Скользкая тень

– Как вы намерены платить?

– Наличными, – ответила Канарейка.

Портье радушно развел руками, показывая, что ему все равно.

– Носильщик? – он вопросительно глянул на Канарейку.

– Нет, благодарю, – сказала Канарейка. – Как видите, вещей у меня немного…

Портье очаровательно улыбнулся и протянул Канарейке ключ.

Оказавшись в номере, Канарейка первым делом осмотрелась. Сам номер, впрочем, ее интересовал мало – она не собиралась здесь задерживаться надолго. Выглянула в окно – далеко ли до земли? Вдруг ей придется, как и вчера, спасаться бегством и прыгать из окна? Увы, до земли было высоковато – все же третий этаж. К тому же прямо под окном выстроились в ряд автомобили. Не выпрыгнешь… И опять Канарейка невольно подумала, что те неведомые ей люди, которые разрабатывали для нее план побега, не учли простого, казалось бы, обстоятельства: возможно, Канарейке придется прыгать из окна. Для этого, конечно, лучше подошло бы окно на первом этаже, в крайнем случае – на втором, но никак не на третьем, на четвертом, а тем более на пятом. Ну да что об этом сейчас думать? Ладно, придется иметь дело с тем, что есть.

Канарейка стала готовиться к возможному поспешному бегству – кто может знать, как сложатся обстоятельства? Итак, куда она, в случае чего, отправится? В какой город? После недолгого размышления она решила, что это будет Лион. Коль уж вокзал Лионский, то, следовательно, логичным было бы уехать именно в этот город. Тем более что поезда в Лион с Лионского вокзала в Париже ходили часто – примерно каждые два часа. Об этом Канарейка узнала из рекламного уведомления, висевшего на стене гостиничного номера. Что ж, и хорошо. Значит, Лион…

Теперь нужно было придумать зашифрованную подсказку. Канарейка порылась у себя в сумочке и нашла открытку с лионской достопримечательностью. Это была металлическая башня на одном из городских холмов, носившем название Фурвьер. Ни в каком другом городе, кроме Лиона, не было похожей башни. Стало быть, подсказка вполне очевидная. Вдобавок на открытке имелась надпись на французском языке: «Лион, башня на Фурвьере». Тут уж любой догадается, что к чему. Вместе с тем это была обычная дешевая открытка, которая незнающему человеку ни о чем не говорила. Мало ли кто ее повесил в номере? Висит себе и висит… Рядом Канарейка повесила еще одну непримечательную открыточку с изображением канарейки, вылетающей из распахнутой дверцы клетки. Тому, кто догадается соединить эти две открытки в логическую цепочку, будет понятно, где в случае чего искать Канарейку.

Ехать в Лион Канарейка решила завтра ближе к вечеру – конечно, если к этому времени она не дождется подмоги или если враги не нападут на ее след. Тогда-то, разумеется, она выберется из этого номера раньше. А пока ей надо отдохнуть. Ей надо выспаться. И еще она голодна. Может, спуститься вниз? Там на первом этаже есть ресторан. Впрочем, нет: ресторан в ее ситуации – дело опасное: там много людей, там она обязательно обратит на себя чье-то внимание. Лучше заказать ужин в номер. Вот на столике лежит меню. Она позвонит и сделает заказ. А потом – спать. Так будет надежнее всего. Одного только жаль – она потеряла пистолет. Теперь она безоружная. Может быть, пистолет ей и не пригодится больше, а все равно жаль. С огнестрельным оружием спокойнее…

Глава 8

Помимо хитрости, ловкости, неутомимости и умения мыслить логически у Ренарда было еще одно качество, весьма ценное для разведчика: он умел быть скрытным и невозмутимым. Он так хорошо скрывал свои чувства, что никто – ни его начальники, ни подчиненные – никогда не могли доподлинно знать, в каком он пребывает настроении в данный момент, что он думает и о ком. Никто не догадывался, какие действия может предпринять Ренард в ту или иную секунду, потому что любые действия, как известно, во многом зависят от настроения. Конечно же, Ренард умел пользоваться своим редким качеством, оттого его уважали и побаивались все – и начальство, и подчиненные. Невозможно не опасаться того человека, от которого не знаешь, что ожидать.

Но сейчас Ренард был разъярен и не скрывал своей ярости, которая из него выплескивалась наружу, и тому была причина. Его подчиненные упустили русскую разведчицу! Пятеро опытных, тренированных агентов не смогли справиться с одной-единственной женщиной. Да что там – с девчонкой! Эта русская мадемуазель выскользнула из ловушки, расставленной для нее лично им, Ренардом!

А ведь все было так просто и вместе с тем эффективно! По сути, Ренард не затратил никаких особенных усилий, чтобы напасть на след шпионки. Он всего лишь отредактировал как следует телевизионный ролик с русской шпионкой и сориентировал агентуру на местах. Все! Оставалось лишь задержать мадемуазель. Но она выскользнула из пут. Она перехитрила пятерых подчиненных Ренарда. Это значит, что она обвела вокруг пальца самого Ренарда! Он опытнейший профессионал, которому равных нет во всей Франции, а русская девчонка его провела! Не просто перехитрила, а еще и вывела из строя двух его подчиненных: одного ранила в плечо, другого – в грудь. Девчонка, пигалица! Поневоле придешь в ярость, в неудержимую ярость.

– Кто же мог подумать, что она сиганет со второго этажа! – оправдывались подчиненные. – Да притом так удачно. Этого мы не учли.

– Ну допустим, – процедил сквозь зубы Ренард. – Вы не думали, что она выпрыгнет в окно. Вы не могли представить, что она при этом ничего себе не сломает. Но она свалилась вам буквально на голову! Почему вы ее не схватили?

– Она начала стрелять, – угрюмо ответил один из подчиненных.

– Ах стрелять! – Ренарду на миг показалось, что он сейчас взорвется от ярости с такой силой, что разнесет половину Парижа. – Неужели она стреляла? Вы, наверно, думали, что она выпрыгнула из окна для того, чтобы с вами целоваться! А она, видите ли, устроила стрельбу! Действительно, кто бы мог подумать?

– Если бы у нас был приказ открыть ответный огонь… – начал было один из подчиненных, но Ренард глянул на него с такой яростью, что подчиненный мигом прикусил язык.

– Ну а вы? – глянул он на другого. – Как так получилось, что мадемуазель вывернулась из ваших крепких объятий? Вы что же, никогда не обнимали женщину? Вы не знаете, как это делается? Вам нужны специальные курсы по этому предмету?

Подчиненный молчал. Он не знал, откуда Ренард мог узнать о его досадной оплошности, и, кроме того, он не знал, что ему сказать в свое оправдание. Ему было стыдно: он, матерый агент, не смог справиться с девчонкой.

– Ладно, вы ее прозевали при задержании, – брезгливо скривился Ренард. – Но ведь и это еще не все! Вы ее упустили. Повторяю: упустили! Потеряли ее след! Уж чего проще – догнать на улице испуганную мадемуазель? Но… – Ренард безнадежно развел руками. – Она провела вас и тут. В итоге она оставила вас с носом, дважды! Вы до сих пор не знаете, куда она подевалась! Или все же знаете?

– Мы сделали все возможное, чтобы выйти на ее след, – сказал один из подчиненных.

– Неужели? И каковы успехи?

Ответом было всеобщее молчание.

– Ладно! – махнул рукой Ренард. – Ступайте! Мне надо подумать…

Да, Ренарду было о чем подумать. Казалось бы, простейшее дело – поимка напуганной мадемуазель. И что с того, что она русская разведчица? В первую очередь она мадемуазель. Женщина. Что может быть сложного в том, чтобы выследить и поймать даму? Ровным счетом ничего. Пустяки. Напуганная женщина не способна действовать хладнокровно, взвешенно и логически, она в таком случае действует эмоционально. Стало быть, совершает ошибки, одну за другой. Такова женская природа и психология, а Ренард прекрасно разбирался в женской психологии. Выпрыгнуть опрометью со второго этажа – это и есть свидетельство женской эмоциональности.

А вот дальше все пошло кувырком, и причиной тому – бестолковые, просто-таки топорные действия его подчиненных. Ну да ладно, незачем об этом размышлять. Сделанного не поправишь. Теперь главное – решить, как быть дальше. Шерше ля фам! Лучше и не скажешь.

Как напасть на след сбежавшей мадемуазель? Ренард ходил взад-вперед по кабинету. Оно, конечно, женская природа. Но, несмотря на это, очень было похоже, что мадемуазель действовала обдуманно, то есть по заранее предусмотренному плану. Во-первых, она каждый раз меняла свою внешность. На улице Поливо, у вокзала Аустерлиц, она выглядела совсем не так, как на улице Парро, у Лионского вокзала. Кстати, именно благодаря этому обстоятельству Ренард и понял, что таинственная жиличка этих двух квартир, скорее всего, искомая шпионка. Кто же станет кардинальным образом и так часто менять свою внешность? Это походило на маскировку, а если так, то все было очень даже понятно.

Конечно, Ренард не был на сто процентов уверен в том, что эта таинственная мадемуазель и есть та самая шпионка. Мало ли по какой прихоти молодая особа столь часто меняет образы? Может, это из-за собственной взбалмошной прихоти, или таким способом она пытается скрыться от надоедливого кавалера, или, может, она была какой-нибудь уголовной преступницей и скрывалась от полиции. Ничего из этого Ренарда не интересовало. Но могло быть и такое: эта дама как раз и есть почти разоблаченная русская шпионка. А вот это уже было делом именно Ренарда. Таинственную особу необходимо было задержать.

В первый раз, на улице Поливо, сделать это не удалось. Очень было похоже, что мадемуазель заранее предвидела свой арест или кто-то ее о том предупредил. Или напугал. Допустим, последнее: все те же подчиненные Ренарда действовали топорно. Им не сбежавших шпионов ловить, а куропаток в деревне! Как бы там ни было, а застать по известному адресу таинственную юную особу не удалось. И уже тогда Ренард понял почти наверняка, что эта дамочка и есть та самая шпионка, которую ему нужно поймать. А уж когда на втором адресе на улице Парро некая юная леди устроила веселое приключение с прыжками со второго этажа и стрельбой, то никаких сомнений у Ренарда не осталось вовсе. Да, это та самая шпионка, за которой он охотится. Это была она. Да, в первый раз она выглядела совсем иначе, чем во второй раз, но что с того? Кое-какие приметы тем не менее совпадали – Ренард изучил их досконально. Есть такие детали, которые не скроешь никаким гримом и никакими париками. Ренарду ли этого не знать, ему, такому матерому лису! Это известно каждому опытному сыщику. Но птичка упорхнула и на этот раз…

И тем не менее Ренард извлек из этих двух неудач некоторую для себя пользу. Иначе говоря, добыл весьма полезную информацию, которая, он был в этом уверен, поможет ему напасть на след ловкой русской шпионки. Какой бы изворотливой она ни была, он все равно ее выследит, а выследив – поймает. В этом он был абсолютно уверен.

Итак, две квартиры, в которых пряталась русская разведчица. Точнее говоря, пыталась спрятаться. Одна – на улице Поливо, другая – на улице Парро. В то, что адреса были выбраны случайно, Ренард не верил. Он был опытным разведчиком и знал, что в шпионском деле случайностей не бывает. Итак, между этими двумя адресами было нечто общее, была какая-то взаимосвязь, но какая?

Первым делом он велел своим подчиненным собрать всю информацию об этих двух квартирах, а заодно и об их хозяевах, и задержать их, если представится такая возможность. Ренард лично хотел допросить этих людей. Все следовало делать быстро, так как времени на промедление не было. Когда ты идешь по следу врага или пытаешься напасть на его след, все нужно делать решительно, с такой скоростью, чтобы опередить преследуемого врага. Хотя бы на полшага, но опередить.

Спустя буквально несколько часов подчиненные доложили Ренарду, что они выполнили его задание – собрали информацию о квартирах, а заодно и о хозяевах квартир. Оба владельца были доставлены в штаб для допроса.

Вначале Ренард решил разобраться с квартирами. Ничего подозрительного: хозяева регулярно сдавали квартиры внаем и получали за это соответствующую плату. Подчиненные Ренарда внимательно осмотрели комнаты, но ничего подозрительного в них не заметили. Обычные съемные жилища со скудной мебелью и всякими глупыми картинками на стенах… Ничего иного, впрочем, Ренард и не ожидал услышать. Ему было ясно, что это временные пристанища, что называется на всякий случай, то есть на случай, когда вражескому разведчику придется скрываться. Скорее всего, их сняли и оплатили заранее за несколько месяцев. Они ждали своего часа, ждали, когда в них заселится какой-нибудь субъект, которому нужно на время укрыться от неприятностей, например от ареста. Фокус нехитрый, и Ренард, разумеется, прекрасно его понимал.

Дополнительные сведения он рассчитывал получить от задержанных хозяев квартир. Начал он с хозяина квартиры по улице Парро, мрачного немногословного мужчины.

– Когда вы сдали квартиру? – спросил у него Ренард.

– Примерно полгода назад.

– Кому?

– Ко мне обратился мужчина, – хозяин наморщил лоб, припоминая. – Сказал, что хочет снять в моем доме квартиру. На долгий срок. На год. Да, на год… Сказал, что согласен заплатить вперед – на весь этот срок. И заплатил… Да, все было именно так.

– Он снимал квартиру для себя?

– Нет. Он сказал… да, он сказал, что снимает для одной своей знакомой. Мол, скоро она должна прибыть из Марселя… да, именно так – из Марселя. Но когда именно она прибудет, он не знает. Верней, не совсем. Он сказал, что она должна прибыть в любой момент.

– Он назвал свое имя?

– Да, но я уже забыл его, – ответил хозяин, протянув Ренарду папку с бумагами. – Посмотрите в договоре. Мы с ним больше не виделись: незачем. Он уплатил наперед за весь год, для меня это главное, и ушел.

Паспортные данные были сразу же проверены в базе – такого человека, на которого был сделан документ, не существовало.

– Как он выглядел? Вы могли бы его узнать?

– Вряд ли, – покачал головой хозяин. – Это было полгода назад… Да я и не старался его запомнить. Зачем мне его запоминать? Он заплатил за год вперед.

– Ну хорошо… А имя своей знакомой он называл?

– Да. Если бы он его не назвал, то как бы я мог пустить ее в квартиру? Без имени нельзя… Я записал его в специальной книжке. У меня там записаны имена всех жильцов.

– И как же ее имя?

– Моника Маковски, – уверенно ответил хозяин. – Так он и сказал – Моника Маковски. Да!

– Угу… – задумчиво произнес Ренард.

Для него все было понятно. Конечно, никакая это не Моника Маковски. Это вымышленное имя. Одно из многих вымышленных имен. И, разумеется, у нее имеются документы на это имя. Словом, все тот же классический шпионский прием. Что же тут неясного? Как белый день…

– Значит, вчера она к вам явилась? – спросил Ренард.

– Да.

– И назвалась Моникой Маковски?

– Именно так.

– И предъявила документы на это имя?

– Да. А то, что случилось потом, – какая в том моя вина? Откуда я могу знать, кто они на самом деле – мои жильцы? Кто мне об этом скажет? Их у меня много. В данный момент – сорок два человека. Как я могу знать о каждом?

– Конечно…

Да, работали по стандартной схеме. Именно так и никак иначе. Ренард в задумчивости потер лоб и отпустил мрачного мужчину. Больше с ним говорить было не о чем. Конечно, теоретически этот мужчина вполне мог быть, что называется, в деле, то есть выполнять какую-то роль в разветвленной шпионской сети, но это вряд ли: уж слишком он был на виду. Так в шпионской профессии не бывает. Его использовали втемную, просто сняли у него квартиру для шпионских надобностей. Ему щедро, за год вперед, заплатили, он ее и сдал. А почему бы и не сдать на таких-то выгодных условиях? Пожалуй, даже сам Ренард, будь он на месте этого хозяина, поступил бы точно так же.

Примерно то же самое рассказал и хозяин другой квартиры, что на улице Поливо. С той лишь разницей, что квартирантку, которая должна была заселиться в загодя оплаченную квартиру, якобы звали Полина Терц. Да-да, несомненно, все это было уже известно.

И тем не менее картинка все же выстраивалась. Для русской шпионки заранее были сняты несколько квартир в разных районах Парижа. Сколько именно, этого Ренард, конечно же, не знал, но их должно быть несколько, это неоспоримый факт. Желательно чем больше, тем лучше. Для чего они были сняты? Ответ очевиден – чтобы в случае надобности русская шпионка могла в них укрыться. Кстати, вряд ли исключительно для нее одной снимались все эти квартиры. Логично предположить, что и другие русские шпионы также в случае необходимости могли воспользоваться этими квартирами. Не одна же мадемуазель шпионит в Париже, должны быть и другие…

Тут Ренард вдруг понял, что он пошел по ошибочному пути. Обе квартиры снимались на женские имена, а это значит, что исключительно для мадемуазель. Должно быть, для прочих русских шпионов снимаются другие квартиры. Что ж, это надо будет учесть в будущем. Но пока речь о мадемуазель.

Итак, для нее заранее сняты и оплачены несколько квартир в разных районах города. Что же объединяет все эти квартиры? Должна же быть между ними какая-то логическая связь! Где же она? В делах разведки ничего хаотического просто не может быть, потому что любой хаос, любая неупорядоченность непременно повлечет за собой путаницу. А у разведчиков, чьими бы они не были, никакой неразберихи быть не может. Ошибки случаются, а вот хаоса не бывает. Даже если у разведчика случится ошибка, то это будет означать лишь то, что он пошел по неправильной дороге. И хотя дорога неправильная, но все равно при этом она будет четко выверенной и по-своему логичной. Просто она ведет не туда.

Так вот, логическая связь. Да, логическая связь… Да вот же она, можно сказать – на виду! Обе квартиры сняты неподалеку от городских вокзалов – Аустерлица и Лионского. Буквально-таки на соседних, примыкающих к этим вокзалам улицах. Случайно ли это? О нет! Потому что квартиры могли быть сняты в любых других районах и на любых других улицах, но они были сняты рядом с вокзалами! Должно быть, и все другие квартиры, если, конечно, таковые имеются, также расположены у каких-нибудь вокзалов!

Впрочем, что толку рассуждать о других квартирах? Вокзалов в Париже много, примыкающих к ним улиц – еще больше, а уж домов на них и всяческих съемных квартир в этих домах – и вовсе не счесть. Проверить их все нет никакой возможности: для этого понадобилось бы тысячи людей и целый год поисков. Значит, необходимо принять во внимание две известные квартиры и сделать выводы. Это должны быть отточенные, безукоризненные, исключительно правильные следствия. Только тогда удастся напасть на след русской разведчицы.

Итак, две однушки у двух вокзалов. Что бы это могло означать? Это, скорее всего, некий опознавательный знак. Точнее говоря, некая подсказка. И одновременно – определенное удобство для русской разведчицы. Начнем с удобства. В чем же оно заключается? А в том, что разведчица, если ей понадобится, в любое время может покинуть съемную квартиру, сесть на поезд и уехать куда-нибудь подальше. Допустим, когда она поймет, что погоня наступает ей на пятки. Она рассчитывает, что вокзал близко и она успеет…

Тут Ренард понял, что он опять невольно ступил на неправильную дорогу. Вряд ли разведчица рискнет купить билет в кассе вокзала, а тем более сесть в поезд, и все из-за разосланных по всем вокзалам ориентировок и бесконечных сообщений по телевизору. Уж ей-то, наверно, прекрасно известно, что бдительнее всего беглецов ловят именно на вокзалах и в поездах, кем бы эти беглецы ни были! Значит, вокзал отпадает. Не сунется мадемуазель на вокзал, не рискнет, и в поезд тоже не сядет. Если она и надумает убежать из Парижа, то, скорее всего, наймет для этой цели машину или воспользуется попутками. Возможно также, что она уедет автобусом. Для этого не нужно заходить на вокзал, билет можно купить прямо у водителя.

Да, но съемные квартиры тем не менее расположены вблизи вокзалов. Если это для беглой шпионки не удобство, то тогда это подсказка! Но в чем же она заключается?

А вот в чем. Допустим, русскую шпионку должны спасти. Вывезти ее из Парижа и вообще из Франции. И для этого сюда должны прибыть уполномоченные люди, но это лишь половина дела. Другая половина – надо мадемуазель отыскать в многолюдном городе. А как это лучше сделать? Созвониться с ней? Ну, это вряд ли: и сама мадемуазель, и ее спасатели, безусловно, знают, что это дело опасное при современных-то средствах прослушивания и слежения.

Значит, созваниваться они не будут. Должны отыскать ее каким-то другим способом. Допустим, на заранее снятой квартире, адрес которой им должен быть известен. Это так, но Париж – город большой, и в нем непросто ориентироваться, особенно если ты здесь впервые, если тебя поджимает время и, конечно, если ты предполагаешь, что тебя здесь ожидает множество опасностей. Скажем, стычка с теми, кто идет по следу шпионки. Понятно, что такая стычка для спасателей очень нежелательна, она для них – заведомый проигрыш.

Итак, предполагаемые помощники будут искать свою мадемуазель каким-то другим способом, по каким-то другим приметам. Что может быть приметнее в Париже (да и в любом другом городе), чем вокзалы? Вот то-то и оно. Ну а отыскать нужную улицу близ вокзала – дело совсем нетрудное. Равно как и дом на этой улице и нужную квартиру. Даже если тот, кто ищет, никогда не был в городе всех влюбленных. Вот и вся отгадка.

Да, конечно же, здесь могли быть и другие объяснения. Но как Ренард ни размышлял, каких версий он ни строил, все равно в итоге выходило, что съемные квартиры на улицах, расположенных близ вокзалов, – это подсказка, довольно-таки необычная и хитрая. С другой стороны, если он, Ренард, ее разгадал, то ничего особенного в ней нет.

Итак, загадка разгадана, но что же делать дальше? Первым делом Ренард осмотрит обе квартиры, на улице Поливо и на улице Парро. Конечно, подчиненные их уже осматривали и вроде бы ничего подозрительного в них не нашли, но можно ли так безоглядно доверять им? Особенно после того, как они опозорились с поимкой русской шпионки. Нет уж, Ренард еще раз осмотрит обе квартиры лично, а затем он подготовит там засаду. Рано или поздно те, кто должен будет явиться на помощь русской шпионке, придут в эти квартиры, хотя бы в одну из них, и попадут в ловушку. Поймать этих людей – несомненный успех. Эти люди дадут ценную информацию о том, где и как следует искать русскую шпионку. Мадемуазель будет просто некуда деваться…

Осмотр квартир Ренард провел со всей тщательностью. Чтобы ничего не упустить, он привлек к делу хозяев. Начал он с квартиры на улице Парро – той, из окна которой выпрыгнула ловкая русская шпионка.

– Посмотрите внимательно, – велел Ренард. – Что нового или необычного вы видите в квартире? Меня интересует любая мелочь: перестановка мебели, новая вещь, картина на стене…

– Вроде ничего нового, – не слишком уверенно ответил хозяин. – Все, как было прежде… Разве что окно…

– Что окно? – глянул на хозяина Ренард.

– Повреждено, – ответил хозяин. – Похоже, его раскрывали с такой силой, что рама соскочила из петель. А больше ничего…

Оконная рама Ренарда не интересовала. Русская мадемуазель выпрыгнула из окна, причем второпях, а значит, вполне могла повредить раму. Тем более такую хлипкую, как на этом окне…

Ничего не дал осмотр и квартиры на улице Поливо.

– Откуда мне знать, что здесь поменялось, а чего не хватает? – пожал плечами второй хозяин. – Я здесь не был целую вечность! Что мне здесь делать, коль квартира снята и оплачена на год вперед? Свет и газ в ней отключены, жильцов нет, стало быть что я здесь забыл? А последняя квартирантка прожила здесь какие-то сутки… Нет, не помню я ничего такого. Хотя все здесь, сдается, так же, как и было.

На картинку с канарейкой, приклеенную на стене, хозяин не обратил внимания. Наверно, по этой же причине не обратил на картинку внимания и Ренард. С хозяина, конечно, взятки были гладки, а вот Ренард тем самым совершил ошибку. Если бы он пригляделся к картинке, а тем более прочитал бы стишок, который был написан на ее обратной стороне, то, конечно же, он задумался бы и над содержанием картинки, и над незамысловатыми строками. Возможно, Ренард сделал бы правильные выводы. Но хозяин сбил его с толку. Он поверил ему в том, что эта картинка висела на стенке давно. Может быть, кто-то из жильцов повесил ее еще десять лет назад.

Это и было ошибкой Ренарда. Вторым его промахом было то, что он чрезмерно озаботился о будущей засаде: где его люди должны будут располагаться, как их расставить так, чтобы никто до поры не обратил на них внимания, – все это занимало его настолько, что он и думать не думал о простенькой картинке с канарейкой.

* * *

Канарейка же тем временем твердо решила покинуть Париж и немедленно отправиться в Лион. Предчувствие опасности не покидало ее. Да в общем, дело было даже не в предчувствии, а в здравом смысле. Напрасно Ренард, которого она не знала и о существовании которого даже не подозревала, убеждал сам себя, что женщина в минуты опасности не умеет действовать рационально, что в этом случае ею руководит не холодный разум, а слепая эмоциональность. Канарейка была из тех женщин, которые умели быть разумными во время опасности. Конечно же, в этих случаях присутствовали и чувства – куда же женщине совсем без них? – но холодный рассудок у Канарейки всегда был превыше эмоций. Вот и сейчас она решила, что лучше ей уехать из Парижа.

Подсказка на стенке была готова. Канарейка собрала свои немногочисленные вещи и отдала ключ портье.

– Уже уезжаете? – вежливо осведомился портье.

– Да, – односложно ответила Канарейка.

На Париж опускался вечер. Канарейка понимала, что на вокзал ей путь заказан. Лучше всего уехать в Лион на машине, можно, впрочем, и на автобусе. С Лионского вокзала ходили в Лион автобусы, это Канарейка разузнала заранее. Притом чтобы уехать, ей не нужно было заходить на вокзал: автобусы отбывали с привокзальной площади.

Через пятнадцать минут автобус выехал с парижского Лионского вокзала в Лион. В автобусе, кроме Канарейки, было немало других пассажиров. Что ж, и хорошо. Чем больше людей, тем легче было Канарейке среди них затеряться. К тому же вряд ли кто-то донесет на нее здесь, в автобусе. Автобус – это не жилой дом. Это в доме соседи невольно привлекают к себе внимание, потому что им жить друг с другом бок о бок. А в автобусе пассажир для пассажира, можно сказать, никто. Сели, приехали и навсегда разошлись.

Глава 9

Ровно через два часа после разговора с незнакомцем три спецназовца, Яблоко, Пахарь и Пуля, уже ехали в доселе незнакомый им порт под названием Марса Эль-Брега. Для этого им предоставили джип с водителем. У джипа был брезентовый верх, и это отчасти спасало бойцов от жары.

– Сколько езды до порта? – спросил Егоров у водителя.

– Если все будет нормально, то доберемся за полтора часа.

– А если не нормально?

Водитель на это не сказал ничего.

– А «не нормально» – это как? – поинтересовался Егоров после недолгого молчания. – Какие такие ненормальности нас могут ожидать? Ураган? Тайфун? Нападение башибузуков? Или, может, каких-нибудь местных леопардов? Интересуюсь, чтобы знать, к чему нам готовиться.