных вещах. Да, пусть она эгоистична и легкомысленна, но почему же не позволить себе хотя бы сегодня не думать о будущем⁈ Он здесь, рядом, на мостике, и непременно взглянет в сторону пассажирки…

Леди Нооби знала, что сейчас, в простом домашнем платье, с не очень-то прилично распущенными, лишь слегка прихваченными шарфом, волосами, выглядит изящной и может быть, даже красивой. Конечно, Себастио Лино блестящий кавалер, из совершенно иного общества. Командовать столь великолепным судном как «Повелитель» в его годы… Его ждет прекрасное будущее. Он молод, умен, великолепно образован, учтив. Благородное происхождение сквозит в каждом слове и жесте лорда Лино. Он кажется идеалом мужчины… Собственно, почему «кажется»? Кто, как не синеглазый капитан, сдержанный и корректный…

Ал полагала, что влюбляется. Собственно, все женщины на борту так или иначе отдают должное красавцу-капитану. Его воспитание и манеры… Видят боги, даже сушеная мышь Тиффани порой бросает этакий особенный взгляд на капитана. Изо всех сил делает вид, что совершенно равнодушна, но на самом деле и эту унылую особу посещают романтичные мысли. Тем более, госпоже Нээт приходится проводить куда больше времени в капитанском обществе…

У Аллиотейи имелись причины для огорчений. Эти несколько дней, отведенных судьбой для путешествия (да-да, уже не унизительного болезненного мучения, а светлого, возможно, единственного в ее жизни путешествия) омрачались присутствием безобразного, наглого и вульгарного существа. Вернее двух, но Шилка хотя бы на обеды в кают-компанию не ходила. Зато эта… непотребная женщина по имени Асмалия Кристли почти все время там, хотя имеет шикарную каюту, и вообще… Хуже всего, что она действительно красива. Как боги допускают столь возмутительное соединение привлекательности и пошлости в одном существе, абсолютно непонятно, но тем не менее…

Глупо заблуждаться: Асмалия интересна капитану. Нет, конечно, он не позволит себе увлечься этой яркой «штучкой», но он мужчина.

У Ал имелось крайне мало опыта для основательной оценки Асмалии Кристли как… как объекта мужского интереса. Дома, в Глоре подобные дамы никак не могли служить темой для разговора. Конечно, семейство Нооби знало, что где-то существуют падшие и хищные особы, избравшие своим ремеслом развлечение неразборчивых мужчин, но что за дело приличной семье до преступного непотребства? Порой до Ал доходили ужасные слухи о «Померанцевом Лотосе» и иных притонах разврата, классом пониже, но это же лишь лживые россказни, не правда ли? Впрочем, эта губастая Асмалия вполне реальное создание, со всеми своими кокетливыми ужимками, головокружительно дерзкими платьями и выставляемыми напоказ драгоценностями. Ужасный пример порока и бесстыдства. Ужасный, но в чем-то занимательный…

У мостика раздался бархатный смешок, легкомысленное восклицание… Явилась, куртизанка беспринципная… Аллиотейе абсолютно не хотелось смотреть в ту сторону, но открыто игнорировать развязную особу невозможно, все же «Повелитель» не такой уж большой корабль.

Он с ней разговаривал. Как ни в чем не бывало, словно счел вполне естественным появление этой дряни в розовых шелках на мостике корабля. Отчего блондинки так обожают подобный вульгарный оттенок, да еще смеют его подчеркивать рубинами? А что за ужасающее декольте⁈

О мерзком вырезе Ал мгновенно забыла. Он стоял рядом с этой… этой женщиной, такой отстраненный, совершенно не сочетающийся с незваным воплощением вульгарности и порока. Этот мужественный поворот головы, волна кудрей, грациозно падающая на глаза… вот его ладонь небрежно легла на рукоять меча. Наверняка он незаурядный боец…

— Леди Нооби, дорогуша, не позовете ли вашу компаньонку? Мы решили составить партию в «маг-эльнор».

Аллиотейя вздрогнула. «Дорогуша», ну не возмутительно ли⁈

— Леди Нооби, просим вас отпустить вашу подругу, — улыбнулся с мостика капитан. — Мы бы сыграли партию-две. Если вы не возражаете, естественно.

О, боги, как сдержанно, как понимающе он улыбается! И эта доверительная нотка в его голосе…

— Несомненно, лорд Лино. Сейчас я пришлю Тиффани, — улыбнулась в ответ Ал.

В эту минуту ей страстно хотелось уметь играть в «маг-эльнор», пусть даже несовершенно, сугубо по-дилетантски. Увы, в доме благородных Нооби никому и в голову не приходило увлекаться азартными играми.

* * *

Тифф открыла дверцу клетки, ухватила увесистое тело шуршуллы за задние конечности и несколько раз энергично встряхнула. Шилка издала горестный полусвист, но в принципе зверек к регулярной экзекуции успел попривыкнуть: опилки и стружки соскользнули с густого меха брюшка и боков, кружась, замерцали в лучах солнечного света.

— Ладно-ладно, сиди уж, — пробормотала Тиффани.

Вытряхнутая и освеженная шуршулла утвердилась на своей кругленькой заднице, ухватила чурбачок и каюту наполнили звуки энергичного пиления. Собственно, точил деревяшку зверь не то что бы шумно, зато практически непрерывно. Двуногим обитателям каюты приходилось сосуществовать рядом с этой мини-лесопилкой. Впрочем, обитательницы каюты уже привыкли. По ночам можно было накрыть клетку плащом, под которым Шилка начинала ругаться, свистеть и топать, успокаиваясь лишь через какое-то время, к счастью не такое уж продолжительное. Судя по всему, грызть деревяшку в одиночестве и темноте ей было скучно.

— Сегодня неспешно грызет, — вяло отметила Тифф.

— Муу-ы! — согласилась рабыня, сидящая над рукодельем.

В обязанности Блошши была вменена добыча развлечения для зверя, и служанка ходила к корабельному плотнику за чурбачками для неутомимой шуршуллы. Считалось, что зверек играет деревяшками, но по догадкам Тифф, скоро плотник должен заподозрить неладное — Шилка изничтожала пиломатериал в объемах камина среднего размера. Причем предпочитала дуб или тик, дешевую сосну с тополем изгрызала с явным отвращением и очень быстро.

— Ты поспокойнее, — напомнила Тифф клетке.

Шуршулла на миг опустила огрызок бруска, выразительно вздохнула и принялась пилить дальше. Сидел зверек облокотившись о прутья, задние короткие лапки коротко постукивали пяточками об усыпанный опилками пол. Понятное дело, дуб попался, он дивно вкусный.

Тифф снова слегка замутило. О вкусах лучше не вспоминать. Качка на конторщицу вполне действовала, пусть и не так остро как на высокоблагородную компаньонку. Порой Тиффани хотелось попросту отобрать амулет. Но стоило вспомнить беспомощное существо, стонущее в обнимку с ведром, как опрометчивое желание исчезало. Лучше уж самой потерпеть и заняться чем-то полезным.

— Стежки поуже клади, — буркнула Тифф, наблюдая за служанкой.

Блошша трудилась над собственной рубашкой, составляющей немаловажную часть невольничьего одеяния. Эта самая рубашка, как и верхнее платье, состояли в основном из дыр. Летом вполне практично, но для служанки, сопровождающей двух приличных дам, слегка вызывающе. Да и закончилось уже лето. Материал для заплат Тифф отыскала в своей корзинке, нитки и иглы, естественно, там тоже имелись. Вот навыка к штопке у немой оборванки не хватало. Учили ли ее чему-то кроме чистописания, и какого демона не удосужились преподать девке основы рукоделья, оставалось загадкой. От наводящих вопросов Тифф благоразумно воздерживалась — рабыня оказалась не дура покарябать на бумаге что-нибудь лаконичное, размером со стостраничную сагу. Хотя надо отдать ей должное — шила Блошша тоже с интересом. До чего же некоторые рабыни бездельем измучены…

Стараясь не обращать внимания на витающую за плечами тошноту, Тифф прогулялась по скромному простору каюты, глянула в иллюминатор, неспешно протерла очки. Стекляшки страшно надоели, как их не полируй, а без окуляров мир гораздо ярче и приятнее. Впрочем, конторщицам без очков нельзя, они половину имиджа на себя тянут.

Опять к желудку подкатило. Да когда же это море закончится?

Берег тянулся в порядочном отдалении — порой и не разглядишь горные вершины в дымке на горизонте. День за днем «Повелитель приливов» ходко несся на запад. Море оставалось спокойным, ветер удачным, можно было надеяться, что в порт клипер прибудет даже раньше назначенного, чем страшно порадует жениха и прочих встречающих. Хотя время еще есть. Собственно, сам корабль Тифф уже порядком изучила. Без спешки и не торопя события, удалось побывать в большинстве помещений. Никаких серьезных улик обнаружить не удалось. Естественно, особое внимание шпионки привлекла нижняя палуба, где можно было надеяться отыскать следы от заделанных орудийных портов. Нельзя сказать, что Тифф не обнаружила вообще никаких следов: доказательства недавнего ремонта присутствовали в изобилии. Новая обшивка, усиленные перегородки и какие-то странные брусья и балки… У сухопутной конторщицы попросту не хватало квалификации уяснить, есть ли в этом нечто особо подозрительное. Нет, как выглядят орудийные люки-порты, девушка определенно представляла, здесь их не имелось, как и следов от нормальной — в смысле, наоборот, в данном случае совершенно ненормальной и запрещенной артиллерии. На верхней палубе стояла пара зачехленных метательных орудий, но, судя по блокам, канатам и прочим пружинам, это были сугубо здешние механизмы убийства. Ничего иного Тифф так и не нашла. Нельзя было исключить, что пояс орудийно-пороховых портов был тщательно и со знанием дела заделан и замаскирован. Имелись в сомнительных местах странноватые на взгляд девушки, сугубо непрактичные панели с замысловатой резьбой. Вызывали подозрение и несколько помещений. Один из палубных люков был слишком сложен по конструкции в сравнении с соседними, а устройство рядом выглядело полу-разобранным и лишенным существенных частей — похоже, его оставили лишь потому, что не хотели ломать палубу. Еще имелось помещение, в котором Тифф заподозрила нечто, весьма похожее на корабельную часовню. Прямых доказательств не имелось, но определенное чувство узнавания отсылало шпионку в собственное прошлое. Еще обнаружились весьма необычные отметины на стене кают-компании: среди завитушек грубоватой резьбы панелей зияли явные следы заделанных пробоин. Вполне могло статься, что кому-то пришло в голову развлечься здесь стрельбой из арбалета, но лично Тифф поставила бы на револьвер. Впрочем, по оружейной части бытия жизненный опыт конторщицы оставался весьма скромен. Истолковывать найденные следы как бесспорные доказательства пришлой природы «Повелителя приливов» Тиффани Нээт пока бы поостереглась. Не являлись уликами и слишком хорошие дверные петли, полированные сидения в сортире и удивительного качества оконные рамы. Пусть и с натяжкой, но все это могло оказаться плодом сверх-усилий местных корабелов. Хотя с какой стати им так стараться? В общем, здесь было над чем поразмыслить. Тиффани весьма интересовал компас на мостике и обстановка капитанской каюты, но на мостике бывать приходилось лишь попутно, а содержимое каюты придурошного красавца по ночам изучала ушлая Асмалия. Если, конечно, у этой шлюхи хватало ума интересоваться чем-то кроме дорогой выпивки и денег.

Кстати, о выпивке. На судне существовала еще одна тайна. Как мэтр Раваль умудряется надираться, практически не выходя из каюты? Удивительного таланта старикашка. Тифф его не видела не то что трезвым, но даже относительно вменяемым. Неизменно в жопу пьян. Действительно маг, что ли? Блошша накарябала, что сопровождающий «из бывсых умников. До таго как бухал». Аллиотейя эту непонятно откуда взявшуюся версию ни подтвердить, ни опровергнуть не могла. Да и какой с нее спрос, с курицы сопливой? Живет в своем мирке, проще вообще не трогать.

Тиффани испытывала определенное беспокойство по поводу реакции жениха на прибытие этого сонного сокровища. Уж не отправит ли он обратно драгоценную невесту, пообщавшись с той и узнав, что именно подсунули? Судя по разговорам среди команды — а господин Волпи был морякам весьма известен — вполне разумный и неглупый человек этот будущий супруг пустоголовой леди Нооби. Впрочем, должен же он был соображать, на что идет, да и внешне компаньонка не лишена определенной привлекательности в силу юного возраста и иных природных достоинств.

Конторщица посмотрела на самозабвенно занятую дубом шуршуллу, вот черт возьми, может, тоже что-нибудь погрызть? Или вообще чем-то заняться. Сразу станет легче.

Тиффани привыкла быть постоянно занятой. Служба, собственные деловые проекты, дом и… Стоп, мысли пришли сугубо лишние.

— Ты дошьешь или до завтра удовольствия растянешь? — поинтересовалась Тифф.

Из клетки прищурилась обеспокоившаяся за свою чурку Шилка, но вопрос был задан не ей. Рукодельница-Блошша изобразила, что старается изо всех сил, аж употела, и надо бы сходить умыться. Водные процедуры с пахучим мылом рабыню очень развлекали. В определенном смысле, с ней было полегче, чем с высокородной компаньонкой.

Дверь распахнулась — легка на помине наша благовоспитанная.

Напуганная резким вторжением каюта засопела и засвистела-захрюкала: кто-то укололся иглой, кто-то подавился дубом.

— Госпожа Тиффани, вас просят на партию «маг эльнор», — оповестила леди Аллиотейя.

Вид у уцененной невесты был отсутствующий и глубоко одухотворенный. Опять на капитана загляделась, идиотка мечтательная.

— Что, опять играть? — сумрачно удивилась Тифф. — Совсем им делать нечего.

— Мым! — в общем-то, по делу прокомментировала рабыня.

Действительно, чем еще благородным господам заняться? Штопки у них не накопилось, погоды хорошие, призраки морской болезни их не мучают. Вот и поигрывают от скуки.

Определенная ирония ситуации заключалась в том, что Тифф была не против партийки-другой. Несомненно, карты и вообще азартные игры — зло. Но на них можно подзаработать. Что такое эта «маг-эльнор»? Простейшая карточная игра с символическими элементами легкого блефа. Именно блефа, но не обмана или передергивания, поскольку колода недешевая, с наложенным заклятием-от-Ши. При сдаче ни «подломить», ни крапленую карту подсунуть — не игра, а честное-благородное, если не сказать детское занятие. Сама Тифф о настоящем шулерстве немного знала, хотя сама ничего такого не умела. В былые времена девушка от любой азартной игры, если позволяли приличия, уклонялась. Но здесь-то с честнейшей колодой и лоховатыми партнерами, отчего бы и не выиграть пару крон? Сами ведь деньги в руки идут. С математическим просчетом комбинаций и раскладов у конторщиц дело обстояло недурно, да и блефовала Тифф строго в разумных пределах. В общем, выгодное дело. Архитектор, правда, уже с крючка соскочил — небогат. Капитан весьма прижимист, пыль в глаза в основном языком пускает. Зато господин Клюф и особенно дивная красавица Асмалия оказались приятно увлекающимися игроками. Ну, это их выбор.

Тифф сходила умыться, наскоро глянула в зеркальце и туже затянула косынку. Обитатели каюты напряженно следили за приготовлениями, даже шуршулла прервала свой вжик-хрум и задумчиво почесывала огрызком мягкий нос. Не особого ума здешние соседи, но если жить в одной каюте, многое даже слепец поймет…

— Дорогая Тиффани, мне бы не хотелось лезть не в свое дело, но я обязана предупредить — вы серьезно рискуете своими деньгами, — выдала благоглупость туповатая невеста.

— Что же делать, леди Нооби, — вздохнула Тифф. — Отказывать неучтиво. Благородным господам нужен четвертый игрок, и я просто обязана в меру сил быть им полезной. Я постараюсь оставаться предельно осторожной и осмотрительной…

Немая служанка ухмыльнулась, Шилка сунула в пасть свое лакомство — эти двое насчет осмотрительности хозяйской компаньонки уже многое просекли. Хорошо хоть не самые болтливые пассажиры на корабле.

— Ну хорошо, ступайте, — с явным сомнением в голосе разрешила леди Нооби. — Но хоть возьмите мою шаль. Там приличное общество, а вы, уж простите, немного…

— Я немного конторщица, — смиренно согласилась Тифф. — К чему обманывать людей, истинного благородства мне никакая шаль не прибавит. Увы и ах.

Тиффани вышла на палубу. Спасибо, конечно, но мы уж как-нибудь обойдемся без этого ужаса, что у некоторых шалью зовется. Аллиотейя, конечно, девчонка незлая, но со здравым смыслом и вкусом у нее… да никак у нее с этими достоинствами.

Благородное сообщество уже ждало: стул конторщице оставили как обычно самый неудобный, впрочем, Тифф уже привыкла сидеть спиной к двери кают-компании и с хорошо освещенным лицом. В игре она предпочитала показывать себя соперникам — многим людям свойственно преувеличивать собственную проницательность, так пусть следят. Лицедейство, несомненно, тяжкий грех, но в былые времена Тиффани приходилось играть куда более… глубокие и сложные роли. А здесь всего лишь забава по-маленькой. Показываем глубину своей нерешительности, беспокойство за ставку, нас читают как открытую книгу, пусть язык страниц читателям немного непонятен, но это уж их проблемы…

— Что ж, дамы и господа, вот и наша строгий представитель Торговой Гильдии, — лукаво провозгласил капитан. — Начнем?

К ужину Тиффани ощутимо поправила свое финансовое положение, этак на добрых тридцать шесть крон. Весьма недурно — более трехмесячного жалования среднестатистической глорской конторщицы за один день. Мужчины сегодня ставили осторожно, Асмалия рисковала и уже в откровенной досаде покусывала губы.

— Может, прервемся? — радостно интересовалась Тифф. — Положительно, господа, сегодня не ваш день.

— Да, удивительно вам везет, — согласился господин Клюф, добавляя в запись ставки еще крону.

Тиффани отдала игру, поохала, на следующей раздаче взяла шесть взяток на «эльфах», три на «орках», да еще на чистом везении не дала капитану взять свое на «феях». Охать красавец Себастио не был приучен, потому просто нервно играл своими кудрями. Старику Клюфу с шевелюрой не так повезло, потому просто скреб лысину. Тиффани точно знала, что теперь пару раздач нужно спасовать, дабы удержать интерес «терпил». Что и удалось…

…— Все же на «гоблинах» я мог рассчитывать еще минимум на одну взятку, — довольно сказал господин Клюф, беря оловянный бокал с пивом.

— Я бы поспорил, но разыграно было красиво, — заметил капитан, приподнимая рюмку с ликером. — Увы, леди Асмалия шансом не воспользовалась.

— Ах, «орки» меня вечно подводят, — красавица швырнула лакированные карты на стол. — Вся надежда на «эльфов».

— А мне совсем не с чего было разыгрывать, — сочла уместным вставить словцо Тиффани. — Не идет карта.

— Ну, вам бы жаловаться, — улыбнулся капитан, насмешливо взглянув сквозь длинные ресницы. — Изумительно вы играете, Торговая Гильдия Глора воистину могла бы гордиться вашей расчетливостью и интуицией.

— Увы, расчет лишь часть дела, — вздохнула Тифф. — Вот мой покойный муж, тот действительно был даровит в «маг-эльноре».

Присутствующие сделали приличествующую случаю вежливую паузу, отдавая дань покойному господину Нээту и радуясь, что за столом уже нет столь искусного игрока.

— Не грустите, дорогая Тиффани, боги забирают от нас самое дорогое, с возрастом с этим свыкаешься. Не желаете хоть рюмочку ликера? — без особой надежды предложил господин Клюф.

— Что вы, я с одного глотка глупею! — испугалась Тифф и взяла с подноса бокал с водой. — Да это и вообще неприлично. Мне муж всегда говорил «дешевая выпивка для бродяг, дорогая — для лордов, а нам боги даровали воду и гранатовый сок». Господа, неужели в Дюоссе совсем-совсем не растут гранаты⁈ Это ведь такой полезный фрукт!

— Что-то мне подсказывает, что следующий рейс «Повелителя» осчастливит Дюоссу порядочным грузом гранатов, — улыбнулся господин Клюф.

— Я бы вложилась, но кредит на серьезную партию товара мне не потянуть, — призналась Тифф.

— Фу, ну что это за скучные темы⁈ — возмутилась блестящая Асмалия. — Давайте еще партию до ужина?

Все согласились и азартная куртизанка принялась сдавать карты. Очень ей хотелось отыграться.

Тифф размышляла о допустимом риске игры на «феях» при нынешнем неоднозначном раскладе, и о том, что не совсем понимает общую ситуацию. Несомненно, девка спит с капитаном. Отчего же нет, дело естественное. Но с какой стати красавец Себастио, играя в паре с этим гулящим очарованием, не так уж стремится помочь дамочке в игре? Проскакивают этакие штрихи, особенно тот малообъяснимый сброс на «гоблинах». Капитан гораздо логичнее действует в одиночку, или даже в паре с Клюфом. Не сложилось там что-то в постельке? Вряд ли, в сексе Асмалия смыслит чуть побольше, чем в «маг-эльноре», Тифф профессиональные ночные способности определяла безошибочно. Если судить непредвзято — леди Кристли в своей профессии явно не из последних. Да и ее намерение основать современное увеселительное заведение в Дюоссе вполне обоснованно с финансовой стороны. Этот далекий городишко пока еще достаточно дикое, и вместе с тем денежное местечко.

Загадочные взаимоотношения присутствующих развлекали куда больше примитивной игры. Тиффани без труда увеличила свой выигрыш на пару крон, но так и не поняла, что происходит в отношениях яркой тайной пары. Ох уж эти капитаны и шлюхи. Во что они между собой играют, и какова роль служанки леди Асмалии? Молодая и довольно симпатичная особа абсолютно растворяется рядом с роскошной хозяйкой — даже имя ее никто не помнит, подзывая попросту «дорогуша». Умело подает напитки, все время рядом, и все время ее нет. Незаурядная способность. Порой смотрит в карты партнеров и подает знаки хозяйке, но подобные уловки при игре с колодой-Ши практически не дают игроку преимущества. И добрейший господин Клюф служанку игнорирует. Странно, все при ней, фигуриста, и почтенный путешественник просто обязан глянуть на молодую женщину с интересом. Возраст старичка виноват или что-то останавливает его на подсознательном уровне?

Загадку Тифф так и не решила — подали ужин. К трапезе явилась компаньонка-невеста и заспанный архитектор. Тифф поклевала рис с черносливом, смотреть на цыплят упорно не хотелось, травяной чай оказался чересчур сладким и тоже вызывал неоднозначные эмоции. За столом, как нарочно, завели беседу о трудностях морских путешествий…

* * *

Аллиотейя чувствовала себя дурно. Нет, качка отступила, видимо навсегда, но несчастную девушку едва ли не бил озноб…

…Как же он уверен в себе, эти точные движения, эти крепкие мужественные кисти, покрытые слабым загаром, эти длинные пальцы, так непринужденно держащие столовый прибор. Воистину он душа и истинный хозяин этой кают-компании…

Сама Аллиотейя ощущала себя неуклюжей и отвратительно скованной. Казалось, локон смешно выбился из-под сетки, да и само плетение, некогда серебряное, ныне зияло изощренными, но все же очевидными следами починки. Платье… о, лучше об этом забыть! Но как забудешь, если эта… эта неприличная женщина вновь в свежем наряде, на этот раз шафрановом, с высокой талией и подчеркнуто лаконичной отделкой лифа. Видимо, наипоследнейший всплеск столичной моды, именно такие наряды носят в местах… местах, где даже ноги леди Нооби не было и никогда не будет! О боги, да сколько же такое роскошное бесстыдство может стоить⁈ Кстати, если бюст столь пышен, вовсе не обязательно выставлять его словно…

Ал осознала, что размышляет о совершенно немыслимых вещах, и ее бросило в жар. Как он — совершенно очевидно, воспитанный и сдержанный человек — может прямо смотреть на это светловолосое чудовище, улыбаться ему и даже оказывать мелкие любезности⁈

Мир ужасен, бедность невыносима, а судьба, уводящая обреченную девушку в дикую Дюоссу, безжалостнее иззубренного и ржавого клинка пирата. Впрочем, какое дело миру до одинокой судьбы некой, никому не нужной, леди Нооби? Ее жизнь практически кончена.

С невыносимой действительностью Ал слегка примиряло соседство компаньонки — Тиффани, более всего схожая в своем мешковатом платье с пустующим, сокрытым полотняным чехлом стулом, вяло улыбалась и практически не поддерживала беседу. Действительно, ну разве конторщица на самом деле присутствует в кают-компании? Несколько слов господину Клюфу, беглая улыбка архитектору. В Его сторону даже и не смотрит, что без сомнения является насквозь неуклюжим и очевидным притворством. Попросту неприлично, ведь он капитан и вообще хозяин. На самом деле конторщица скованна и даже не ест цыпленка, боясь выглядеть нелепо. Глупо, очень глупо…

Осторожно расправляясь с косточками своей порции, Аллиотейя размышляла о кольце, блестевшим на пальце Себастио. Да, после долгих колебаний леди Нооби признала, что вправе хотя бы мысленно называть капитана по имени. В конце концов, они не первый день знакомы. Се-бас-ти-о Ли-но… что за напевное, поэтичное звучание…

Аллиотейе хотелось взять китару, тронуть струны…

…Поздно — он уходил, настало время менять вахтенного начальника на мостике…

Он ушел в тревожную темноту палубы, а Ал остались воспоминания о его улыбке, о густом росчерке локонов на лбу… и еще ей осталось грубоватое общество и обглоданные цыплячьи косточки на тарелке. Порции, кстати, могли бы быть и побольше…

Но что это за кольцо? Он носит его на руке как единственное украшение, с очевидной долей сентиментальности и того глубокого мужественного чувства, которое…

За стол явился господин Вьехо, помощнику капитана тут же подали ужин, и грубоватый мужлан принялся звенеть ножом и вилкой, разделывая аппетитную грудку. Как можно столь откровенно и грубо насыщаться⁈ Мог бы еще на вахте постоять, грубиян. Как ни странно, этот стук прибора порядком оживил вялую Тиффани, разговор немедля зашел о попутных сезонных ветрах и прочей никому не нужной ерунде. Аллиотейя не выдержала и пошла за китарой…

Палуба была пуста, носовой и кормовой огни «Повелителя приливов» скользили у горизонта среди тусклых звезд. Остальное небо занимали паруса, быстроходный корабль так стремился в ненужную и жуткую Дюоссу, а Ал страстно захотелось, чтобы клипер навечно завис в этой ночи. Она знала, что капитан видит ее с высоты своего мостика, видит, как она одиноко идет к каюте, как она легка и одинока. Только бы не споткнуться…

Когда Аллиотейя вернулась в кают-компанию, остатки ужина со стола уже исчезли, общество рассаживалось по игровым местам. Архитектор избрал своей позицией диван за спиной светловолосой красавицы, и вознамерился подавать оттуда бесценные советы. Ничего, сейчас Тифф прижмет эту пышногрудую мечту строителей. Конторщицы весьма унылые существа, пока в их головы не попадают цифры и расчеты. Пусть бы она эту куртизанку догола раздела! Хотя это, конечно, будет ужасающе неприлично.

Помощник капитана отправился спать, дремотно скрипели переборки каюты, Ал чуть слышно, чтобы не помешать негромкой беседе игроков, перебирала струны и нашептывала строфы северной саги. Мысли улетали к тьме над волнами и кольцу на мужском пальце, девушка пыталась представить счастливицу, надевшую украшение на перст истинного принца моря.

'Скажи мне, избранник сердца волны,

Отчего твои некогда алые щеки бледнее льда?' —

'О, да, я белее шелка савана,

Ведь ночью я встретил дочь мертвого короля'

'Так что же ответить горячей любови твоей,

Когда она дома спросит, что сталось с ее мечтой?'

'Скажи, что не в силах забыть я пухлость пятнистых губ,

принцессы, чью страсть разделил с прохладным песком…'

Сага была длинной, печальной и местами слегка непристойной. Тщательное описание ложа мертвой принцессы Ал опустила, как и появление второй дочери мертвого короля, с которой влюбленные отчего-то сочли возможным разделить ту ночь жуткой страсти. Принц моря описывался как отчаянный герой, хотя о его цвете волос и внешности почти ничего не говорилось. Аллиотейе почему-то казалось, что он синеглаз…

'Принцессы в объятьях его безобразно-прекрасны,

пленяли-пьянили страсть избранника волн,