Алёнушка

Бросив быстрый ободряющий взгляд на Ларусика, Алена выскользнула из туалета, стараясь аккуратно обойти Каролину и одновременно вдыхая запах ее духов – боже, что это были за духи! – и вернулась на рабочее место.

Кроме этого небольшого инцидента, в офисной жизни Алены больше ничего не происходило. Барышников, или «Барин», как называли его за спиной подчиненные, не отличал ее от манекенов, Каролина изводила персонал капризами. Никита словно вольный ветер появлялся на работе после двенадцати, многозначительно морщил брови, разглядывая сотни снимков, потом тыкал пальцем в один из них, тяжеловесноронял «вот это», а затем снова исчезал. Ларусик засовывала отобранный им экземпляр снова в стопку снимков, а сама выбирала тот, который считала нужным, и относила его Барину на утверждение. Алена все больше убеждалась в правдивости собственных мыслей – на такую, как она, такие, как Барин, даже не посмотрят. И как ни воротило ее от одной мысли, что ей придется идти в какую-то тайную квартиру и играть там в карты, она вынуждена была признать: выбора у нее нет. Время утекало сквозь пальцы прохладной водой, а идей, где раздобыть пятьсот тысяч долларов, у нее так и не прибавилось. Поэтому, положившись на опыт и ум Изабеллы, по вечерам она постигала премудрости карточной игры и тренировала «покерфейс». Последнее давалось ей значительно хуже, чем флеши, стриты и фулл-хаусы. Алена была открытой книгой, чьи эмоции читались без труда.

Спустя неделю Изабелла была вынуждена признать свое поражение.

– Ладно, будем играть в дурака. Точнее в дуру. Это у тебя отлично получится.

– Вместо турнира по покеру я иду на турнир по подкидному? – отбила подачу Алена, а Изабелла улыбнулась краешком губ.

– Нет, ты идешь все туда же, вот только будешь наивной идиоткой. Тебе даже изображать ничего не придется, просто будь собой большую часть времени. А остальное – дело техники. Дуракам и новичкам, как известно, везет. Твоя цель – познакомиться с Барышниковым. Про искусство ты отлично щебечешь, будешь вставлять умные фразы и корчить из себя богатую дуру – наследницу миллионов. Как дела с нарядами?

– Продвигаются, – вздохнула Алена.

– Покажи.

У Алены моментально взмокли руки и сердце начало колотиться как сумасшедшее. Ей предстояло впервые показать Изабелле, на что способна, и на мгновение Алену парализовал страх. А что, если та поймет, что внучка вовсе не так талантлива? Одно дело нарисовать что-то на бумаге, а совсем другое воплотить это в жизнь. А вдруг она испортила дорогущие наряды и семейные ценности – ведь речь шла о нарядах ее прабабушки! Алена тут же одернула себя – какое тебе дело до того, что подумает Изабелла? Ты здесь не для того, чтобы заслужить ее благосклонность. Алена действительно восторженная идиотка, которую немного пригрели, а она уже как котенок готова ластиться к любому, кто погладит по голове да нальет молока.

Погруженная в мрачные мысли, Алена прошла в комнату, которую мысленно именовала своей, и надела черное платье от Шанель, перчаткой обнявшее стройную фигурку. Платье было строгой классической формы. Закрытое впереди и открытое сзади. Алена решила немного разбавить эту строгость и добавить интриги. Она прикрыла откровенно открытую спину слоем тонкой, словно паутина, ткани, которую отпорола от одного из прабабкиных нарядов. И, немного подумав, решила добавить к платью накидку с капюшоном. Наподобие тех, что носила Мишель Мерсье в фильме про приключения Анжелики, который они с мамой так любили и смотрели бессчетное количество раз.

Получилось старомодно, экстравагантно, но что-то в этом было. Наряд мгновенно переносил в те времена, когда мужчины готовы были умереть на дуэли ради женщины, когда оброненная перчатка была приглашением на смерть, когда ради свидания с любимой можно было гнать лошадей несколько дней без сна, когда одного взгляда в церкви из-под густой вуали хватало, чтобы вызвать жгучее желание. Времена, когда мужчины были мужчинами, а женщины женщинами.

Алена закрепила накидку имитацией старинной камеи – утащила с работы первый образец, сделанный по ее эскизу. И это нежно-розовое размытое украшение было единственным светлым пятном всего образа. Алена взглянула на себя в зеркало. Оттуда на нее смотрела современная молодая женщина, все еще облаченная в дневные доспехи, в которых она вынуждена сражаться с миром мужчин. Но едва горизонт поглощает солнце, она, накинув на плечи тончайшую накидку, бежит под покровом ночи на тайное свидание. Немного подумав, Алена распустила волосы, а затем, глубоко вдохнув, накинула кружевной капюшон на голову и вышла в гостиную.

Изабелла, собиравшаяся сделать очередной глоток своего адского варева для блеска в глазах, так и застыла с чашкой возле губ. Прищурилась, и Алене немедленно захотелось стянуть дурацкую накидку. Какая же она все-таки нелепая, вырядилась как героиня турецкого сериала, которые так любит Аллочка.

Изабелла поставила чашку с кофе на столик, встала с кресла и подошла к Алене. Окинула ее оценивающим взглядом, затем, взяв за плечи, повертела в разные стороны. А потом одобрительно кивнула:

– Волосы собери в узел. С макияжем я помогу. Жаль, что твой папаша оказался таким идиотом, что заложил и модный дом. Ты могла бы стать успешной.

Алена с трудом сдержала улыбку и порыв кинуться Изабелле на шею. Она на что-то способна! Она не полное ничтожество. Но едва схлынула волна триумфа, как ей стало очень грустно. Одиночество ощущалось необычайно остро, как в первые недели после потери мамы. Она ведь даже Костику не могла похвастаться своим нарядом. Ему она сказала, что Изабелла решила подарить ей несколько картин и сейчас они занимаются их оценкой. Узнай он, что она вышла на работу в дом моделей, да еще и собирается познакомиться с его владельцем на тайной карточной игре, Костик бы насильно отправил ее в психушку. А больше близких людей, с которыми можно было бы разделить момент триумфа, у нее не было.

– Я обо всем договорилась. Игра состоится завтра вечером. Вот адрес, – Изабелла протянула Алене яркий листик, на котором твердым четким почерком было выведено: «Поварской переулок, 35». – Владимир тебя отвезет и будет ждать. Если вдруг что-то пойдет не так, ты просто выйдешь, пройдешь несколько метров и свернешь в подворотню дома 31, там будет стоять машина. Ты будешь без связи – телефоны там запрещены. Играть будете в техасский холдем. Игра начнется с того, что всем игрокам, включая тебя, раздадут две закрытые карты…

* * *

– Ваши ставки, господа, – молодой человек, больше похожий на банковского служащего, чем на крупье, обратился к присутствующим хорошо поставленным голосом.

Квартира – точнее это был частный дом, в который Алена явилась в точно назначенное время, – состояла из нескольких комнат. Четыре или пять, от волнения Алена никак не могла их посчитать. Всем заправлял здесь мужчина средних лет, представившийся Львом. Одетый в серый костюм, он был невысоким, стройным, с ироничным взглядом под очками в стильной металлической оправе, сканирующим не хуже рентген-аппарата.

– Вы Алена? – вместо приветствия спросил он у Алены и протянул ей руку. Девушка осторожно пожала ее, на что Лев ухмыльнулся и поднес ее руку к губам.

Алена немедленно почувствовала стремительное желание бежать в подворотню дома тридцать один. Оплошать в первые же минуты! Впрочем, в ее нынешнем состоянии она вполне могла побежать не в ту сторону. Она понятия не имела, что нужно ответить на вопрос Льва, но вспомнила наставления Изабеллы, что ей нужно играть роль богатой дурочки, поэтому лишь хихикнула и неопределенно мотнула головой.

Неожиданно для самой себя Алена схватила бокал с шампанским с подноса официанта, деловито сновавшего между гостями. Выпив его залпом до дна, она с залихватской удалью человека, которому нечего терять, поинтересовалась:

– Ну и где тут можно сыграть в техасский голем?

– Холдем, – спрятав усмешку за вежливой улыбкой, поправил Лев.

– Какая разница, – отмахнулась Алена и сама рассмеялась – то ли от собственной безрассудности, то ли от глупости.

– Вы не волнуйтесь, – шепнул Лев на ухо девушке, а та тут же отшатнулась от него – почему это он склонился над ней так близко? – новичкам всегда везет.

– Вот еще, я не новичок, – вздернув подбородок повыше, заверила его Алена, а Лев, глядя на нее со всей серьезностью и стараясь спрятать пляшущих чертиков в глазах, провел ее в нужную комнату.

Изабелла снабдила ее карандашными набросками и эскизами мастеров середины прошлого века, но велела начать настоящую игру, только когда появится Барышников. В том, что он там появится, Изабелла не сомневалась. Алена переживала, что Барина может сопровождать Каролина, тогда и речи о привлечении внимания не могло идти – все просто закончится ее увольнением, ведь Каролина-то ее наверняка узнает. Но Изабелла отмела эту мысль:

– Александр мужчина умный – я посмотрела несколько его интервью. Хорошо разбирается в искусстве, да и деловое чутье у него есть. Твоя сестрица для него лишь трофей, аксессуар для выхода в свет. Сама подумай, о чем с ней можно говорить? О пластических операциях или модельных показах? Она даже первый курс университета не смогла окончить – вылетела. А таким мужикам, как Александр, важно периодически общаться с равными. Так что не будет ее там, поверь.

И оказалась права.

Барышников появился ближе к полуночи, когда Золушка, выпив один за другим три бокала шампанского, окончательно захмелела и плохо контролировала происходящее. Кажется, она кокетничала с распорядителем – Лев постоянно крутился рядом, словно не доверяя ей и пытаясь распознать, какую игру она затеяла. Конечно, ему сразу же стало ясно, что играет она впервые в жизни, и Алена постоянно ловила на себе его задумчивый взгляд и гадала, когда ее выкинут отсюда как самозванку.

Но с приходом Барышникова все изменилось. Лев переключился на Александра, словно только его и ждал. Барышников был сосредоточен и деловит. Кивнул нескольким знакомым и сразу же сел к столу.

Алена плюхнулась напротив. Щеки ее раскраснелись, глаза блестели, и в старинных зеркалах, которыми щедро был украшен дом, она сама себе казалась на удивление хорошенькой. Капюшон она не снимала и вообще старательно корчила из себя роковую красотку, что иногда вызывало улыбку у Льва, с интересом наблюдавшего за резвящейся девушкой как за диковинной зверюшкой.

Компанию им за столом составила Валентина Ивановна – массивная женщина, украшенная безвкусными, но, несомненно, очень дорогими украшениями, которые, казалось, занимали все пространство ее щедрого комиссарского тела. Часом ранее она обратилась к Алене, заинтересовавшись ее камеей. И, услышав, что девушка сделала ее сама, была немало удивлена и поинтересовалась, можно ли сделать такую же, но из драгоценного или хотя бы полудрагоценного камня. Алена ушла от ответа, выдав что-то маловразумительное, мол, балуюсь для себя.

– А у вас талант, милочка, – покровительственно сообщила Валентина Ивановна. – Шли бы вы лучше в дизайнеры, чем в картежницы.

Еще два места заняла супружеская пара. Он – грузный, со старомодными бакенбардами, напоминал персонажа из романа Чарльза Диккенса. Его старательно молодящаяся жена, впрочем пребывающая в прекрасной физической форме и неустанно улыбающаяся, не отпускала руку мужа и зорко смотрела по сторонам, словно боялась, что супруга вот-вот возьмут на абордаж недремлющие соперницы.

Казалось, все были знакомы между собой и все, кроме Алены, знали, кто эта супружеская пара. К ним обращались кратко – Вита и Миша. Было в этих персонажах нечто зловещее, несмотря на их широкие улыбки. И Алена инстинктивно избегала на них смотреть.

Спустя несколько минут к столу подсел известный актер, оказавшийся в жизни значительно старше и не настолько красивым, как на экране. Алена его даже не узнала, игнорируя призывные взгляды, которые он на нее кидал. Понимание пришло, только когда он заговорил, и она не смогла сдержать удивления – надо же, как экран меняет людей.

Последним участником игры стал сухонький старичок, по виду музейный работник.

– Ваши ставки, господа, – повторил крупье, и Алена, как и учила ее Изабелла, достала из рукава первый козырь:

– Иллюстрация Константина Васильева, – объявила она, когда присутствующие сделали свои ставки, среди которых звучали известные имена. Алена была поражена – этому всему место в музее, а не в частном картежном притоне! Но, как объяснила ей Изабелла, поэтому эти игры и проводят втихаря, а не в казино или других разрешенных для игр местах. Потому что здесь играют не на деньги, а на предметы искусства. Играют вчерную, разумеется. А их организатора никто не знает – на самом деле, Лев просто его человек, – и он всегда держится в тени. В таких местах не принято показывать, что ты знаешь, кто сидит с тобой за одним столом. Разве что человек сам пожелает представиться. А так, основное правило – никаких вопросов.

После слов крупье Барышников кинул на Алену, сидящую напротив, заинтересованный взгляд и так и не отвел его. С забранными в причудливый узел волосами (Изабелла постаралась), с идеальным макияжем (стилист, приглашенный на дом), с разрумянившимися щеками и вишневыми губами, Алена была хороша. Она напоминала персонажа картины русских мастеров прошлого века, но в то же время было в ней нечто такое, что разительно отличало ее от девушек его круга.

«Не смотри на него, не улыбайся, игнорируй. Словно у тебя таких Александров пучок на пятачок и ты сама не знаешь, куда от них деваться. Кокетничай с кем-то другим. Александр охотник, он тебя не пропустит», – было последним, что сказала внучке Изабелла, и эта фраза намертво въелась ей в голову.

Слева от Алены сидел престарелый актер, упивающийся собственным величием и не вызывающий ни малейшего желания кокетничать, а справа соседствовал музейный работник, который вряд ли заметил бы Аленины поползновения. Выбора у нее особо не было, поэтому она громко обратилась ко Льву:

– Лева, милый, не принесете ли мне еще бокал шампанского?

Вита, делавшая в этот момент глоток вина, подавилась, и мужу пришлось долго стучать ее по спине. Судя по тому, что за столом наступила мертвая тишина, Алена сообразила, что сморозила глупость и даже сделала порывистое движение, чтобы бежать куда глаза глядят. Остановил ее сам Лев. Положив горячую руку ей на плечо, он шепнул:

– Никуда не уходите, радость моя, мы не можем вас лишиться. Я мигом.

И растворился в толпе. Алена кинула быстрый торжествующий взгляд на Барышникова, не сводившего с нее глаз, и тут же обратилась к крупье:

– Выкладывайте карты, чего вы ждете?

Алене в руку скользнул бокал с прохладным шампанским.

– Удачи, – шепнул Лев. – Не забывайте – новичкам всегда везет.

– И дуракам тоже, – глупо хихикнула Алена, залпом выпивая шампанское и в глубине души понимая, что этот бокал был уже лишним.

– Это не наш случай, – Лев спрятал улыбку в уголках губ и отступил в сторону, незаметно кивая крупье.

Игра началась. Участники выбывали один за другим, но Алену в ту ночь словно оберегал ангел-хранитель. Спустя несколько раундов за столом остались только Барышников и она.

– Ривер, – сообщил крупье, выкладывая на стол последнюю общую карту.

– Эскиз Фаворского, – сделала ставку Алена.

– Графика Левитана, – спустя несколько мгновений сделал ставку Барышников и, триумфально улыбаясь, выложил свои карты, не сводя пристального насмешливого взгляда с Алены.

Алена посмотрела на его комбинацию и откуда-то из глубин сознания всплыла фраза Изабеллы: «Четыре туза – это каре».

Сердце Алены забилось так сильно, что, открыв рот, она не смогла произнести ни слова. Все присутствующие затаили дыхание, и лишь Лев смотрел с улыбкой – все происходящее явно его забавляло.

За несколько секунд тишины в затуманенное шампанским сознание Алены пробилась лишь одна мысль: «Я выиграла…» – и через секунду, не сдерживая восторга, Алена вскочила, одновременно бросая карты на стол.

– Я выиграла! Выиграла! – завопила она, а Барышников, в одно мгновение перестав улыбаться, уставился на «флеш-рояль» – десять, валет, дама, король и туз пик, – который Алена бросила на стол.

А та, не зная куда себя деть от восторга, неожиданно бросилась на шею Льву и чмокнула его в щеку:

– Я выиграла! – снова закричала она так, что тот даже немного поморщился.

– Поздравляю, милая, я в вас не сомневался.

– Выиграла, выиграла! – твердила как заведенная Алена, кидая на остолбеневших присутствующих счастливые взгляды.

– А теперь, если позволите, я попрошу своего водителя отвезти вас домой вместе с вашим выигрышем, – прервал радости неофита Лев. – Пожалуй, в вашем состоянии такси – это не лучший вариант. Или вы желаете сыграть еще раз?

«Выиграешь или проиграешь – не важно. Как только увидишь, что Барышников тебя заметил, – уходи. Не мозоль глаза. Рыбка заглотила наживку, подсекать будем потом».

– На сегодня хватит, устала, – тоном светской бездельницы, кочующей с вечеринки на вечеринку, которым уже потеряла счет, заявила Алена. – А водитель у меня есть свой, между прочим, – с пафосом заявила она Льву.

– Я не удивлен. – Он снова взял ее за руку и поднес к губам. – Рад знакомству.

– А уж как я рада! – снова глупо хихикнула Алена. – Я выиграла, это же круто!

Лев разглядывал девицу с интересом и даже неким восторгом, словно за свою долгую, насыщенную событиями жизнь ему удалось отыскать нечто невиданное, экзотическое, о существовании чего он даже не догадывался.

– Поздравляю, – прозвучал за спиной Алены мягкий голос, в одно мгновение окутавший ее словно теплый пушистый мех.

Обернувшись, она оказалась лицом к лицу с Барышниковым. Вблизи он был еще красивее. Глаза словно омуты. Залегшие под ними темные круги придавали взгляду глубину и вызывали желание немедленно приласкать и дать уставшему путнику отдых. Длинная челка падала на лоб, но Александр отбросил ее каким-то почти мальчишеским жестом и внезапно стал на несколько лет моложе. Вроде бы ему было всего тридцать, на несколько лет старше самой Алены, но Барышников выглядел человеком, уже познавшим жизнь. Алене вдруг показалось, что омут его глаз затягивает ее. Голова кружилась, сейчас она потеряет равновесие.

– Александр, – Барышников, нарушив все правила, протянул Алене руку.

– Я в курсе, – вдруг хихикнула Алена. Где-то в глубине сознания она понимала, что совершает глупость, но выпитое шампанское лишило ее тормозов.

– Вот как? – Барышников слегка приподнял бровь, став похожим на героя черно-белого фильма. Темные волосы, глаза и брови контрастировали с бледным лицом. Ни дать, ни взять вампир Эдвард, мечта всех пубертатных девиц.

– Да, именно так. А вот вы меня заметили, только когда я обыграла вас в карты, – надменно заявила она.

Барышников с трудом сдержал улыбку, а вот Лев, человек, чьи эмоции обычно могли посоперничать с эмоциями скульптуры рабочего и колхозницы, отчетливо фыркнул.

– И нечего фыркать, – повернулась к нему Алена и сверкнула глазами, – я у него под носом, между прочим, уже три недели сижу, а он даже головы в мою сторону не повернул.

– Вы работаете в моем офисе? – Александр был настолько удивлен, что прикипевшая за долгое время маска усталого равнодушия упала с лица.

– Именно, – кивнула Алена. – А теперь простите, господа, карета… в смысле… водитель меня ждет. Чао-какао.

Она сделала, как ей казалось, кокетливый жест рукой и, покачиваясь, направилась к выходу.

– Прелестное создание, – пробормотал Лев, обращаясь к самому себе и одновременно ни к кому.

– Как же я мог ее не заметить… – так же тихо прошептал Барышников.

Один из охранников проводил Алену к ожидавшему ее Владимиру. В руках он держал внушительного размера чемодан, где находились эскизы, наброски и даже одна картина художников-шестидесятников, выигранные Аленой в честной борьбе.

Голова у нее разболелась уже рядом с домом. Владимир любезно довел ее до квартиры и молча кивнул на прощание. Алена вдруг отчетливо ощутила, как все выпитое просится наружу. Подпрыгивая, она принялась отчаянно жать на звонок.

Изабелла распахнула дверь и окинула внучку оценивающим взглядом – прическа растрепалась, капюшон сполз с головы, Макияж немного стерт, зато щеки и губы горят огнем. Хороша.

– Напилась?

– Напилась, – кивнула Алена. – И выиграла!

Ей вдруг отчаянно захотелось кинуться Изабелле на грудь, но организм взял свое.

– Простите, – пискнула она и рванула в глубину квартиры, едва не сбив Изабеллу с ног и забыв о выигрыше.

Та, улыбнувшись, смотрела ей вслед. Она словно вернулась на сорок лет назад. Такая же была – молодая, глупая, влюбленная… Теперь главное, чтобы внучка не свернула на ту же дорогу, ведущую в ад, что и бабушка с матерью.

* * *

Утром Алена проснулась с головной болью. С трудом разлепив глаза, она обнаружила рядом с кроватью поднос, на котором стоял большой стакан воды, чашка с крепким кофе и лежали две белые таблетки. Кажется, кто-то только что принес ей все это, ее разбудил легкий шум.

Алена попробовала повернуться на бок, но голова отозвалась такой болью, что девушке показалось, будто она сейчас расколется на множество мелких кусочков, словно гнилая тыква.

С трудом сдерживая стон, Алена дотянулась до стакана с холодной водой, сделала несколько жадных глотков, а потом, подумав, все-таки проглотила две таблетки – вряд ли Изабелла будет травить ее после того, как Алена выиграла для нее какие-то картины.

Алена смутно помнила события этой ночи. Кажется, Барышников заметил ее, но как именно это произошло, она не очень хорошо помнила. Вроде бы там был еще какой-то мужчина, целовавший ей руки. От воспоминания ее передернуло – кто вообще в наше время целует руки?

Кряхтя и держась за голову, Алена откинула одеяло и попыталась сесть. Удалось ей это со второй попытки. Она предприняла попытку сконцентрироваться на происходящем. Опустила взгляд и отметила, что она в чужой пижаме. Кто и как уложил ее в кровать? Изабелла? Немыслимо. Алена даже слегка хихикнула от одной мысли.

Она встала, держась за тумбочку, подождала, пока комната встанет на место. Это заняло некоторое время. Потом Алена дотянулась до чашки кофе и выпила ее залпом.