Скользкая тень

– Сейчас здесь тихо, – усмехнулся водитель. – Это несколько лет назад здесь были всякие приключения. И башибузуки, и леопарды, и все что хочешь. И, между прочим, мины на дорогах. А сейчас здесь курорт с солнышком. Так что доедем как по маслу!

– Да уж, курорт, – проворчал Егоров. – Особенно мне нравится солнышко. А все-таки жаль, что повывелись леопарды. Хотелось бы мне схватиться с этим зверем! Для полноты впечатлений. Чтобы было что рассказывать, когда вернусь в Вологду. Там-то леопарды почему-то не водятся…

Дальше ехали молча. Однообразная, поросшая редким кустарником местность расстилалась по обе стороны дороги. Песчаные барханы сменялись каменными россыпями, россыпи – барханами. Ни поселений, ни людей, ни тем более леопардов. Одним словом, пустыня во всем своем вековечном величии. Где-то там, впереди, она должна закончиться и уступить место морю. На берегу того моря должен возникнуть порт под названием Марса Эль-Брега.

Егоров никак не мог успокоиться:

– Говорю же, это никакая не Земля, а самый настоящий Марс! Вот, даже название порта тому свидетельство! Марса Эль-Брега!

– Ты что это сегодня такой недовольный? – покосился на Егорова Кислицын. – Какая муха тебя укусила?

– Ливийская, какая же еще! – поморщился Егоров. – Других здесь не водится. А вообще, что-то мне вдруг захотелось домой. В Вологду. Со страшной силой.

– Будет тебе и Вологда, – отозвался Ивушкин. – Именно туда мы сейчас и направляемся. Просто сделаем по пути небольшой крюк.

– Ну да, – уныло произнес Егоров. – Все дороги в Вологду ведут через Париж. Это мы понимаем…

Море и порт Марса Эль-Брега возникли внезапно. Все было просто, без всяких намеков: только что среди унылых песчаных холмов извивалась дорога, и вот она внезапно кончилась, и впереди засверкало море. Верней, даже не так: вначале подул свежий ветер, а уже потом появилась и нескончаемая водная гладь.

– Ура, – кисло произнес Егоров. – Сдается мне, мы приехали. Притом обошлось без башибузуков. Надо же! А вообще-то здесь не так и плохо! Гляньте – и люди, и кораблики…

Джип остановился около какого-то здания. Оттуда тотчас же вышли трое мужчин, одетых в арабские одежды. Егоров к ним присмотрелся и весело присвистнул.

– Как вы ни рядитесь, а свои рожи вы все равно не скроете, – сказал он по-русски, обращаясь к мужчинам. – Вологодские у вас рожи, вот что. В крайнем случае саратовские. Я прав?

– Почти, – улыбнулся один из мужчин. – Нам приказано вас встретить и объяснить, что к чему. Как добрались?

– Без приключений, – ответил Кислицын. – Я старший группы. Зовите меня Яблоко. А это Пахарь и Пуля.

– Понятно, – сказал мужчина. – Вас-то мы и ждали. Значит, так. Птичку вы должны будете доставить сюда, в это самое место. Здесь мы вас будем ждать. Когда и как вы ее доставите – это ваше дело. Наше дело – вас дождаться. Надеюсь, это вам понятно.

Кислицын молча кивнул.

– Теперь о том, как вам добраться до Франции. Лучше всего на пароходе. На каком-нибудь попутном суденышке.

– Ну разумеется! – не удержался от ироничного замечания Егоров. – Переплыл море – и там! Что может быть проще?

– Примерно так и есть, – невозмутимо ответил мужчина. – Переплыли море – и вы на месте. В Марселе…

– Что же, туда так часто ходят корабли? – спросил Кислицын.

– Практически каждую ночь, – ответил мужчина. – Небольшие пароходики, катера… Бывает, что и весельные лодки. Здесь все бывает.

– Да, нам говорили, – кивнул Кислицын. – Отсюда туда перебираются всякие авантюристы…

– В основном мигранты-нелегалы. Практически со всей Африки. Но, конечно, бывает и публика покруче. Контрабандисты, всякие террористы, и вообще черт их разберет, кто они такие. Так вот. В такой компании вы и поплывете на тот берег. Да, это довольно-таки рискованно. Но это самый верный способ не выдать себя.

– Да, нам объяснили, – опять не удержался Егоров. – Путешествие в шикарной каюте с бокалом французского вина в руках нам не подходит. А вот в образе каких-нибудь пиратов – самое то.

– Рад, что вы это понимаете, – мужчина был по-прежнему серьезен.

– Всю жизнь мечтал быть пиратом! – не унимался Егоров.

– Считай, что твоя мечта сбылась, – улыбнулся Кислицын. – Она воплощается в жизнь прямо с этой самой секунды и на этом месте. Только как нам разыскать подходящее суденышко?

– Мы его уже нашли, – ответил мужчина, – и договорились с капитаном. Все, что вам нужно, – это быть на месте ровно в час ночи. Капитана зовут Аббас.

– В переводе на русский – Хмурый, – кивнул Кислицын. – Разумеется, это кличка…

– Понятное дело, – кивнул мужчина. – Ну а его корыто называется «Ар-рих аль-Асвад».

– «Черный ветер», – перевел Кислицын.

– Понятно, что не «Маруся», – вставил Егоров. – «Черный ветер». Самое подходящее название для пиратского корабля. Ха!

– Ты что это такой нервный? – мужчина глянул на Егорова.

– Ничего я не нервный, – скривился Егоров. – Просто я готовлюсь к будущим морским приключениям, как оно и полагается. Каждый готовится по-своему. В соответствии, так сказать, с собственным темпераментом. А у меня он вологодский. Мы, вологодские, самая страшная беда для всяких пиратов. Или ты этого не знал? Сам ведь вологодский, а не знаешь…

– Сколько ему нужно заплатить, этому Аббасу? – спросил Кислицын. – И чем?

– Он принимает любую валюту, – усмехнулся мужчина. – Но, конечно, ему больше нравятся всякие бирюльки и побрякушки.

– Как и полагается пирату, – тут же отозвался Егоров.

– Вот именно, – мужчина еще раз усмехнулся.

– Ладно, разберемся, – сказал Кислицын.

– Хорошо. Тогда ступайте за мной. Я вам покажу, в каком месте вы должны быть ровно в час ночи.

Обещанное место оказалось не в самом порту, а рядом, примерно в километре от порта. Здесь тоже был причал, но явно самодельный, выстроенный на скорую руку.

– Вот это место, – сказал мужчина.

– Пиратский причал? – хмыкнул Егоров. – Все нам понятно…

– Таких причалов в окрестностях Марса Эль-Брега сколько угодно, – пояснил мужчина. – Днем пограничники их разрушают, а ночью они появляются вновь. Будто из-под земли вырастают или выползают из моря. Да всего этого безобразия и не разрушишь: уж слишком много желающих перебраться на другой берег. Много и тех, кто их туда доставляет. Нелегальная перевозка – прибыльная работенка! Значит, так. В час ночи вы приходите сюда же. Здесь вас должны встретить. Вы должны сказать тем, кто вас встретит, по-арабски: «Чайки ночью не летают». Вам должны ответить: «Мудрая чайка найдет дорогу и ночью». Затем у вас начнутся веселые пиратские приключения.

Помолчали, глядя на море. Где-то там, на другом, невидимом, берегу, находилась Франция, в которую нужно было попасть трем бойцам спецназа ГРУ.

Тишину нарушил мужчина:

– Ну, бывайте. Удачи желать вам не буду. Говорят, у вас есть такая примета – не желать удачи перед делом.

– Правильно говорят, – кивнул Ивушкин.

– Тогда просто возвращайтесь вчетвером.

– Вот так-то лучше, – назидательно промолвил Егоров. – И все-таки у тебя невыносимо вологодская физиономия! С такой-то физиономией – да в арабы! Считай, что твоя личность – это непростительная ошибка нашей славной российской разведки. Поразмысли об этом на досуге.

– Обязательно, – улыбнулся мужчина.

Глава 10

Ровно в час ночи бойцы были на месте. Ночь была темная, безлунная. Не было видно ничего, кроме моря. Вернее сказать, кроме бесконечного множества приглушенно-голубоватых искр, заполонивших пространство там, где расстилалось море. Слышались таинственные, глубокие вздохи, будто где-то рядом мерно дышал какой-то сказочный великан. Это дышало море. Ночью всегда слышно, как оно дышит.

– Всем говорить по-французски, – шепнул Кислицын. – С этого момента мы французы.

– Да уж, пиратская ночка, – сказал Егоров по-французски. – Прямо как в романах! О, где ж ты, мой город Марсель… Не видать отсюда Марселя… И самих пиратов тоже что-то не видно и не слышно. Некому нас встречать…

Где-то слева послышались шаги, и вскоре из темноты вылепились два человеческих силуэта.

– Темно сегодня, – сказал Кислицын по-арабски. – Ночью чайки не летают.

– Мудрая чайка найдет дорогу и ночью. Сколько вас?

– Трое.

– Ступайте за нами. Свет не зажигать. Не разговаривать.

Идти оказалось недолго. Один из встречающих сказал полушепотом:

– Пришли. Теперь идите за мной.

И он шагнул прямо в море. Потревоженные голубоватые искры испуганно шарахнулись во все стороны. Вслед за провожатым ступили в море и спецназовцы. Когда вода достигла пояса, провожатый остановился.

– Лодка, – сказал он.

Действительно, в темноте угадывались очертания лодки.

– Садитесь.

Провожатый тотчас же слился с темнотой. Скорее всего, он пошел за новой партией пассажиров. Яблоко, Пуля и Пахарь на ощупь забрались в лодку. Она была весельная, во мраке угадывались силуэты двух гребцов. Лодка тронулась в сторону открытого моря. Вскоре она остановилась. Теперь в темноте виднелись очертания большого судна. Наверно, это и был тот самый «Черный ветер».

– Держите! – прозвучало из темноты, и кто-то сунул прямо в руки Кислицыну какую-то палку. Кислицын на ощупь понял: это веревочная лестница.

– Поднимайтесь! – приказал тот же самый голос.

– Пошли, – дал негромкую команду Кислицын.

Спецназовцы по очереди поднялись на корабль. По всей вероятности, это совсем небольшое судно. На борту были и другие люди, их было много, судя по звукам и мельтешащим теням.

– Ждите, – сказал им кто-то из темноты.

Кислицын, Ивушкин и Егоров на ощупь нашли свободные места у правого борта и сели прямо на мокрую палубу. Рядом с ними сидели другие люди, но темнота мешала разглядеть, сколько их было всего.

– Сидим, ждем, – произнес шепотом Кислицын.

Судя по звукам, лодка еще трижды приближалась к пароходику. Или, может, это был катер – трем бойцам пока что это было неясно. Еще трижды какие-то люди взбирались по веревочной лестнице на палубу суденышка. Один раз – опять же, судя по звукам – кто-то сорвался с шаткой лесенки и шлепнулся в воду. На палубе на мгновение засуетились, но вскоре все затихло. Достали ли того, кто упал в воду, или не достали – из-за темноты понять это было невозможно.

Вскоре раздался еще один звук – это заработал мотор. Что ж, по крайней мере хоть что-то выяснилось, это был катер. Впрочем, как раз это обстоятельство и не было для спецназовцев важным. Какая разница, пароход или катер? Важно было другое – добраться на этой посудине до Марселя.

Потарахтев и пару раз дернувшись, катер, не зажигая огней, тронулся. Так, без огней, он двигался довольно-таки долго. Практически до самого рассвета, когда в огнях отпала надобность. Все это время таинственные пассажиры все так же сидели на палубе. Кто-то, судя по звукам, на короткий миг вставал размять ноги, тут и там слышались приглушенные разговоры…

Когда же рассвело, картина более-менее стала ясной. Пассажиров на палубе было битком. Другие, должно быть, находились в небольшом трюме. Их было не видно, но слышно. Внешность у пассажиров была самая разная, и притом каждый был колоритен. Были здесь и арабские, и темнокожие лица, тут и там угадывались европейские физиономии. Больше было мужчин, но присутствовали и женщины, в основном или темнокожие, или в хиджабах с закрытым лицом. Скорее всего, арабки, хотя, конечно, под таким одеянием вполне мог скрываться и кто-то другой, даже мужчина. Попробуй разберись. Под никаб не заглянешь: это грех.

Когда совсем рассвело, стало ясно, что катер за ночь отплыл далеко, и сейчас он, должно быть, находится в нейтральных водах. Стало быть, таиться теперь не нужно, да и как можно спрятаться днем в открытом море? Вскоре на палубе показался какой-то субъект – с европейской внешностью, толстый, невысокого роста, с мрачным лицом и брезгливой гримасой на нем. Мужчину сопровождали три типа внушительного роста, причем все с короткоствольными автоматами.

– Аббас! – прошелестело по палубе. – Аббас!

– Вот оно как! – шепнул удивленно Егоров. – А я-то думал, что Аббас – это какой-нибудь араб. Кличка-то арабская.

– Ну, если судить по кличкам, то ты у нас и вовсе не человек, а смертоубийственное орудие, – усмехнулся Ивушкин. – Кличка ничего еще не значит. Да и какая нам разница…

– Тихо! – прервал своих подчиненных Кислицын. – Сидим, ждем… Судя по всему, он собирает плату за перевозку.

Должно быть, это ответственное и важное дело он не поручал никому другому: может, по причине собственной жадности, а может, потому, что никому на своем корабле он не доверял. Впрочем, это для бойцов спецназа не имело особого значения. Аббас так Аббас – какая разница?

Сбор в общем и целом проходил без конфликтов и недоразумений. Аббас молча подходил к каждому из пассажиров, так же молча протягивал руку, и пассажир, опять же без всяких слов, клал нечто на ладонь Аббаса, после чего Аббас, переступая через ноги пассажиров, шел дальше.

Конфликт возник дважды. В первый раз, когда один из пассажиров – темнокожий, щуплый и при этом довольно-таки пожилой – при виде протянутой руки Аббаса отрицательно замотал головой и что-то залепетал жалким голосом. То ли он был не согласен с суммой, которую от него требовали, то ли у него и вовсе не было денег. Аббас не стал его слушать. Он лишь взглянул на громил, которые его сопровождали, и громилы тотчас же подхватили несчастного пассажира и поволокли его к борту. Они собирались выбросить его за борт, но не выбросили. Темнокожий пассажир что-то прокричал в ответ, его отпустили, он лихорадочно зашарил по карманам и, должно быть, наскреб-таки требуемую сумму, которую и отдал Аббасу. Аббас тут же отправился дальше, а один из громил походя ударил кулаком по лицу обобранного пассажира. Должно быть, в назидание всем другим…

Второй конфликт имел последствия куда как печальнее и страшнее. Один из пассажиров, по виду европеец, увидев протянутую руку Аббаса, вскочил на ноги и что-то крикнул ему в лицо. Судя по всему, между ним и Аббасом были какие-то давние счеты, а возможно, Аббас был даже что-то должен этому пассажиру. Но это не помогло. Громилы тотчас же схватили строптивого европейца и выбросили его в море. Это верная смерть, даже если этот человек умеет плавать как дельфин. И никто при этом не пришел строптивцу на помощь, никто не вымолвил ни слова.

– Вот так, – негромко произнес Кислицын. – Вот, значит, как…

Егоров импульсивно дернулся и даже попытался вскочить на ноги.

– Сиди! – сквозь зубы произнес Кислицын. – Я сказал – сидеть!

Спецназовцы при всем своем желании не могли ничем помочь несчастному. У них была совсем другая задача, и, чтобы ее выполнить, они должны были оставаться незаметными. Они не имели права ввязываться в какие бы то ни было перепалки и стычки. И все же Егоров сдавленно прошипел:

– Я запомню этого Аббаса! Уже запомнил. Ничего, придет мой час!..

Тем временем Аббас подошел к бойцам. Кислицын надменно и холодно взглянул на Аббаса и положил в его протянутую ладонь три нитки жемчуга. Вот и пригодились спецназовцам драгоценности, которые им вручил перед отправкой во Францию инструктировавший их незнакомец.

– Нас трое, – сказал Кислицын по-французски. – По одной безделушке за каждого. Этого хватит?

Аббас знал французский язык. Он взял одно из ожерелий и какое-то время внимательно его рассматривал – видимо, определял, не фальшивка ли это. Затем, ничего не говоря, сунул все три ожерелья в карман и пошел дальше.

– Покамест мы в расчете, – прошипел ему вслед Егоров. – А дальше поглядим…

Припекало. Катер шел не шибко и не валко, покачиваясь на волнах. Палуба была битком забита пассажирами, и по этой причине даже встать и размять ноги было непросто, а уж чтобы прогуляться по палубе – об этом не могло быть и речи.

– Интересно, – проворчал Ивушкин, – сколько времени займет наше романтическое путешествие? Неделю? Две недели?

– Этот же вопрос я задавал тому арабу с вологодской физиономией, который нас встречал и провожал в дальний путь, – сказал Егоров. – Ну так он мне сказал, что точного ответа на этот вопрос не существует. Все зависит от обстоятельств.