Скользкая тень

…До Марселя Канарейка добралась на пригородном автобусе. Теперь ей предстояло решить, что же делать дальше. Селиться в привокзальной гостинице она не хотела, это было опасно. Да в этом не было и смысла. Ни в какой другой французский город она бежать из Марселя не собиралась, стало быть, и вокзалы ей были ни к чему. Она надеялась переплыть море и сбежать в Ливию, где ее ждали. В таком случае поселиться она должна в какой-нибудь портовой гостинице. Ее спасители, которые, несомненно, идут за нею следом, должны вычислить и понять этот ее маневр.

Рядом с марсельским портом (он еще назывался Старый порт) находилось несколько отелей, и все примерно на одинаковом расстоянии от него. Канарейка вначале даже растерялась, какой из них выбрать. В конце концов она остановилась на отеле под названием «Гермес».

Какое-то время она размышляла, под каким именем ей зарегистрироваться, но скоро ее осенило: все под тем же, что и в гостинице «Регина» в Бордо, под каким же еще! Марсельеза Канари. Это также будет подсказка, простая и понятная, которую ее спасителям совсем несложно будет разгадать.

Так она и поступила. Оказавшись в номере, Канарейка пересчитала все имеющиеся у нее деньги. Оставалось мало – на три, максимум на четыре дня проживания в этом отеле. А что будет дальше? Этого она не знала. Все, что ей оставалось, – это надеяться на то, что завтра или послезавтра все закончится, ее найдут, помогут выбраться из Франции, и дальше все будет хорошо.

* * *

А что же в это время делал Ренард? Он по-прежнему пребывал в растерянности: никак не мог напасть на след русской разведчицы. Он прекрасно понимал, что она по-прежнему во Франции, скорее всего передвигается из города в город, меняя образ, или затаилась где-нибудь на конспиративной квартире. Впрочем, нет, скорее всего, она все-таки переезжает из одного города в другой: так ее сложнее найти, а значит, так для нее безопаснее.

А может быть, она уже встретилась с теми парнями, которые прибыли ей на помощь. Да, и такое может быть. Команда очень ловкая, они вполне могли уже встретиться с разведчицей, тем более что она, перебираясь с одного места на другое, каждый раз оставляла для них зашифрованные послания, куда она направилась и где ее следует искать. Черт бы побрал эти подсказки, о которых Ренард по-прежнему не имеет никакого представления!

Ну ничего. Ничего! Как бы то ни было, а все они – и русская шпионка, и ловкие парни, прибывшие ей на помощь, – на данный момент по-прежнему находятся во Франции, то есть в западне, хотя, конечно, она очень большая. Единственная возможность для них выбраться из ловушки – это на каком-нибудь корабле пересечь Средиземное море, чтобы оказаться в Африке.

Проще всего уплыть в Африку из Марселя или, возможно, из какого-нибудь другого порта на французском средиземноморском побережье. Скорее всего, именно из Марселя. Город большой, в нем много людей, значит, там проще всего затеряться, скрыться от преследования, не подвергая себя излишнему риску. Никакой разведчик, спасаясь от погони, не станет проверять свою удачу. Он будет действовать рационально. Из этого следует, что и сама русская разведчица, и ее помощники сейчас в Марселе. Или, во всяком случае, скоро туда прибудут.

Что ж, и замечательно. В Марселе у Ренарда все под контролем. Там и его люди, и Бланк. Кроме того, все владельцы и капитаны судов, которые нелегально снуют в Африку и обратно, по сути, агенты либо самого Ренарда, либо Бланка. Уж они знают, что им делать, они будут присматриваться к каждому своему пассажиру. А легально русская разведчица вместе со своими помощниками из Франции выехать не рискнет, в этом Ренард был уверен. Легальные перевозки и круизы – это жесткий контроль, на обычных судах подозрительных пассажиров быть не может.

Что ж, похоже на то, что наступает пора последней, решительной, схватки. И уж из нее-то Ренард выйдет победителем. Он никогда никому не проигрывал – не проиграет и на этот раз.

Глава 18

Центральный вокзал в Бордо спецназовцы нашли без труда. Вычислить ближнюю к вокзалу гостиницу также оказалось несложно. Гостиница называлась «Регина».

Однако заселяться в гостиницу Кислицын, Ивушкин и Егоров не торопились. Прежде чем заселиться, нужно было решить, как им в этом отеле разыскать Канарейку. Хорошо если она ждет их в одном из условленных номеров. А если нет? Если она не стала заселяться ни в один из таких номеров? Или если она не дождалась спецназовцев и в Бордо, как до этого в Париже и Лионе? Все могло быть, а поэтому надо было поразмыслить.

– Уверен, что номер она не снимала, – сказал Ивушкин. – Если она не заселилась в Лионе, то значит, и в Бордо тоже. Мне кажется, что она избегает и тридцать шестого, и сорок седьмого, и пятьдесят пятого номеров. Наверно, для этого у нее есть причины. Мы их пока не знаем, да это сейчас не так и важно. Главное, что в номерах ее искать не стоит. Думаю, она и здесь, в Бордо, оставила нам какую-нибудь хитрую подсказку…

– Причины, допустим, понятны, – возразил Егоров. – Канарейка в бегах, ее ищут. И тот, кто ее ищет, наверно разгадал ее план. Ну а Канарейка поняла, что тайна разгадана. Поэтому она в тех номерах и не селится. И вынуждена изобретать для нас какие-то новые подсказки. Вот уж действительно квест, черти бы его побрали!

– Припоминаю, что мы об этом уже говорили! – нетерпеливо произнес Кислицын. – В Лионе…

– Ну так и что же? – усмехнулся Егоров. – То в Лионе, а здесь Бордо. К тому же повторение иногда не помешает. Так легче запоминается. И, кроме того, так проще напасть на какую-нибудь толковую идею. Вот я повторил, и у меня сразу же появилась мысль. Сказать?

– Не балаболь, – поморщился Кислицын. – Что за дурацкая привычка?

– Это у него на нервной почве, – хмыкнул Ивушкин. – Вологодские – они все такие, когда нервничают.

– По поводу твоего оскорбления я отвечу тебе потом, – сказал Егоров, – когда сделаем дело и вернемся в благословенную Ливию. Ответишь перед всем оскорбленным вологодским народом в моем лице. Вот так-то! Сейчас разговор о другом. Идея вот какая. Моя вологодская интуиция подсказывает мне, что селиться в эту «Регину» нам вовсе не надо.

– Это как так?

– А для чего нам это? Что нам там делать? В условленных номерах нашей девицы мы не найдем, это ясно. Так или нет? Ну вот, всем это понятно. Для чего же там размещаться и без толку шарахаться по ночным коридорам? Чего доброго, опять нарвемся на какую-нибудь засаду или вызовем нежелательное подозрение своим шастаньем. И очень даже просто!

– Будем искать подсказку, – не очень уверенно предположил Ивушкин.

– Это какую же? – хмыкнул Егоров. – Опять нарисованную птичку? Ну-ну… Один и тот же трюк два раза повторить нельзя. Неважно даже, по каким причинам, но нельзя. Вот скажите, кому-нибудь из вас удавалось на задании два раза кряду повторить один и тот же трюк? Чтобы в точности, буквально-таки тютелька в тютельку? Нет? Вот видите… Помнится, мы как-то на досуге об этом даже рассуждали и пришли к выводу, что на этот счет есть какой-то житейский закон. Или, может, не житейский, а наш, спецназовский… Ничего нельзя повторить дважды! Помните?

– Ну так то у нас, – с сомнением произнес Ивушкин. – А мы говорим о Канарейке…

– А какая разница? – Егоров пожал плечами. – Чем в данный момент мы отличаемся от нее? Одно дело делаем. Значит, этот закон касается и ее.

Логики, в обычном ее понимании, в утверждениях Егорова не было. Но одновременно она все же была: особенная, уникальная, спецназовская. С этим приходилось считаться.

– И что же конкретно ты предлагаешь?

– Вот что. А схожу-ка я в эту гостиницу один. Вы меня подождите в сторонке. Я там спрошу, а не проживает ли в вашей гостинице некая девица по имени или под фамилией Канарейка? Мне скажут да или нет. Или позавчера проживала, а вчера убыла. Вот и все. Ну а дальше будем действовать в соответствии с полученной информацией.

– Что, прямо так и спросишь? – усомнился Ивушкин.

– А почему бы и нет? Чем я рискую? Никто ведь, кроме нас, не знает, что она Канарейка. Значит, и подозрений мой вопрос ни у кого не вызовет. А уж причину, чтобы спросить, я придумаю.

– Уверен, что она зарегистрировалась в гостинице как Канарейка? – спросил Кислицын. – Оставила, значит, нам такую подсказку…

– Я ни в чем не уверен, – вздохнул Егоров. – Но проверить все-таки нужно. А вдруг?

– Может, ты и прав, – Кислицын сомневался так же, как и Ивушкин. – А может, и нет…

– Ну так я схожу? – Егоров сделал несколько энергичных движений. – Наугад, по-вологодски. Я мигом!

И Егоров, беспечно насвистывая какой-то французский мотивчик, направился к гостинице.

– Думаешь, будет какой-то толк? – спросил Ивушкин, глядя вслед уходящему товарищу.

– Увидим, – сказал Кислицын. – Честно сказать, сомневаюсь. Уж слишком все просто. Только прибыли – и сразу же догадались о подсказке. Так не бывает. Неужто мы такие гениальные?

– Есть еще и везение, – сказал Ивушкин. – Тоже не последнее по важности слово для нашего брата.

– Ладно, увидим, – вздохнул Кислицын.

…За стойкой сидела миловидная девушка-портье. То, что это была девушка, а не парень или, скажем, какая-нибудь солидная женщина в возрасте, обрадовало Егорова и вдохновило. Он умел общаться с девушками, да и они легко находили с ним контакт. Егоров был человеком во всех отношениях симпатичным.

– Здравствуйте. – Егоров улыбнулся девушке-портье, изо всех сил стараясь выговаривать французские слова правильно. – Не смогли бы вы уделить мне минуточку внимания?

Девушка подняла глаза:

– Разумеется. Вам нужен номер?

– О нет! – очаровательно улыбнулся Егоров. – Во всяком случае – пока. Я лишь хотел у вас спросить… Навести кое-какие справки. Если, конечно, это вас не затруднит…

Обаяние из Егорова прямо-таки струилось, как аромат от цветка. Девушка улыбнулась в ответ.

– Я вас слушаю.

– Видите ли, в чем дело… У меня, можно сказать, романтическая просьба. Я ищу одну девушку. Она моя невеста. Я без ума от нее, а она любит меня, но… Так получилось, что мы поссорились. Что поделать – бывает! Вы ведь, наверно, также иногда ссоритесь с вашим молодым человеком? Признайтесь, что такое случается.

Девушка-портье ничего не ответила, только по-прежнему улыбалась.

– Вот видите! – Егоров развел руками. – Это жизнь… И вот мы, значит, поссорились. Она от меня сбежала. Вообразите себе, в неизвестном направлении! Ах как же я сейчас страдаю. Не правда ли, по мне заметно, как я страдаю? Ну, вот видите – заметно…

На этот раз девушка-портье рассмеялась.

– Я вам сочувствую, – сказала она сквозь смех. – Но чем же я могу помочь?

– Я подозреваю, что она поселилась в вашей гостинице. Или какое-то время жила здесь. Ведь у вас есть списки ваших постояльцев?

– Есть.

– Как замечательно! Значит, и моя Канарейка должна значиться в этих списках. Умоляю, посмотрите. Найдите для меня ее! Вы же видите, как я страдаю. Рушится мое личное счастье.

На этот раз девушка-портье взглянула на Егорова с некоторым сомнением и даже подозрением.

– А вдруг вы совсем не тот, за кого себя выдаете? Вдруг вы какой-нибудь маньяк? Вот она от вас скрывается…

– Я – маньяк? – в эти два коротких слова Егоров постарался вложить бесконечную гамму чувств: и оскорбленное достоинство, и удивление, и обиду, и многое другое. – Да вы приглядитесь внимательно. Я весь на виду. Разве такие, как я, могут быть маньяками? Что вы! Я несчастный влюбленный, мое сердце разрывается от горя. Тем более ведь это я виноват в нашей ссоре! Именно я, а не моя милая Канарейка! Умоляю, помогите!

– Как вы сказали, Канарейка? Интересная фамилия. Редкая.

– Она и сама редкая, – горячо произнес Егоров. – Красавица! Прямо как вы! Вот не будь Канарейки, я бы непременно влюбился в вас. Прямо с этой минуты и на этом месте.

Никакая девушка не устоит под таким шквалом комплиментов, страдания и всего того, что так или иначе связано с любовью. Не устояла и девушка-портье.

– Одну минутку, – сказала она. – А, вот… Марсельеза Канари… Да, действительно, проживала у нас такая. Правда, недолго. Заселилась позавчера, выехала – вчера. Наверно, чтобы вам было труднее ее найти.

Девушка-портье не удержалась от чисто девичьего ехидства. Егоров огорченно вздохнул.

– Может, и так. Что ж, огромное вам спасибо. Уж как вы меня выручили, как помогли! Марсельеза Канарейка. Она и есть! Имя редкое, фамилия тоже… Это она! Скажите, а у вас не записано, куда именно она отправилась?

– Такие сведения мы не записываем.

– Жаль. Ну ничего. Уж теперь я ее обязательно отыщу, мы с ней помиримся и будет у нас полное счастье и согласие! Огромная вам благодарность. Желаю, чтобы ваш возлюбленный и вас искал с такой же настойчивостью, как я ищу свою Канарейку! Конечно, когда вы с ним поссоритесь…

С тем Егоров и покинул гостиницу. Вскоре он был уже рядом со своими товарищами. Он вздохнул, а затем радостно рассмеялся.

– Вообразите, а ведь я оказался прав! Командир, когда мы вернемся, ты просто обязан написать представление, чтобы меня наградили какой-нибудь медалью за мою сообразительность!

– Говори, не томи.

– Докладываю, – уже серьезным тоном произнес Егоров. – Позавчера в отель «Регина» поселилась некая особа по имени Марсельеза, а по фамилии Канари. Вчера она покинула отель. Марсельеза Канари! Убейте меня, но это и есть подсказка! Я в этом уверен на двести, на тысячу процентов! Понятно даже, куда она отбыла – в Марсель, потому что Марсельеза. Ну, молодец деваха. Ох и молодец! Все разложила по полочкам. Что называется, для самых несообразительных, – Егоров помолчал, по очереди посмотрел на Ивушкина и Кислицына и продолжил: – Одна беда: не дождалась она нас в этой гостинице. И что ей было не подождать еще денек?

– Наверно, так надо, – в задумчивости произнес Кислицын.

– Сам понимаю, что надо, а все равно обидно. Получается, что мы постоянно не успеваем. На какие-то сутки, какие-то несчастные сутки…

– Ничего, – сказал Кислицын. – В Марселе мы ее и отыщем. Уж оттуда она никуда не денется. Дальше-то бежать некуда. Только в Африку.

– Это да, – согласился Егоров. – Что ж, значит, и нам в Марсель.

Глава 19

– Черт знает что такое! – проворчал Егоров. – Как минимум пять гостиниц в равном удалении от порта. Ну и где нам искать нашу птичку? С чего начинать? Сплошь толкотня и неразбериха!

Старый порт Марселя и впрямь представлял собой колоритное зрелище. Шум, суета, множество людей и, кажется, еще больше машин. Голова кругом!

– А самое-то главное, – все никак не мог успокоиться Егоров, – каким таким макаром мы ее будем искать сразу в пяти отелях? Причем даже не ее саму, а вначале зацепку? Какой она будет на этот раз, эта чертова подсказка? Вот в чем вопрос…

– По-моему, здесь все понятно и просто, – сказал Кислицын. – Если, конечно, рассуждать логически. Вот смотрите, что получается. Мы знаем, что ни в тридцать шестой, ни в сорок седьмой, ни в пятьдесят пятый номер наша птичка селиться не будет. Так? Это во-первых. Теперь во-вторых: если она не будет селиться в номерах, то значит, постарается оставить для нас какую-то другую подсказку. Вопрос, какую именно. Думаю, мы это знаем…

– Марсельеза Канари?

– Да. По-моему, это очевидно. Под этим именем наша птичка обозначила себя в Бордо. Она надеялась, что мы разгадаем эту загадку – Канарейка, Марсель – и отправимся из Бордо сюда. Мы все сделали правильно. Должно быть, загадка для нас будет та же самая. Для чего нашей птичке изобретать лишнюю головоломку? Чтобы, чего доброго, сбить нас со следа?

– Может, и так, – согласился Ивушкин. – Во всяком случае, рисовать фломастером на стенке она больше не будет. Дело это ненадежное, да к тому же она и улетать больше никуда не собирается. Значит, будет ждать нас здесь…

– Под именем Марсельеза Канари, – дополнил Кислицын.

– Вот ведь как у вас все понятно и просто! – поморщился Егоров. – Ну а что, если это все же не так? Если мы в чем-то ошибаемся?

– Вот и надо выяснить, правильно мы рассуждаем или нет, – сказал Кислицын. – Для этого у нас и метод есть…

– Будем рыскать по всем гостиницам в поисках сбежавшей невесты? – усмехнулся Егоров. Кислицын кивнул.

– Но только ты это будешь делать один. А мы подождем. Так будет лучше. Правдоподобнее. А то, чего доброго, кто-нибудь нас заподозрит. Вот, мол, бегают по гостиницам три каких-то типа и ищут одну и ту же беглянку. На всех троих – одна невеста. Ну халтура же! Тут уж любой нас заподозрит. А нам надо быть вне подозрений.

– Это да. – Егоров с комичной покорностью склонил голову. – Тогда я пошел применять свои незаурядные артистические таланты. Дело к вечеру, так что надо успеть, пока совсем не стемнело. Кто же ищет сбежавших невест по ночам? А вы ждите меня. Посидите для видимости вот хотя бы в этой забегаловке, чтобы не торчать на виду.

* * *

Но на этот раз с поисками сбежавшей невесты у спецназовцев не задалось, потому что не только они искали в марсельском Старом порту Канарейку. Ее здесь искали и люди из французской контрразведки, и бандиты из банды Бланка. И у тех и у других была четкая задача – во что бы ни стало отыскать русскую разведчицу-беглянку. Были при себе фотографии Канарейки, словесные описания и, конечно же, всевозможные инструкции. В числе прочего и людям из контрразведки, и бандитам было известно, что русская разведчица обязательно постарается изменить внешность, что она мастер этого дела, а потому им надо будет присматриваться к каждой молодой женщине в порту, по косвенным приметам и по наитию стараясь определить: не эта ли женщина – та самая русская шпионка?

Кроме того, в отношении каждой подозреваемой и контрразведчикам, и бандитам разрешалось применять всяческие провокации. Какие именно – это должно зависеть от ситуации, но дело даже не в обстоятельствах как таковых, а в том, как именно поведет себя дама. Если она шпионка, то и повести себя должна не так, как обычно ведут себя напуганные женщины, а как-то иначе, по-шпионски…

В особенности старались бандиты: Бланк обещал собственноручно пристрелить каждого, если поиски не увенчаются успехом. Бланка можно было понять: за русскую разведчицу ему обещалось прощение множества прегрешений перед законом. Игра стоила свеч, поэтому бандиты рыскали повсюду. Они искали русскую шпионку в многочисленных портовых харчевнях и магазинчиках, на причалах, в гостиницах… Само собой, не упускался из виду ни один корабль, уходящий из Старого порта, в особенности в сторону африканского побережья. Люди из контрразведки держали под контролем официальные суда, а бандиты – всяческие нелегальные суденышки, на которые не было никакой управы и с которыми не могла справиться французская береговая охрана.

Но и это было еще не все. И людям из контрразведки, и бандитам было разъяснено, что, скорее всего, русская шпионка будет в порту не одна, ее наверняка будут сопровождать несколько мужчин. Что они из себя представляют и откуда они взялись? О, это очень ловкие и умелые парни, и прибыли они, вероятно, из самой России, чтобы помочь мадемуазель выбраться из Франции. Сколько их всего, в точности неизвестно, да это не так и важно, потому что каждый из них стоит десятерых. На такое дело кого попало не пошлют, и это следует иметь в виду.

Бандиты, услышав про русских, приуныли. Иметь дело с запуганными нелегальными мигрантами или такими же затюканными контрабандистами – это одно, а связываться с ловкими русскими парнями – это уже совсем другое. Это означает подставлять свои лбы под пули или ребра под ножи. И, скорее всего, без шансов уцелеть. Конечно же, погибать бандитам не хотелось, тем более за что погибать? Добро бы за деньги, за какой-нибудь солидный куш. Это дело благородное, бандитское. А то за русскую шпионку! Пускай ее ловит полиция, или контрразведка, или еще кто-нибудь. Не бандитское это дело. Но, конечно, Бланк очень скоро такие бунтарские настроения пресек, и бандиты, хотели они того или нет, взялись за работу.

Именно они и напали на след Канарейки. Получилось это, можно сказать, случайно, хотя во всякой случайности непременно присутствует доля закономерности. В одном из отелей, а именно в «Гермесе», трое бандитов обратили внимание на некую молодую женщину. По приметам она никак не походила на разыскиваемую русскую разведчицу, и потому вначале бандиты не обратили на нее никакого особенного внимания. Но затем одному из бандитов пришла в голову идея проследить за ней.

И вскоре выяснились некоторые подробности, которые насторожили бандитов. Нет, ничего этакого они о женщине не узнали, но тем не менее… Выяснилось, что эта женщина проживает в гостинице вот уже двое суток. Мало кто жил в припортовых гостиницах двое суток. Это в городских отелях постояльцы остаются и на двое суток, и по целым неделям, а портовые гостиницы – это, по сути, транзитные станции. В них обычно заселяются на самое короткое время – переночевать в ожидании посадки на корабль. А эта дамочка проживает здесь двое суток и, похоже, не собирается съезжать. Что она здесь ждет? Или кого?

Кроме того, эта таинственная женщина в номере одна. Она практически ни с кем не общалась, даже номер покидала от силы два раза в день, не больше. Тут было над чем задуматься.

– Прощупать бы эту дамочку, – предложил один из бандитов. – Не нравится мне ее поведение…

– Надо бы, – согласился второй. – Но как?