Помоги проекту - поделись книгой:
– Вычислили ее на тех квартирах, – резидент развел руками. – Уж и не знаю, каким образом, но вычислили. С одной такой квартиры ей удалось уйти по-тихому, а вот с другой пришлось сматываться с приключениями.
– Это как?
– Насколько нам известно, она выпрыгнула со второго этажа, ранила двух преследователей и скрылась, – пояснил резидент.
– Ну да? – удивленно произнес Егоров. – Вот ведь какая боевая девка! Подумать только! И что же было дальше?
– Всего в Париже для таких случаев было заранее приготовлено четыре квартиры. В двух ее накрыли. Из этого следует, что в оставшиеся две она селиться не станет. Слишком велик риск. Значит, приступит к выполнению второго пункта.
– Привокзальные гостиницы? – уточнил Кислицын.
– Да, – ответил резидент. – Вам нужны адреса этих двух квартир?
– Конечно.
– Тогда запоминайте…
– Что ж, картина в принципе нам ясна, – подвел итог Кислицын, когда резидент продиктовал адреса. – Мы пойдем… Докладывать о своих подвигах мы вам, конечно, попытаемся, но тут как получится. Словом, все будет нормально. Иначе и быть не может. На то мы и здесь, чтобы все было как надо.
– Постарайтесь не пользоваться сотовой связью, – предупредил резидент. – Даже если вы будете общаться по ней иносказательно, нет уверенности, что вас не вычислят и не расшифруют. Сами понимаете, в контрразведке дураков и неучей не держат. Там ребята умные и ловкие…
пропел Егоров.
– Что?
– Вологодская народная частушка, – Егоров улыбнулся. – Иносказательная.
– Понятно, – резидент улыбнулся в ответ. – Ну, удачи вам.
– С чего начнем? – спросил Кислицын у своего немногочисленного отряда.
– С обретения душевного равновесия, – вздохнул Егоров. – Без него никак.
– И с чего это твоя душенька мается? – спросил Ивушкин.
– Не нравится мне вся эта катавасия, – поморщился Егоров. – Неправильно все это… Несостыковка получается. Молодая красивая девка бегает по всей Франции, за нею носится целая орава всяких троглодитов… Где же тут соответствие? Молодая красивая деваха должна заниматься совсем другими делами. Сидеть дома, выглядывать жениха… А тут – черт знает что! Какие-то гонки с препятствиями! В общем, как вы себе хотите, а я поступлю так, как мне подсказывает моя совесть и вологодские народные традиции!
– Это как же? – усмехнулся Кислицын.
– Да очень просто! – уверенно ответил Егоров. – Вот, допустим, разыщем мы эту Канарейку, а мы ее разыщем и спасем, потому что для этого мы сюда и прибыли. И я ей скажу так: хватит тебе, скажу, разлюбезная милаха, заниматься черт те чем! Твое ли это, девичье ли дело? А выходи-ка ты за меня замуж! Али я не красив, не умен и не статен? Кого же еще тебе нужно? Вот и выходи. И отвезу я тебя в Вологду, и поселю в красивом доме, и будешь ты в том доме выглядывать в окошко, меня дожидаючись. Вот это истинное твое дело, потому что на этом белый свет держится! А все прочее – суета и томление духа. Вот так ей и скажу. И вы тому будете свидетелями.
– А если она не согласится?
– Это как же так – не согласится? Это почему же не согласится? Это за меня-то? – казалось, возмущению Егорова не было пределов. – За кого же ей и выходить, как не за меня? Ничего, все будет просто замечательно! Вот как только она меня увидит, так сразу же и согласится! На шею мне бросится, счастливыми слезами умоется! Бери, скажет, меня замуж, и все тут. И вот тогда будет полное мое душевное равновесие!
– Ладно, поглядим. – Кислицын махнул рукой. – Итак, с чего начнем?
– Думаю, для начала нам надо побывать на съемных квартирах, – предположил Ивушкин. – Наверняка Канарейка оставила там для нас какие-нибудь подсказки. Адреса нам известны, так что…
– Согласен, – сказал Егоров.
– И я того же мнения, – сказал Кислицын. – Вопрос лишь в том, на какую квартиру мы пойдем в первую очередь…
– Думаю, на ту, где творились веселые приключения, – предложил Егоров. – Она была второй по счету – значит, подсказка, если она имеется, именно в этой квартире и есть.
– Да, пожалуй, – согласился Кислицын. – Итак, улица Парро у Лионского вокзала?
– Она родимая! – хлопнул в ладоши Егоров.
…Что касается внешнего вида, то в этом смысле спецназовцы ничем не отличались от большинства жителей Франции или, может быть, туристов. Три молодых человека, одетых в неброскую цивильную одежду, все трое – небриты, как и полагается по последней моде. Кто бы обратил на них внимание? Правда, у каждого был при себе небольшой дорожный рюкзачок, но и это не было чем-то этаким, отличительным и выдающимся. У многих молодых людей во Франции имелись при себе такие сумки. Опять же – мода.
В самих же рюкзаках не было ничего мудреного, хитроумного, спецназовского, то есть ничего такого, что могло бы ненароком выдать бойцов. Там были лишь обычные предметы и вещи сугубо обывательского назначения, которые могли бы пригодиться в дороге. Пистолеты с глушителями, запасные к ним обоймы, ножи и баллончики с газом хранились у спецназовцев в потаенных карманах ветровок. Кстати, о газе. Это была специальная разработка, можно даже сказать секретная, с помощью него в крайнем случае можно было бы обездвижить противника. Не убить, а именно обездвижить – на несколько минут или даже на пару часов в зависимости от дозы. Вот и все. Во всем же остальном Кислицын, Ивушкин и Егоров полагались на свою сообразительность, выносливость и специальное спецназовское хитроумие.
На последнее делали особую ставку, потому что как иначе можно было проникнуть в нужную квартиру на улице Парро? Решили так. Все трое спецназовцев скажут, что хотят на какое-то время снять жилье в этом доме, затем попросят, чтобы хозяева показали им сдаваемые внаем квартиры. Дескать, трое веселых парней желают поселиться именно в той квартире, которая им больше всего понравится. Так, переходя из квартиры в квартиру, они попадут наконец в нужную, которую снимала Канарейка и из которой она выпрыгнула, спасаясь от ареста. Там должна быть подсказка, куда Канарейка упорхнула и где ее следует искать.
Так и поступили. Хозяин с готовностью согласился сдать жилье, но при этом досадливо поморщился, когда трое веселых парней попросили для начала провести их по этажам, чтобы, мол, они могли выбрать самый подходящий вариант. Однако хозяин все же согласился, да и как откажешь? Будущий жилец – это деньги, а поэтому нужно стараться угодить ему. Желает он самолично выбрать жилище – что ж, это его право. Как оказалось, хозяин морщился совсем по другой причине, но она обнаружила себя несколько позднее.
На первом этаже сдаваемых внаем квартир не было, поэтому решили начать со второго этажа. Это спецназовцам и было нужно, ведь та самая квартира находилась именно на втором этаже. Второй этаж представлял собой длинный коридор с лестницей на первый и третий этажи и с шестью дверями, по три двери справа и слева.
– Здесь сдаются три квартиры, – пояснил хозяин. – В остальных жильцы.
– Что ж, покажите их нам, – сказал Кислицын. – Поглядим, поторгуемся…
– Прошу, – мрачно произнес хозяин и отпер ключом самую дальнюю квартиру.
В этой квартире спецназовцам делать было нечего. Нужная им квартира – это они определили с ходу, как только поднялись на второй этаж, – находилась с краю, рядом с лестницей. Но, конечно же, они не могли дать хозяину знать, что им нужна именно эта и никакая другая: это выглядело бы подозрительно.
Квартиру бойцы забраковали – сказали, что им не нравится обстановка. Хозяин пожал плечами и отпер соседнюю. И, опять же, не ту, которая спецназовцам была нужна. Они отмели и эту.
– Что ж, пойдемте на третий этаж, – предложил хозяин. – Посмотрите там.
– Вы сказали, что на втором этаже есть еще одна свободная квартира, – напомнил Кислицын.
– Думаю, она вам не подойдет, – нехотя ответил хозяин.
– Это почему же?
– Там беспорядок, – отвел глаза хозяин. – Квартире нужен ремонт.
И на сам тон, и на то, что хозяин отвел глаза при упоминании квартиры, спецназовцы, конечно же, обратили внимание. И это им не понравилось. Но они не знали причин, отчего хозяин ведет себя столь подозрительно. Да и потом – может, он всегда такой? Ведь они видели его впервые…
– Ничего, – сказал Кислицын. – Мы люди неприхотливые. И потом – за такую квартиру вы возьмете с нас меньшую плату, не так ли? Так что показывайте!
– А может, мы вам ее покажем? – вдруг послышался чей-то голос со стороны лестницы. – Покажем, растолкуем, ответим на все ваши вопросы. А вы ответите на наши…
Это были не просто слова, оброненные кем-то случайно. Это были такие слова, после которых просто-таки необходимо было насторожиться. И спецназовцы насторожились. Конечно, они ничем не выдали свою настороженность, они лишь оглянулись в ту сторону, откуда прозвучал голос. И увидели, что на лестничной площадке стоят шестеро мужчин. Может, помимо этих шестерых на первом или третьем этаже был кто-то еще, но этого Кислицын, Ивушкин и Егоров видеть не могли. А вот этих шестерых видели. Причем, и это хорошо было заметно, расположились незнакомцы не случайной толпой, а так, чтобы не мешать друг другу, чтобы не препятствовать, если дело дойдет до активных действий. Это была профессиональная расстановка, и спецназовцы это поняли почти мгновенно.
Самое главное и самое неприятное и опасное для Кислицына, Ивушкина и Егорова заключалось в том, что они, сами того не подозревая, оказались в западне. Коридор оканчивался глухой стеной, по обеим сторонам его были двери, которые, скорее всего, были заперты, а на единственной лестнице, по которой можно было бы покинуть этаж, стояли шестеро мужчин в решительных позах и с недобрыми лицами. Да, это засада.
– Что вам нужно? – спокойным, даже чуть удивленным голосом спросил Кислицын.
Никто из незнакомцев ничего не ответил, но в их руках вдруг появились пистолеты.
– Вот, значит, как… – все тем же спокойным тоном произнес Кислицын.
Все дальнейшее произошло мгновенно, будто это была не реальная ситуация, а какой-то невиданный и неслыханный, ускоренный до невероятности фильм. Кислицын коротким, стремительным прыжком приблизился к хозяину дома, крепко ухватил его за шею одной рукой и прикрылся им как щитом. Теперь, если бы шестеро мужчин вздумали стрелять, они бы поразили не Кислицына, а хозяина. Сам же Кислицын в это время смог бы открыть ответный огонь – пистолет уже был в другой его руке.
Одновременно с этим Ивушкин и Егоров изо всех сил грянулись о дверь квартиры – той самой, которая, собственно, им и была нужна. Они намеревались с первого же удара вышибить дверь и, таким образом, оказаться внутри. А уж там – было бы видно, что к чему и как. Конечно, Ивушкин и Егоров рисковали: у двери могли быть хорошие замки, и она могла бы с первой попытки не поддаться. Но ведь и другого выхода у них не было…
Дверь выломали с первого же удара. Наверно, замки были не слишком крепкими, да к тому же спецназовцы умели единым махом отпирать любые двери, их этому учили. Дверь не только отворилась, она даже слетела с нижней петли, но на верхней все же удержалась. Ивушкин и Егоров стремительно рванули в дверной проем, туда же устремился и Кислицын, волоча за собой насмерть перепуганного, а потому почти неподвижного хозяина. Все, что мог делать хозяин в таком состоянии, – это кое-как передвигать ноги.
Оказавшись внутри квартиры, Кислицын ногой захлопнул дверь и, не выпуская хозяина из объятий, несколько раз выстрелил через дверь. То же самое сделали и Кислицын с Егоровым. Расчет был на то, что люди на лестнице на какое-то время растеряются – вряд ли они рассчитывали на такие действия со стороны русских спецназовцев. Кроме того, несколько пуль, скорее всего, попадут в кого-то из них, и это приведет их в еще большее смятение. Пока они сообразят, что к чему, спецназовцы тем временем придумают, как им выбраться из западни.
– Окно! – крикнул Ивушкин.
Да, окно… Рамы в нем не было, она, искореженная, стояла рядом, прислоненная к стене. Это было то самое окно, из которого совсем недавно выпрыгнула, спасаясь от ареста, Канарейка. Это та самая рама, которую Канарейка повредила, судорожно пытаясь распахнуть окно.
Дальше все было понятно и без слов. Кислицын разжал объятия, и парализованный страхом хозяин рухнул на пол. Первым выпрыгнул в окно Ивушкин, за ним – Егоров. Кислицын прыгал последним. Перед тем как выпрыгнуть, он еще три или четыре раза выстрелил сквозь дверь.
Приземлились бойцы удачно. Что для них второй этаж? Случалось, что они прыгали и с третьего этажа, и даже с пятого – в воду… Однако внизу их поджидал еще один сюрприз. Весь двор был усеян всяческим хламом, из-за которого стали появляться люди.
Сколько их всего было, Кислицын, Ивушкин и Егоров, конечно, не знали. Как тут сосчитаешь – впопыхах и в горячке? Впрочем, и смысла заниматься подсчетами не было. И без того было понятно, что это не просто какие-то случайные люди. Должно быть, те, кто устроил эту засаду, поджидали их. Несколько человек в доме, остальные – здесь, внизу.
И вот Кислицын, Ивушкин и Егоров явились, не подозревая, что их здесь может ожидать засада. Не подозревая – а ведь должны были! Потому что это легко укладывалось в логику событий. Но они не придали этому значения. Почему? Наверно, потому, что уж слишком она была простой. Именно простота в спецназовском деле чаще всего и губит, потому что на нее не хочется обращать внимания, принимать в расчет. Ты спецназовец, ты привык ко всевозможным сложностям, и постепенно тебе начинает казаться, что так и должно быть, что ничего простого в твоей профессии быть не может. Большей частью так оно и бывает, и это кажется тебе логичным и нормальным, ты к этому привыкаешь и забываешь о простоте, о каких-то совсем пустяковых ситуациях, которые по большому счету в жизни встречаются гораздо чаще, чем опасные и сложные. Тут-то тебя и подкарауливает беда.
Так случилось и на этот раз. Теперь попавшим впросак бойцам приходилось выпутываться из неприятности, в которую они сами же и угодили по своей же глупости.
Но все же спецназовец – всегда спецназовец, в любой ситуации и в любое время. Он всегда старается найти выход из любого положения и чаще всего находит. В данный момент выход напрашивался сам собой. Необходимо было выйти победителем из этой неожиданной схватки и при этом остаться в живых. Одним словом, привычная и обычная задача для бойцов спецназа ГРУ.
– Уходим! Прорываемся на улицу!
Смысл команды Кислицына был понятен и логичен. Больше того, это была единственно правильная команда, которую мог дать командир в данной ситуации. Улица с ее многолюдьем была сейчас для трех бойцов единственным спасением. Оказавшись на улице, они легко смешаются с толпой, растворятся среди других людей, запутают следы. Это они умели. Ведение боевых действий в городских условиях – козырь всякого настоящего спецназовца. Один из козырей, скажем так. И неважно, какой это город – знакомый или незнакомый. Хотя бы даже и Париж – какая разница?
Осуществимой представлялась лишь одна возможность оказаться на городской улице – обогнуть здание с северной стороны. С остальных трех сторон попасть на улицу было не то что невозможно, но весьма затруднительно. С восточной и западной стороны путь преграждали многоэтажные дома, а с южной стороны за штабелями досок и ящиками укрывался неприятель – и это были не какие-то необученные неумехи, а наверняка ловкие и умелые бойцы – такие же агенты, как и Кислицын, Ивушкин и Егоров. И тут уж кто кого… Конечно, на стороне неприятеля было численное преимущество, и это следовало учитывать. К тому же, скорее всего, и северное направление было перекрыто – быть того не могло, чтобы оно оставалось свободным.
Положение для Кислицына, Ивушкина и Егорова казалось безнадежным. Единственным плюсом было лишь то, что в них пока никто не стрелял: должно быть, их рассчитывали взять живыми. Но это, конечно, был весьма необязательный плюс: открыть огонь по трем бойцам могли в любой момент – если не на поражение, то для того, чтобы вывести их из строя. С раненым противником, понятное дело, справиться куда как легче.
Все эти предположения и расчеты, вся диспозиция были оценены Кислицыным, Ивушкиным и Егоровым почти мгновенно – времени на долгие обстоятельные размышления у них просто не было. Необходимо было действовать, и действия эти также должны быть такими же стремительными, как и размышления.
– Не сопротивляться! – раздалось из-за ящиков. – Оставаться на месте! Сложить оружие! Лечь на землю и вытянуть руки! Иначе будем стрелять!
Нет, пока что они не собирались стрелять. Если бы хотели – то уже открыли бы пальбу. Значит, они и впрямь надеются взять бойцов живыми. Должно быть, такой у них приказ. Что ж, у бойцов еще есть время, чтобы что-то придумать. Пусть и немного, но есть.
Из-за северного угла дома задувал ветер, и дул он в ту сторону, где за стройматериалами и хламом укрывались бойцы неприятельского спецназа. Ветер был довольно-таки сильным, и при этом он стелился по земле. Это, по сути, был даже не ветер, это был сквозняк, проникавший в щели между строениями, как оно обычно и бывает в больших городах. Что ж…
– Газ! – вполголоса произнес Кислицын. – Но без резких движений…
Команда была понятна, означала она следующее: все трое бойцов должны были сделать вид, что они сдаются. Для этого они демонстративно засунули руки в карманы якобы затем, чтобы достать оттуда и сложить оружие. Они и впрямь должны были одной рукой достать оружие и поднять его над головой – вот, дескать, мы не будем стрелять, мы готовы сдаться. Одновременно с этим оттуда же, из внутренних карманов, они извлекли баллончики с газом – тем самым, который обездвиживает противника буквально в считаные доли секунды, стоит лишь нажать на крышку баллончика и швырнуть его в сторону противника.
Спецназовцы тотчас же упали на землю, чтобы уберечься от возможных выстрелов. Расчет был на то, что сильный низовой сквозняк мигом донесет парализующий газ до места назначения, то есть до укрывшегося неприятеля. А вот самих Кислицына, Ивушкина и Егорова пары его не зацепят, так как ветер дует в другую от них сторону. К тому же до противника было не такое уж большое расстояние – всего каких-то тридцать метров. И это было дополнительным плюсом.
Расчет себя оправдал в первую очередь из-за своей неожиданности. Из-за ящиков раздались короткие, сдавленные крики, кто-то судорожно вскочил на ноги, но тотчас же рухнул. Затем там наступила тишина. Выстрелить в ответ никто не успел.
– За угол – отставить! – скомандовал Кислицын.
Да, сейчас бежать не стоило: там тоже таился противник. Его задача была понятна – перекрыть Кислицыну, Ивушкину и Егорову путь на городскую улицу. Из-за угла они до поры до времени не высовывались, и это было понятно, это вполне профессионально. Высунувшись, можно было угодить под пули хоть свои, хоть чужие, если, конечно, вдруг начнется стрельба. А за углом пули не достанут.
– Туда! – указал Кислицын в сторону штабелей.
И это тоже была вполне разумная команда. Там, за штабелями, и было спасение: противник выведен из строя, ветер успел отнести в сторону и развеять газ – стало быть, опасаться было нечего. Ну а добежать до штабелей и свернуть за южный угол здания было делом нескольких секунд.
Через несколько мгновений Кислицын, Ивушкин и Егоров были уже на улице. Неподалеку находилась автобусная остановка, и к ней как раз подходил автобус. Бойцы вскочили в автобус, проехали несколько остановок, вышли, пересели на второй, затем еще и на третий. И только когда они оказались в достаточной отдаленности от места их опрометчивого приключения, все трое вышли из транспорта и еще какое-то время бродили по городским улицам и закоулкам, чтобы окончательно запутать следы.
– Ладно, перекур, – выдохнул Кислицын.
Бойцы уселись на скамейку и какое-то время молчали, каждый в себе переживая те события, которые с ними приключились.
– Это надо же так опростоволоситься! – наконец вздохнул Ивушкин. – Прямо как малые дети… Ведь понятно было, что там нас может ждать какая-нибудь гадость! Надо было лишь пораскинуть мозгами… Эх!
– Это да, – согласился Егоров. – Просто-таки позор на наши головы! Ты вот что, командир, – он глянул на Кислицына. – Когда мы вернемся, ты уж не рассказывай об этом нашем приключении, ладно? Тут хвастаться особо нечем… А то ведь, чего доброго, спишут нас в запас за непрофессионализм. И будем мы доживать тогда свой скорбный век где-нибудь на вещевых складах, где даже и застрелиться будет не из чего. Ну разве это не позор? Так что ты уж промолчи…
– Ладно, – усмехнулся Кислицын. – Промолчу…
– Однако же все хорошо, что хорошо кончается, – усмехнулся Егоров. – Отбились, прорвались… Хотя есть один дополнительный момент, который меня беспокоит, – газ.
– А что с ним?
– Как это – что? А вдруг от него полегли не только наши враги, но и посторонние граждане? Они ни в чем не виновны. Жалко их. Непорядок, получается.
– Ну, это вряд ли, – сказал Кислицын. – Во-первых, газ короткого действия. Два или три раза его вдохнул, и вот он уже развеялся. Нейтрализовался. Сам ведь знаешь. А во-вторых, до горожан он, скорее всего, и не дошел. Тот двор, в котором мы сражались, он как колодец. Глубокий, закрытый с двух сторон. К тому же ты заметил, какой в нем был сквозняк? Вот он все и развеял. Так что ничего с безвинными гражданами не случилось. Можешь прекратить свои страдания.
Кислицын помолчал, о чем-то подумал и сказал:
– В общем, меняем тему. Сейчас нам надо решить, что делать дальше. Подсказки в том доходном доме мы ведь так и не обнаружили. Не дали нам ее разглядеть…
– Стало быть, приступаем к выполнению следующего пункта плана, – пожал плечами Егоров. – Что же еще?
– А следующий пункт – это гостиница у вокзала, – сказал Ивушкин. – Точнее сказать, не вся гостиница, а три ее конкретных номера. В одном из которых, вероятно, таится подсказка.
– Ну да, – иронично хмыкнул Егоров. – Вопрос лишь в том, в какой именно гостинице та подсказка. Вокзалов в Париже – уйма, а гостиниц при них – еще больше. За полжизни все не обойдешь.
– Да, не обойдешь, – согласился Кислицын. – И потому призовем на помощь логику. А она нам подсказывает вот что. Как называется та улица, где мы напоролись на засаду?
– Кажется, Парро, – потер лоб Егоров.
Поделиться книгой: